Организация деятельности финансово-промышленных групп Швеции (на примере ФПГ Валленбергов) (стр. 4 )

Шведская модель организации финансово-промышленных групп была на практике реализована в Швеции, где явилась фактором успешного развития национальной экономики с 30-х годов ХХ века по настоящее время.

Ключевыми особенностями шведской модели организации ФПГ стали:

·  Доминирование крупных финансово-промышленных групп в корпоративном секторе;

·  Концентрация усилий бизнеса и государства на обеспечении органического роста крупнейших фирм;

·  Значительное регуляторное влияние государства;

·  Активное участие незначительного круга акционеров, обладающих ограниченной долей участия в акционерном капитале компаний, в управлении крупнейшими ФПГ.

Шведская модель организации ФПГ объединила в себе черты, присущие европейской и англо-саксонской моделям организации финансово-промышленных объединений. Европейская (континентальная) модель предполагает наличие влиятельной группы акционеров, контролирующих работу менеджмента компаний Группы и участвующих в принятии стратегических решений. Зачастую влияние указанной группы акционеров основывается на внутрикорпоративном разделении отношений собственности и контроля посредством использования ряда специальных инструментов – привилегированных акций, пирамидальных организационных структур, перекрёстного владения акций и других механизмов, предоставляющих объём контрольных полномочий, непропорционально больший, чем объём инвестированных средств. Более того, указанная модель, как правило, ограничивает права других инвесторов по пересмотру существующей системы контроля.

Модель организации финансово-промышленных групп, доминирующая в англо-саксонском мире (США, Канада и Великобритания), предполагает наличие больших полномочий всех групп акционеров. Данная модель, предоставляющая значительный уровень защиты миноритарных акционеров крупнейших компаний, пользуется высоким доверием населения. Отсутствие крупных акционеров, активно участвующих в управлении компаниями, предполагает большую независимость их менеджмента.

Шведская модель организации финансово-промышленных групп, относящаяся к модели европейского типа, но обладающая отдельными чертами англо-саксонской системы (требования раскрытия компаниями корпоративной информации, высокой прозрачности их деятельности), явилась образцовым примером сбалансированности интересов бизнеса и эгалитарного общества.

Модель предусматривает существование относительно небольшой группы собственников, т. н. «идентифицируемой промышленной элиты», которая признаёт и принимает ответственность за реализацию долгосрочных социальных реформ, инициируемых правительством. В свою очередь, профсоюзы воздерживаются от требований социализации промышленного сектора. По мнению ряда исследователей, создание культуры компромисса и, в частности, выбор указанной модели существования корпоративной собственности в Швеции, были бы весьма затруднены без доминирования в промышленности Швеции нескольких крупнейших фирм и ещё меньшего количества групп собственников[4].

Крупная промышленная корпорация рассматривалась социал-демократами как важнейшая производственная единица. Один из наиболее видных идеологов СДПШ, министр финансов Эрнст Уигфош (Ernst Wigforss), в 1956 году заявил, что тенденция к усилению эффекта масштаба в экономике европейских стран должна благоприятствовать развитию крупнейших фирм Швеции. Изначально планировалось, что крупные промышленные корпорации должны были превратиться в «социальные предприятия без собственников»[5], а высокая концентрация собственности, рассматривалась как среднесрочная задача на пути к обобществлению производства, однако развитие экономической ситуации в стране и долгосрочное партнёрство государства и делового сообщества в достижении важнейших национальных экономических целей упразднили указанную задачу.

В итоге экономический рост в Швеции был обеспечен крупными экспортоориентированными фирмами, которые в принятии решений руководствовались не только рыночной, но и социальной целесообразностью, налоговым и финансовым законодательством, активной промышленной политикой государства. Законодательство всячески содействовало удержанию капитала внутри корпораций и реинвестированию прибыли в их развитие.

Частный сектор Швеции был построен вокруг нескольких семей (Валленбергов, Стенбеков, Клингспоров, Вон Хорн и некоторых других) и банков (Svenska Handelsbanken SHB, Skandinaviska Enskilda Banken SEB и ряда других). Основы шведской модели организации финансово-промышленных групп, заложенные в 30-е годы ХХ века, существуют по настоящее время. Ведущие современные компании страны являлись крупнейшими работодателями Швеции сто лет назад. Анализ 23 крупнейших нефинансовых компаний, акции которых котируются на бирже, показал, что:

·  13 указанных компаний были в числе 25 крупнейших работодателей 40 лет назад (1967), а 7 – в 1925 году;

·  два инвестиционных фонда – Investor (контролируемый родом Валленбергов) и Industrivärden (контролируемый родом Люндбергов) владеют контрольными пакетами 13 из 20 крупнейших компаний;

·  30 крупнейших компаний, представленных на бирже, составляют 70% её капитализации[6].

Типичной особенностью шведской модели организации финансово-промышленных групп является активное участие незначительного круга акционеров, обладающих ограниченной долей участия в акционерном капитале компаний, в управлении крупнейшими ФПГ. – перекрёстное владение акциями, пирамидальные организационные структуры, двуклассовую систему акций и т. д.

Разрыв в полномочиях собственности и контроля в Швеции является самым крупных среди европейских стран. Активное использование основными собственниками инструментов усиления контроля – перекрёстного владения акциями, пирамидальных организационных структур, двуклассовой системы акций и т. д. – объясняет концентрированность и устойчивость структуры собственности крупнейших шведских финансово-промышленных групп.

Шведская модель организации финансово-промышленных групп имеет ряд преимуществ: во-первых, компании, управляемые предпринимательскими династиями, стоявшими у их истоков, обладают возможностью на раннем этапе развития привлекать венчурный капитал фондового рынка, при этом предприниматель сохраняет контроль над компанией. Во-вторых, указанная модель организации ФПГ позволяет национальному капиталу удерживать контроль над крупнейшими шведскими ТНК. В-третьих, политика «активного владения акциями», реализуемая крупными шведскими собственниками, во многих случаях способствует динамичному развитию компаний Группы.

Несмотря на недостатки шведской модели организации ФПГ, связанные, в основном, с доминирующим положением ограниченной группы акционеров, на практике были продемонстрированы позитивные результаты преодоления таких из них, как

·  риск использования ресурсов компании в интересах контролирующих собственников в ущерб другим категориям акционеров;

·  неэффективное распределение капитала (избыточное инвестированием в традиционные отрасли экономики и нежелание руководства воспринимать новые инвестиционные возможности);

·  риск столкновения интересов делового сообщества и власти.

В настоящее время Швеция характеризуется крепкой и всеобъемлющей системой социального обеспечения, экспортоориентированной, конкурентоспособной, диверсифицированной экономикой, основанной на культуре консенсуса и диалога.

Целесообразность и возможность применения шведского опыта организации финансово-промышленных групп в России продиктованы эффективностью модели в борьбе с типичными для России проблемами и сходством базовых условий применимости модели, таких как высокая концентрация собственности в рамках ФПГ и значительная доля промышленности в ВВП (в Швеции и в России она составляет порядка одной трети).

Современные российские финансово-промышленные группы формировались в ходе приватизации в условиях дефицита капитала и экономического спада. Условия формирования российских групп оказали значительное воздействие на становление их отличительных черт – концентрированный, инсайдерский характер собственности, неэффективный общегрупповой менеджмент и зачаточное состояние корпоративного управления. Чрезмерная концентрация капитала имела значительные социальные последствия – разрыв между бедными и богатыми слоями населения, развитие правового нигилизма, неразвитость социальной ответственности. Основными проблемными сферами российских ФПГ в современных условиях являются переориентация их целей и задач, развитие сложившейся модели собственности, внутригрупповых механизмов принятия решений и контроля. Важными представляются становление и совершенствование эффективной системы корпоративного управления, позволяющей осуществлять внешний контроль за деятельностью компаний российских ФПГ, централизация полномочий внутри групп, в особенности, в области принятия финансовых решений, развитие сетевых механизмов взаимодействия. Проведенный в настоящем диссертационном исследовании анализ показал, что реализация шведской модели в Швеции позволила решить многие из указанных проблем.

Основанная на балансе интересов государства и делового общества, модель обладает рядом преимуществ для каждой из сторон, что увеличивает шансы достижения консенсуса относительно её реализации в России. Важнейшими преимуществами шведской модели организации ФПГ для государства являются внедрение культуры социальной ответственности в деятельность крупного бизнеса, ориентация делового сообщества на достижение консенсуса в диалоге с государством и профсоюзами, реализация доказанного альтернативного метода достижения высоких экономических темпов роста в стране, внедрение передовых мировых стандартов в области организации и управления ФПГ, обеспечение реальной эффективности российских ФПГ.

Основными преимуществами шведской модели организации ФПГ для делового сообщества являются гарантия прав собственности контролирующих акционеров и поддержка государством и профсоюзами сложившейся структуры собственности в обмен на социальную ответственность, возможность сконцентрироваться на максимизации рентабельности консолидированной группы, внедрении современных механизмов корпоративного управления, эффективном владении акциями, укреплении собственного контроля, росте инвестиционной привлекательности ввиду большей информационной прозрачности.

Шведская модель организации финансово-промышленных групп позволяет превратить основные критикуемые недостатки российских ФПГ в преимущества – как для самих Групп, так и государства и общества. В частности, это касается высокой степени концентрации собственности в крупнейших компаниях российских ФПГ. По мнению ряда исследователей, концентрация основной части акций в руках одного или узкой группы держателей помогает дисциплинировать поведение менеджеров и обеспечить эффективный контроль собственников, оптимизировать результаты хозяйственной деятельности. Шведский опыт является подтверждением тому, что поддерживаемая государством высокая степень концентрации значительных пакетов акций компаний крупнейших ФПГ в руках узкой группы контролирующих собственников позволяет осуществлять эффективный контроль за деятельностью предприятий и одновременно решать актуальные социальные проблемы.

Опыт Швеции интересен России и потому, что в нашей стране существует значительный разрыв между бедными и богатыми слоями населения. Согласно данным Росстата за 2007 год, на долю 10% наиболее обеспеченных граждан приходилось 31% общего объёма денежных доходов, а на долю 10% наименее обеспеченных – 1,9%. Соотношение 10% наименее обеспеченных к 10% наиболее обеспеченных составляет около 16. Реализация шведской модели организации ФПГ способствует искоренению бедности и сокращению разрыва в уровнях доходов основных групп населения.

Активное участие шведских ФПГ в решении важных социальных проблем – обеспечении занятости, перераспределении прибыли посредством фондов на научно-исследовательские и социальные цели, создании конкурентоспособных компаний, подконтрольных национальным собственникам – лишь актуализирует важность плодотворного диалога между государством и крупным бизнесом, который, согласно опыту Швеции, должен существовать и пользоваться государственной поддержкой, однако при условии соблюдения государственных и социальных интересов.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования, приведены основные выводы и предложения, имеющие теоретическую и практическую значимость, обозначены перспективные направления исследований.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах:

1.  Русинович шведского опыта организации финансово-промышленных групп в российских условиях: статья в соавторстве // Имущественные отношения в Российской Федерации. – 2008. – №7 (82). – 0,86 п. л. / 0,76 п. л.

2.  Русинович -промышленная группа Валленбергов (Швеция): монография. – М.: МГИМО-Университет, 2005. – 7,5 п. л.

3.  «Шведская модель» и механизмы регулирования на рынке труда: статья в сборнике «Дни студенческой науки МГИМО (У) МИД РФ». – М.: МГИМО-Университет, 2001. – 0,29 п. л.

4.  Русинович функционирования рынка труда в Японии: статья в соавторстве в сборнике по материалам научн.-практ. конф. «Механизм функционирования национальной экономики и проблемы экономического роста». – Минск: БГЭУ, 2001. – 0,29 п. л. / 0,2 п. л.

[1] Neubauer E. The Family Business. In Governance for sustainability / E. Neubauer, A. Lank. – London: MacMillan, 1998. - P.10-11

[2] Emling, E. Svenskt familjeföretagande, Licenciate thesis / Economic Research Institute (EFI), Stockholm School of Economics.- Stockholm, 2000.- P. 67-68

[3] Holmén M. A law and finance analysis of Initial Public Offerings / M. Holmén., P. Högfeldt // Journal of Financial Intermediation.- №13.- 2004.- P. 324-358.

[4] Reiter J. Changing the Microfoundations of Corporatism: The Impact of Financial Globalisation on Swedish Corporate Ownership // New Political Economy.- 2003.- Vol.8.- № 1.- P. 103

[5] Henrekson M. The Swedish Model of Corporate Ownership and Control in Transition / M. Henrekson, U. Jakobsson.- Stockholm, 2003.- Р. 11

[6] Habbard P. Corporate Governance in Sweden – An International Trade Union Perspective.- Paris, 2008.- P. 8