Организованная молодёжная преступность: некоторые особенности и направления борьбы с нею (стр. 2 )

В подобного рода иерархических взаимоотношениях усматривается что-то от ритуала. Так, личность лидера группировки чаще всего обходится молчанием в разговорах рядовых членов, а если и упоминается, то лишь позитивно, чаще в связи с необходимостью выполнения данного им поручения. Такое правило устанавливается не гласно, а как результат определённого молчаливого соглашения. В этом усматривается глубинный смысл этого соглашения, оно отражает какую-то психическую потребность членов группировки. Здесь просматривается некоторая аналогия с древними обществами. Так, отмечал, что личность правителей в обществах, сохраняющих традиции древности, настолько священна, что даже их имя и всё с ними связанное запрещалось употреблять простому человеку. К примеру, «на островах Фиджи есть особое название (кана лама) для болезни, проистекающей якобы от приёма пищи из посуды вождя и ношения его одежды». Конечно же, личность лидера в молодёжной группировке не достигает такого же абсолюта почитания, как личность вождя на островах Фиджи, однако в обоих этих случаях усматриваются определённые параллели. Параллели эти в том, что лидер, так же, как и вождь, является своего рода символом группировки, её объединяющим началом. Неслучайно поэтому то, что название многих из группировок производно от имени, чаще фамилии, лидера этой группировки. Кроме того, сам преступный мир уже давно определился с методами и средствами борьбы с молодёжными группировками. Они примитивно просты – уничтожение лидера означает и уничтожение самой группировки. Данный факт подтверждает особую ценность личности лидера для молодёжных группировок, а также в какой-то мере подтверждает несколько ритуальное отношение к ней.

В такого рода отношении к лидеру усматривается потребность молодых людей в подчинении. Причём неважно, кто конкретно лидер, которому они подчиняются. Важно лишь то, чтобы он обладал определённым набором качеств. Для молодых людей, объединяющихся в преступные группировки, это, как правило, качества, не одобряемые в обществе. Но именно благодаря им, достигается определённая сакраментальность не только в самом подчинении, которое приобретает ритуальное значение, но и в отношениях между самими членами конкретной преступной группировки. Они начинают считать себя особенными, не похожими на других, объединёнными особыми ценностями и иным, чем все другие их окружающие люди, пониманием мира. Это определяет то, какие требования предъявляются к конкретной личности, чтобы она смогла выполнять роль лидера в преступной группировке. Особенность этой личность должна состоять не просто в наличии определённых личностных качеств, а в том, как эти качества сочетаются и проявляются в личности. Одобряются, прежде всего, яркие проявления агрессии, но агрессия не должна быть немотивированной, она должна проявляться, как справедливая строгость за непослушание – к своим, и справедливое возмездие – к чужим, то есть иным группировкам. В связи с этим особое значение придаётся способности лидера идти на крайние меры, которые обычно способны шокировать простых обывателей. Сама эта способность шокировать приводит в восторг членов преступной группировки и позволяет им видеть в своём лидере концентрацию своих собственных чувств, толкающих их на противостояние с окружающим их миром. Другим качеством, которым, по мнению членов группировок, должен обладать лидер, является его внешне воспринимаемая самодостаточность. Как правило, это ни что иное, как ярко выраженный эгоизм, прикрытый риторикой об интересах группировки. И третье важное качество – это некоторая алогичность в поведении, которая воспринимается, как вызов существующим в обществе нормам морали и нравственности. Данное качество устраивает членов группировок по двум причинам: во-первых, в нём они видят вызов всему обществу, во-вторых, это делает поведение лидера непонятным для рядовых членов группировок, а потому оно становится для них почти магическим – непонятным по сути, но способным привести к желаемому ими результату.

Как видно, в таком подходе к лидерству в преступных молодёжных группировках усматривается определённый психологический подтекст. Причём в этом подтексте читаются не мотивы, лежащие в сфере сознания, а механизмы, спрятанные в более глубоких слоях психики – в подсознании и иных архаических структурах. По этой причине необходимо особо осторожно относится к рациональным объяснениям самих членов этих группировок, когда они пытаются объяснить свои действия экономическими, моральными или иными причинами. Такие объяснения возникают после самих действий и являются попыткой хоть как-то обосновать своё поведение перед окружающими. Они являются заблуждением самих членов группировок относительно причин своего поведения, а также желанием обмануть окружающих в мотивах своих поступков.

Даже в самом желании молодёжи к объединению в группировки нет ничего такого, что не имело бы своего аналога в прошлом. , в частности, сообщает, что «в первобытном обществе существовали специальные мужские союзы, в феодальном – так называемые «королевства шутов», в деревнях «левобережные» враждовали, когда условно, а когда и всерьёз, с «правобережными». Это также даёт основание полагать, что в основе механизма, толкающего молодёжь к объединению в группировки, нет ничего такого, что нельзя было бы объяснить с точки зрения психологии. Причины этого психического явления лежат в архаических, неосознаваемых слоях психики молодых людей, которые своеобразно преломляются в существующих социальных условиях, создавая видимость действия каких-то новых социальных механизмов.

Во взаимоотношениях внутри самих группировок, между их членами, также прослеживается некоторая аналогия с древними традициями отдельных народов. Так, в языке самоанцев саму «существует одно слово – мусу, означающее нерасположенность и неуступчивость человека, будь то любовница, отказывающаяся принять до сих пор желанного любовника, или вождь, не желающий передать кому-нибудь свой кубок с кавой, ребёнок, отказывающийся идти спать, или, наконец оратор, не желающий участвовать в маланге. К проявлениям мусу в человеке относятся с почти суеверным почтением. Влюблённый в своём отношении к любимой руководствуется формулой «чтобы она не стала мусу», и поведение искателя самым продуманным образом сориентировано на то, чтобы избежать появления этого таинственного и нежелательного гостя – мусу. Причём, для того, чтобы добиться желаемого исхода личных отношений, самоанец не подходит к своему партнёру как к человеку, мысли которого заняты какой-то одной преобладающей страстью, апеллируя то к его тщеславию, то к страху, то к стремлению к власти». Что-то подобное встречается и во взаимоотношениях внутри молодёжных группировок. Их члены в общении между собой избегают целого ряда вопросов, которые так или иначе, могут болезненно затронуть их собеседника и тем самым восстановить его против них. Даже цели преступных действий не всегда прямо называются теми, кто их совершает. Это касается и вопросов личностных взаимоотношений, они всячески замалчиваются, так как предполагается, что неверная их оценка может привести к негативным последствиям. Члены группировок никогда не склонны к эксплуатации только одного какого-либо качества своего партнёра во взаимоотношениях, они склонны использовать всю палитру качеств, характерных для этого человека. Благодаря этому, общение внутри группировки для молодых людей становится более живым и привлекательным, чем в группах без асоциальной ориентации.

Подобное поведение членов преступных группировок несколько не соответствует сложившемуся о них образу дерзких, вызывающих в своём поведении людей. Однако этот образ во многом сложился из восприятия тех преступлений, которые совершаются членами молодёжных группировок. Эти преступления, действительно, выделяются дерзостью, цинизмом, в них просматривается вызов обществу и его порядкам. Из-за этого многие предполагают, что и во взаимоотношениях между самими молодыми людьми, входящими в эти группировки, господствуют отношения вражды и неуважения к личности друг друга. Но это не так. И опровержением названного ложного представления о взаимоотношениях внутри группировок является то, что молодые люди очень часто готовы даже жертвовать своими интересами, свободой и даже жизнью совершенно бескорыстно ради тех, кого они считают своими друзьями и сподвижниками.

Именно поэтому нельзя рассматривать субкультуру молодёжных преступных группировок, как насквозь лицемерную, стремящуюся сбить с толка ещё не сформировавшиеся личности. Хотя, действительно, многое, что имеется в этой субкультуре, обманчиво. Безусловно, она выполняет определённую идеологическую нагрузку, благодаря которой привлекаются всё новые члены, формируются новые группировки. Но говорить об осознанности такого использования данной субкультуры было бы неправильно, так как она всё же не является результатом чьей-то осознанной целенаправленной деятельности. Возникновение и существование этой субкультуры является следствием действия определённых неосознанных психических механизмов. Так же, как и всякий другой человек, не совершающий преступлений, испытывает потребность в восхвалении его деятельности, в том числе и профессиональной, молодёжь в преступных группировках нуждается в романтизации своей преступной деятельности, порядков, которые имеются в группировках, отношений между членами этих группировок. Без такой романтизации само существование этих группировок было бы невозможным. Причём, явление романтизации преступной деятельности известно уже давно и молодёжные группировки в это ничего нового не внесли. Легенды о Робин Гуде – это, пожалуй, один из наиболее ярких примеров, когда жизнь разбойников была преподнесена так, будто это вовсе не жизнь преступников, изгоев общества, а людей, полезных и ценных для общества.

Сама по себе субкультура преступных молодёжных группировок во многом отвечает потребности конкретных молодых людей чувствовать себя комфортно в своём социальном окружении, быть значимыми, иметь возможность общаться с себе подобными. Этого многие из них, как правило, были лишены в социально ориентированных группах своих сверстников.

Молодые люди, входящие в преступные группировки, отличаются от других своих сверстников, как правило, тем, что их поведение во многом предопределяется действием импульсов, исходящих из подсознательной сферы психики. Они чаще других людей склонны к проявлению агрессии, отличаются повышенной подозрительностью, не склонны доверять людям, так как считают, что, тем самым, становятся более уязвимыми. Именно поэтому всякий незначительный элемент в поведении других людей они могут истолковать, как враждебный по отношению к себе. Часто такое ложное истолкование становится причиной целой серии насильственных преступлений, которые сами они называют «войнами». Масштаб, с которым выплёскивается агрессия, действительно таков, что сравним с войной. И так же, как и война, подобного рода коллективные выплески агрессии объединяют молодых людей, принадлежащих к одной преступной группировке. Происходит своеобразное единение на уровне низших, архаичных импульсов, которое даёт молодым людям ощущение того, что они единая органическая целостность, действующая слаженно, методично и целенаправленно. Индивидуальность в этом случае размывается, превращается в нечто аморфное, неопределённое. Конкретный молодой человек перестаёт быть самим собой, то есть таким, каким его привыкли видеть знакомые, соседи, родственники. Именно этим объясняется то, что очень вежливый, почтительный, культурный молодой человек вдруг в окружении своих агрессивных сверстников совершает насилие, приводящее в ужас окружающих.