Роль мирохозяйственных связей в экономическом развитии Австралии (стр. 5 )

Увеличивая численность населения, иммиграция расширяет и размеры внутреннего спроса, что создает «реальную базу» для достижения «эффекта масштаба». Снижение издержек за счет массового производства внутри страны впоследствии делает конкурентоспособным экспорт отечественных товаропроизводителей, помогая преодолеть влияние удаленности континента от основных торговых центров мира[34]. Наконец, увеличение миграционного потока «Зеленого континента» с какой-либо из стран на 1% способствует росту взаимного торгового и инвестиционного оборота на 0,19% и 0,15%, соответственно[35].

Особую роль миграция высококвалифицированных кадров приобретает в процессе международного технологического обмена. Индивид как носитель идей и новых знаний становится основополагающей силой в генерации научно-технического прогресса (НТП). Осознавая важность человеческого капитала, австралийское правительство проводит активную политику по привлечению высокообразованных специалистов со всего мира.

Как и многие государства мира, «Зеленый континент» не может преуспеть во всех областях и направлениях НТП. Поэтому особое место в его углублении, а значит и в поддержании высокого уровня социально-экономического развития страны, приобретает участие Австралии в международном научно-технологическом обмене. Прежде всего, происходит активизация сотрудничества в области интеллектуальной собственности – растет объем совместного патентования и лицензионной торговли.

Если в трудовой миграции Австралия выступает в роли нетто-импортера, то на мировом рынке образовательных услуг ситуация обратная. Здесь на ее долю приходится около 185 тыс. иностранных студентов – 3-е место среди стран ОЭСР[36]. В 2007 г. образовательные услуги являлись третьей по важности статьей экспорта – 6% его объема[37].

Проведенный анализ роли внешнеэкономической сферы и ее составных частей в экономическом развитии «Зеленого континента» позволяет нам резюмировать основные направления использования австралийского опыта в контексте насущных российских проблем.

По некоторым ключевым экономико-географическим аспектам наши страны имеют существенное сходство. В Австралии, так же, как и в России, федеративное государственное устройство. Страны обладают обширной территорией[38] со сравнительно низкой плотностью населения[39] и природными ресурсами, имеющими мировое значение.

Наиболее отчетливо признаки однородности двух стран проявляются в товарной номенклатуре внешней торговли. И Россия, и Австралия являются значимыми поставщиками сырья на мировой рынок. В Австралии, так же, как и в нашей стране, доля первичного сектора в структуре товарного экспорта занимает более 50%[40], в то время как удельный вес высокотехнологичных товаров – только десятую его часть[41]. В импорте же на наукоемкую продукцию приходится около 45%, для сравнения в России – 40%[42]. Но, как это ни парадоксально, никто в мировой экономической литературе не относит Австралию к отсталым странам, и она не испытывает синдрома «голландской болезни».

В этом ракурсе опыт Австралии является поистине неоценимым для хозяйственного развития нашей страны и позволяет не только избежать определенных трудностей и ошибок на пути собственных социально-экономических преобразований, но главное – выиграть время. Безусловно, австралийский опыт не может быть механически использован в России. Но, на наш взгляд, он является ярким примером для нашей страны самой возможности экономической трансформации в сходных условиях. В этом отношении остается верным положения К. Маркса о том, что «…страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой лишь картину ее собственного будущего»[43].

Прежде всего, Австралия является удачным примером для нас в отношении выбора и реализации государственной внешнеэкономической стратегии, определяющей эффективную интеграцию страны в систему мирового хозяйства.

Ее опыт показывает, что для достижения подобной интеграции необходимо было решение целого комплекса конкретных задач: диверсифицировать формы и направления участия страны в мирохозяйственных связях; транснационализировать отечественный бизнес через включение местных компаний в международные производственно-сбытовые цепочки, формирование стратегических межфирменных альянсов и т. д.; создать средствами внешнеэкономической политики (ВЭП) благоприятные условия функционирования отраслей и секторов национальной экономики, обеспечивающих ее высокий технологический уровень; устранить препятствия и ограничения, инициировать активную роль малого и среднего бизнеса во внешнеэкономической сфере; увеличить эффективность и производительность инфраструктурных отраслей, во многом определяющих конкурентоспособность отечественной экономики; модернизировать государственные институты регулирования ВЭД, совершенствовать и расширять механизмы и инструменты разработки и реализации ВЭП, в первую очередь стимулировать экспорт, инвестиции и т. д. Не вдаваясь в детальное содержание всех выше перечисленных блоков, выделим одну присущую им общую черту: их успешное осуществление было возможно только благодаря соответствующему «вниманию» и «воли» государства.

Более того, негативный опыт России свидетельствует о том, что использование внешних источников развития на основе принципов «рыночного фундаментализма» в условиях «несозревшей» институциональной структуры экономики имеет исключительно деструктивный характер. В этом отношении Австралия представляет для нашей страны яркий пример объективного, логически упорядоченного процесса проведения хозяйственных преобразований, направленных на защиту национального производителя, но не на консервацию его отсталости.

Анализируя внешнеэкономические связи двух стран, к сожалению, нам приходится констатировать, что их потенциал практически не реализуется. Так, во внешнеторговом обороте Австралии Россия занимает только 38 место, тогда как в российском экспорте Австралия не входит даже в сотню основных рынков ее сбыта, а в импорте занимает 37 место – 0,4 % его объема. Последняя цифра примерно совпадают с долей РФ в австралийском экспорте. В импорте же она занимает только 53 место – 0,2 %.

Однако в последнее время можно наблюдать попытки интенсификации внешнеэкономического сотрудничества как во внешней торговле, так и в инвестиционной сфере.

В заключение работы формулируются основные выводы и рекомендации, полученные в результате проведенного исследования (см. раздел «Основные положения, выносимые на защиту»).

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ВЫВОДЫ ДИССЕРТАЦИОНОЙ РАБОТЫ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

1.  Петровский внешней торговли в экономическом развитии Австралии / // Перспективы развития экономики российского Дальнего Востока в преддверии саммита АТЭС: материалы международной научной конференции. – Владивосток: ДВГУ, 2007 г. – 0,2 п. л.

2.  Петровский внешнеэкономических источников в трансформации индустриальной экономики в «экономику знаний»: австралийский опыт в контексте уроков для России / // Проблемы и перспективы развития Дальневосточного региона России: экономика, политика, управление. – Владивосток: Дальрыбвтуз, 2008 г. – 0,2 п. л.

3.  Петровский международных экономических организаций во внешнеэкономической политике Австралии / // Молодой международник: Альманах. – Выпуск 11. – Владивосток: издательство Дальневосточного университета, 2008. – 0,55 п. л.

4.  Интерхозяйственный опыт, которым нельзя пренебречь / А. Биндер, А. Петровский // Мировая экономика и международные отношения. – 2009. – № 4. – 0,6 п. л. (издание рекомендовано ВАК).

5.  Петровский социально-экономического развития Австралии в контексте российских проблем / // Азиатско-Тихоокеанский регион: экономика, политика, право. – 2009. – № 1. – 0,7 п. л. (издание рекомендовано ВАК).

6.  Петровский основы государственного стимулирования экспорта Австралии / . - ДВГУ ВИМО АТР. – Владивосток: 2009. – Деп. в ИНИОН РАН, 7.04.2009 г., № 000. – 0,6 п. л.

7.  Петровский внешнеэкономической политики Австралии / . - ДВГУ ВИМО АТР. – Владивосток: 2009. – Деп. в ИНИОН РАН, 7.04.2009 г., № 000. – 0,85 п. л.

[1] World Bank. World Development Indicators database: Country Profiles. – April, 2008. – Режим доступа: URL: http://www. worldbank. org.

[2] Is Australia a «New Economy» //Australia: selected issues and statistical appendix. IMF Country report № 01/55. April, 2001. – P. 5-26.

[3] OECD Factbook: Economic, Environmental and Social Statistics, 2009. – P. 36.

[4] Организация Объединенных Наций. Доклад о развитии человека 2007/2008. – М.: Весь мир, 2007. – С. 229.

[5] «The Green Continent» - так в мировой литературе иногда именуют Австралию.

[6] Булатов экономики: учебник / Под ред. . – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Экономистъ, 2007. – С. 451.

[7] Архипов в мировой экономике // Мировая экономика и международные экономические отношения (МЭМО). – 2001. – № 10. – С. 92-97; Австралия на рынках азиатских стран // МЭМО. – 2007. – № 3. – С. 100-105; Австралия вчера и сегодня // Азия и Африка сегодня. – 2002. – № 2. – С. 60-64; Австралия: экономика и иностранные инвестиции // Российский внешнеэкономический вестник. – 2007. – № 8. – С. 39-51; Австралия в мировой экономике. – М.: «Восточная литература» РАН, 2005. – 205 с.

[8] Экономическая политика 2007 года: успехи и риски // Вопросы экономики. – 2008. – № 2. – С. 11. См. также работу Путь России к процветанию в постиндустриальном мире // Вопросы экономики. – 2003. – № 5. – С. 23-24.

[9] См. подробнее: Blainey G. The Tyranny of Distance: How Distance Shaped Australia’s History. – Melbourne: Sun Books, 1966.

[10] Butlin N. G. Contours of the Australian Economy // Australian economic review (table 8). – 1986. – Vol. 26. № 2. – Р. 69.

[11] В австралийской экономической литературе государственная поддержка включает в себя следующие составляющие: бюджетное финансирование, тарифное регулирование и ценообразование в области сельского хозяйства. Исключение составляет бюджетное финансирование на уровне штатов и территорий, тарифные ограничения на торговлю услугами, применение антидемпинговых и компенсационных пошлин. Количественно этот показатель измеряется как отношение общей стоимости всех составляющих этой поддержки к той части добавленной стоимости отрасли, которая не была просубсидирована (поддержана). В период 1968/69-2006/07 гг. его значение для обрабатывающего сектора снизилось с 36% до 4%. (Productivity Commission // Trade and Assistance Review: Annual report. – Canberra. – Series 2006-07. – 2008. – Р. 2.17).