Земледелие – «Дар» жрецов (стр. 2 )

–  Во мне, папа, представления не происходит.

–  Какого представления?

– Никакого представления не происходит. Или оно сломалось, или оно не может представить написанное в этой книжке. Когда мама Анастасия или дедушки говорят, всё ясно представляется. Когда читаю Его книгу, ещё яснее всё представляется. Но от того, о чем написано в этой книге, представление какое-то исковерканное. Или оно во мне сломалось.

– А зачем тебе представлять? Зачем время тратить на представления?

– Так представления же сами происходят, когда правда... но сейчас не происходит, значит... Я сейчас, я попробую проверить. Может, у них, у людей, о которых в книжке написано, как они целый день искали себе пищу, глазок не было? Почему они целыми днями искали себе пишу, если она всегда рядом с ними находилась?

… Мой маленький сын подошёл ко мне, протянул горсть орехов и сказал:

– В представлении, которое во мне происходит, папа, первым людям, начавшим жить на Земле, не нужно было целыми днями заниматься собирательством и искать себе пишу. Они о еде вообще не думали. Ты извини, папа, моё представление, оно не такое, как написали умные учёные в книжке, которую ты принёс.

… Скажите, например, дачнику, имеющему участок всего в шесть соток, что его сосед целый день ходит среди еды, растущей на нём, и никак не может найти себе пищу. Дачник подумает о соседе, как о человеке, который, мягко говоря, заболел.

И ребёнок, выросший в тайге, испробовав разных растений и плодов, не смог себе представить, почему нужно их искать, если они всегда рядом находятся? К тому же, окружающие его животные готовы в любой момент служить ему, избавляя от необходимости лазать на дерево за орехами или даже очищать их от скорлупы» ( «Родовая книга», глава «Искаженное представление истории»).

Что же получается? Клубнеплоды даже в «неокультуренном» состоянии в десять и более раз превосходят злаки и зернобобовые по урожайности, однако древний человек по каким-то причинам вдруг игнорирует этот факт, находящийся в буквальном смысле у него под носом. При этом, первооткрыватель-земледелец почему-то считает, что ему мало взваленных на себя трудностей, и еще больше усложняет себе задачу, вводя самую сложную обработку урожая, какую только можно было придумать:

«Зерно - чрезвычайно трудоемкий продукт не только с точки зрения выращивания и сбора урожая, но и с точки зрения его кулинарной обработки. Прежде всего приходится решить проблему вышелушивания зерна из прочной и твердой оболочки, в которой оно находится. А для этого требуется специальная каменная индустрия - индустрия каменных ступ и пестиков, с помощью которых и осуществляется данная процедура» (А. Лобок, «Привкус истории»).

Полученные цельные зерна древние земледельцы растирали в муку на специальных каменных зернотерках и степень трудоемкости этой процедуры, пожалуй, не имеет себе равных. Казалось бы, куда проще сварить кашу и не мучиться с превращением зерен в муку. Тем более что питательная ценность от этого отнюдь не страдает. Однако факт остается фактом: «… начиная с X тысячелетия до новой эры «злаковое человечество» создает целую индустрию зернотерок, превращающих зерна в мукУ, а сам процесс обработки зерна - в настоящую мУку» (там же).

«Данные современных этнографических исследований убедительно свидетельствуют о том, что жизненная практика первобытных племен, сохранивших свою культурную самоидентичность вплоть до настоящего времени, не имеет ничего общего с повседневным изнуряющим трудом земледельческого человека «от зари до зари» (там же). Собирательство приносит радость, отдых, успокоенность или азарт. Это может понять и прочувствовать любой: в современном обществе поход в лес по грибы и ягоды идут гораздо чаще из-за азарта поиска, простого отдыха, нежели для обеспечения себя едой. В то же время, «… земледелец способен испытать удовлетворение от вида собранного урожая, но сам процесс возделывания земли воспринимается им как тягостная необходимость, как тяжелый труд, смысл которого можно обнаружить только в будущем урожае, ради которого только и совершается «жертвоприношение труда»» (там же).

Следует обратить внимание и на такой факт. В христианстве изгнание Адама и Евы из рая сопряжено с переходом к земледелию, когда Адам вынужден добывать себе пропитание путем возделывания земли: «В поте лица твоего будешь есть хлеб»(Бытие 3:19); «И изгнал его Господь Бог из сада Эдемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят…» (Бытие 3:23). О некоторых событиях в Библии говорится иногда точно, иногда – иносказательно. Если допустить, что в раю земля не возделывалась, то человек может вернуться в рай, прекратив пахать ее и начав творить присущее сути человеческой.

Чуждая человеку и его психике деятельность, «неестественная» для его природы, неизбежно вызывает у него неудовольствие. Поэтому тягостность и изнурительность земледельческого труда свидетельствует об определенной «неестественности» этого труда для человека или о весьма непродолжительном характере этого рода деятельности для человека.

Об этом также говорит и тот факт, что повсеместная и все ускоряющаяся деградация почвы и уменьшение плодородия начала происходить не так давно в связи с интенсивным расширением практики возделывания земли, т. е. ее вспашки. Миллионы гектар земли выведены из оборота из-за глубокой вспашки почвы и использования орошения. До этого на протяжении веков и тысячелетий земля пребывала в первозданном виде. Наши предки сохранили для нас высокое плодородие родной земли, а мы умудрились в считанные столетия, особенно же в последние десятилетия, практически все использовать неразумными действиями. Сможем ли мы передать что-то детям? Думаю, да, если сменим политику в области сельского хозяйства, а также психологию людей в отношении к земледелию. И для начала нам необходимо осознать, что наши далекие предки не занимались земледелием, это было чуждо их душе. Поэтому-то земля и сохранила плодородие до наших времен.

По официальной точке зрения, земледелец борется за урожай, чтобы по окончании его сбора обеспечить себе сытую и стабильную праздную жизнь до следующего сезона работ. Однако, когда рассматривается вопрос о переходе от собирательства к земледелию, мы подсознательно представляем современное развитое сельское хозяйство и как-то забываем, что речь идет об архаичном, примитивном земледелии: «... раннее земледелие чрезвычайно трудно, а его эффективность весьма и весьма невысока» (А. Лобок, «Привкус истории»).

Что же получает герой-землепашец? По официальной точке зрения политэкономии, с переходом к земледелию человек решает свои «продовольственные проблемы» и становится менее зависимым от капризов окружающей природы. Но объективный и непредвзятый анализ категорически отвергает это утверждение - жизнь только усложняется. По множеству параметров раннее земледелие ухудшает условия существования древнего человека. В частности, «привязывая» к земле и лишая его свободы маневра в неблагоприятных условиях, оно зачастую приводит к тяжелым голодовкам, практически незнакомым собирателям:

«Земледельцы резко теряют в подвижности, в свободе перемещения, а главное, земледельческий труд отнимает очень много времени и оставляет все меньше возможностей заниматься охотой и собирательством «на параллельных» основаниях. И неудивительно, что на ранних ступенях освоение земледелия не только не давало каких бы то ни было преимуществ, но и, наоборот, приводило к заметному ухудшению качества жизни. Стоит ли удивляться, что одним из ближайших следствий перехода к земледелию становится сокращение продолжительности жизни?» (А. Лобок, «Привкус истории»).

Таким образом, общепринятая точка зрения на вопрос о причинах перехода человека к земледелию терпит крах абсолютно по всем позициям. Изначально человек был обеспечен всем необходимым, в том числе и пищей. И при том в неограниченном объеме:

« - Владимир, Бог нетленные одежды дал сыну своему, запасы пищи таковы, что никогда бы не закончились они.

— И где же это всё сейчас?

— Всё это и сейчас хранится, существует» (, «Сотворение», глава «Всё это и сейчас существует!»).

Растительная пища никогда не закончится. Стоит только немножечко понаблюдать и поразмыслить. Возьмем для примера горох. Из одного посаженного семечка вырастает куст, на котором, допустим, созрело 20 стручков, в каждом из которых по 7 горошин (хотя бывает и по 11 – у моей бабушки, например). Всего получается 140 горошин из одной. Даже если мы съедим 9/10 от полученных семян, то останется 14 горошин, а это значит, что следующий урожай будет еще больше и так далее в геометрической, или еще какой, прогрессии. Можно привести пример о создании заключенными целой плантации лесной (полевой) земляники, выращенной из одного-единственного семечка, найденного в старом журнале:

«…К осени он [куст] стал уже большим кустом, но не зацвел. На следующее лето я получил уже с него первый сбор — дюжины две ягод настоящей душистой земляники, которой я не едал уже лет девять. Но, самое главное, я получил полдюжины длинных плетей, на которых было не меньше пятнадцати молодых побегов. Я укоренил их в почве. Они хорошо перезимовали, и на следующий год их получилось больше ста шестидесяти штук, то есть целая плантация лесной земляники» ( «По следам Робинзона», глава «Робинзоны Шлиссельбургской крепости»).

И подобных примеров можно привести множество. Так что мы сами можем найти подтверждения, что «первобытный» человек мог вполне обеспечить свое пропитание за счет собирательства и, возможно, небольшого возделывания наиболее понравившихся ему культур. Изначально наши прародители занимались собирательством. Охотой на животных они стали заниматься значительно позже, когда их мысль стала замедляться. Но даже если исключить охоту из средств добывания пищи, то пища, добываемая путем собирательства, вполне могла удовлетворить потребность человека во всем необходимом. И он мог это найти и подобрать себе, ведь у него были и глазки, и носик, и ручки, и ротик.

Более того, этнографы давно уже убедились в том, что так называемый «примитивный» человек вовсе не так глуп, чтобы ввергать себя в столь суровые испытания, какие возникают на «пути к цивилизованности».