Газета «РБК Дейли»: интервью с Орловым Виктором Петровичем (стр. 4 )

И, наконец, несколько слов об экономической составляющей лицензирования. Здесь, как известно, государство зарабатывает приличные средства уже на начальном этапе в виде разовых аукционных и конкурсных платежей. За период с 2007 по 2011 год их объём составил 282 млрд. руб., в среднем около 56 млрд. руб. в год, что более чем в два раза превышает расходы государства на геологическое изучение недр. Однако методика расчёта и уплаты стартовых платежей являются одной из причин резкого снижения интереса бизнеса к малоизученным участкам недр, выставляемых государством на аукцион.

Во-первых, методика применима только к участкам недр, имеющим количественную оценку запасов или прогнозных ресурсов. Исходя из этого, Роснедра и проводит за государственный счёт раннепоисковые работы с целью подготовки поисковых участков и количественной оценки, так называемых локализованных прогнозных ресурсов, расходуя на эти цели более 50% выделяемых средств. Но не менее половины разыгранных на аукционах участков оказываются пустыми, а запасы на подтверждённых участках, как правило, значительно не совпадают с их оценкой на этапе лицензирования. Поэтому более справедливо и целесообразно выставлять на аукцион плату за единицу запасов, подтверждённых в результате поисковых работ, а не за декларируемую Роснедра сумму прогнозных ресурсов. В этом случае компании хотя бы не будут дважды тратиться на пустые участки (сначала на аукционе, а потом и на поисковых работах).

Во-вторых, сегодня оплата лицензии осуществляется в два этапа: сначала задаток, перечисляемый накануне аукциона, и затем окончательный платёж после победы на аукционе. В итоге несправедливо взимается плата за пустые участки, владельцы лицензий переплачивают за участки с меньшими запасами и недоплачивают за участки с запасами большими, чем декларируемые на аукционных торгах. Здесь возможны несколько решений.

Первое решение – поисковые участки на суше по аналогии с шельфом исключить из аукционных торгов, лицензии предоставлять на основании заявок, а плату взимать только за пакет геологической информации, передаваемую недропользователям. По факту подтверждения наличия месторождения установить бонус коммерческого открытия. Если на участок подано более одной заявки, победителя определить на конкурсе программ геологического изучения. Такая мера, хотя бы одна из всех условий лицензирования, будет способствовать продвижению инновационных решений в поисковой геологии. При этом лицензии-рующему органу надо отказаться от навязывания владельцу лицензии видов и объёмов поисковых работ. Это – право недропользователя, предмет его творчества и поисковых инноваций. Цель компании и государства – открыть месторождение, либо доказать его отсутствие. А в лицензии достаточно зафиксировать сумму инвестиций, сроки и этапы выполнения работ по решению этой задачи.

Второе решение – при действующем порядке лицензирования, включая и оплату задатка, внесение основного платежа отложить до завершения поисково-оценочных работ и платить по факту прироста запасов. В случае неподтверждения наличия месторождения недропользователь должен освобождаться от основного платежа, а при сдаче итогового геолотчёта ему необходимо возвратить и задаток.

Третье решение является модернизированным вторым решением. Здесь предлагается на аукционе определять не объём разового платежа в соответствии с декларируемой величиной прогнозных ресурсов, а размер платы за единицу подтверждённых запасов по завершении поисково-оценочных работ.

Серьёзной проблемой поисковых работ, завершаемых без коммерческого открытия, является выполнение требований закона «О недрах» об обязательности передачи государству полученной геологической информации. С целью стимулиро-вания таких действий возврат недропользователю аукционного задатка во всех трёх вариантах указанных выше решений необходимо осуществлять только по выполнению требований закона. Соответственно, сумма задатка (авансового плате-жа) должна быть не ниже затрат на составление итогового геологического отчёта.

Перечисленные предложения направлены на придание большей гибкости системе лицензирования недр и её экономическому механизму. Их следовало бы дополнить некоторыми налоговыми мерами. В частности, нормой о возврате уплаченного в ходе поисковых работ налога на добавленную стоимость на участках недр, оказавшихся пустыми. (Наличие полезного ископаемого, декларируемого государством как предмет стоимости, не подтвердилось, а все затраты недропользователя оказались убытками. Государство же на этом заработало трижды: на продаже лицензии, на налогах и на созданных рабочих местах. Поэтому хоть что-то надо вернуть доверчивому недропользователю.)

Ред.: Вы говорили о дефиците поисковых участков и низком качестве их подготовки. Как можно решить эти проблемы?

В. П.: Как уже отмечалось выше, во-первых, ввести заявочный способ выбора поисковых участков и площадей с нелокализованными или отсутствующими прогнозными ресурсами. Во-вторых, разрешить геологическим и добычным компаниям проводить региональные и раннепоисковые работы за счёт своих средств. В-третьих, вывести такие работы, выполняемые по государственному заказу, из сферы действия закона №94-ФЗ или отнести их к работам, выполняемым единым подрядчиком.

Ред.: И кто же этот подрядчик?

В. П.: Специализированные государственные организации, прежде всего ОАО «Росгеология». Ведь государственная компания Росгеология специально создана в 2011 году для таких целей. Например, в её состав включены все предприятия страны, выполняющие работы по государственному геологическому картографированию территории России и по мониторингу состояния недр. С кем же Росгеология должна конкурировать за право получить госзаказ на эти виды работ? С иностранными компаниями? Или инициировать конкуренцию среди своих дочерних предприятий? Иностранцы не придут из-за низких стартовых цен, сложнейшей процедуры допуска к работе с закрытыми материалами и специфическими требованиями к отчётности. Имеется также перечень других видов работ и исследований нерыночного или конфиденциального характера, выполняемых исключительно для нужд государства. Причём они требуют высочайшей квалификации, большого опыта и знания накопленной информации по объекту работ за предыдущие десятилетия, и, наконец, наличие специфического оборудования, аналитической и приборной базы. Создание конкурентной среды здесь невозможно, поскольку заказы не серийные, а штучные. А ФЗ-94 скроен так, что главным критерием выявления победителя является предложенная наименьшая цена заказа. Учитывая дефицит средств у Роснедра, цена заказа уже на старте минимальная, но демпингующие «конторы» и «конторки» ещё сбрасывают её в полтора-два раза, выигрывают конкурс, а через 2-3 года по окончании срока контракта представляют скудную и переработанную старую информацию и слабо обоснованные прогнозы. Отчётные данные о заниженной стоимости единицы работ учитываются в стартовых ценах на новые заказы, которые демпингуются повторно. А это всё приводит к тому, что специализированные госпредприятия, где ещё сохранились опытные кадры и традиции, вынуждены принимать навязываемые им правила игры, либо идти на субподряд, а в итоге нищенствуют, либо банкротятся. Качество прогнозов и выдаваемой информации хронически снижается, псевдо-борьба с коррупцией порождает психологию обмана или вынужденную халтуру.

Созданная конкурсная система размещения госзаказа в геологии вымывает профессионализм, опыт, инновационность, а, главное, азарт поиска и нацеленность на открытие. Самая творческая и наукоёмкая часть геологических работ предшествующих и обосновывающих открытие месторождения превращается в обычное рыночное ремесло, где первой задачей становится – любой ценой получить госзаказ, а второй задачей – найти выход, как отчитаться за него. А результат – положительный или отрицательный – исполнителя не волнует. Поэтому надо законодательно выделить государственный, не рыночный сектор геологии, в основе которого должна быть государственная геологическая служба, состоящая из управленческого, научно-аналитического, надзорного и экспедиционного (производственного) звеньев. Все расходы должны финансироваться через единого подрядчика. А конкурсные процедуры сохранить только для задач материально-технического и сервисного обеспечения работ единого подрядчика.

Ред.: В таком случае как будет выглядеть структура российской геологии?

В. П.: Кроме государственного сектора надо различать ещё ряд секторов таких, как сервисный (преимущественно частный), корпоративный, юниорный, академический и вузовский. Единого координирующего центра нет. Мы даже не знаем, сколько организаций в России выполняют геологоразведочные работы, какова их численность, состояние кадрового и технического обеспечения. Ориентировочно на государственный сектор приходится около 10 процентов осваиваемых средств. Однако даже находящиеся в ведении и собственности государства организации геологического профиля не объединены в единую структуру, а рассредоточены по различным ведомствам. Федеральному агентству по недропользованию подчиняются около 20 организаций, включая 16 научно-исследовательских институтов, ещё 38 предприятий вошли в состав , которая находится в прямом подчинении Правительству РФ, и около 20 организаций, в том числе и ряд научно-исследовательских институтов, числятся за Росимуществом. Федеральное агентство по недропользованию сочетает в себе две важнейших государственных функции – распоряжение фондом недр и геологическое изучение недр. Однако в сфере геологии оно непосредственно отвечает лишь за результаты работ, финансируемых из федерального бюджета (т. е. примерно за одну десятую часть всех геологоразведочных работ по России). В Положении о Роснедра, утверждённом Правительством РФ в 2004 году, нет упоминания о воспроизводстве минерально-сырьевой базы, а участие этого федерального органа в данном процессе осуществляется косвенно через систему лицензирования недр и порядок приёмки проектных и отчётных геологических материалов по работам, выполняемым бизнесом. Надо знать, что с 2002 года ни одной тонны запасов полезных ископаемых не приращивается за государственные средства. Государство ёмы выполненных геологоразведочных работ и прироста запасов.