Сватовство монтёра (стр. 4 )

И так скажет: а не надо,

А не надо никого!

Есть же вы, товарищ бравый,

Он — мурло, а вы — красавец,

Мы запишемся, и больше

Нам не надо ничего!

Я вам, милый мой товарищ,

Завитушкин, милый парень,

Буду подавать и курочку,

Да и борщик с холодцом.

И турнепсик на второе,

И картошку, и жаркое,

Чтобы вы на тяжкой службе

Всегда были молодцом!

Эх! Еще лимонаду, куриная твоя голова!

Паша. А закусить еще яблочком или вот коркой хлебной не желаете? Нет? Ну, ладно.

Милиционер. Подсобишь мне чуток, гражданка Конопатова. Вот как Николаша обратный ход и она в слезы и там по-женски тебе опять то да се - и жизнь не мила, и женихов приличных нет, - так ты ей, гражданочка Конопатова, и скажешь, что вот товарищ старший лейтенант Завитушкин очень приличный жених, и про вас он говорил, что вы интереснейшая гранд-дама, и носик у вас, и ручки и ножки очень даже ему симпатичные.

Паша. Да она же сорок второй размер бареток носит. Какие ножки?

Милиционер. Да, ножки у ней не ножки, а ножищи. Прямо такие… выдающиеся ноги, одним словом. Так и скажешь — выдающиеся у вас ноги. А она скажет — а чего ты, Паша, не сказала товарищу старшему лейтенанту Завитушкину, что вот, дескать, заходи, кофием напоят тебя, булку сдобную дадут с изюмом?

Паша. А я что?

Милиционер. А ты скажешь: вот, хоть прямо сейчас товарищ старший лейтенант Завитушкин согласен на кофий прийти. А она скажет — ах, нет, пардоньте, я стесняюсь, пусть он как-то сам невзначай зайдет. И вот тогда я и приду. И смотри, если через пару дней твой Николаша задний ход не даст, я с тебя, куриная твоя голова, все пять червонцев вытрясу.

Паша. Да помилуйте, как не даст? Все по плану будет.

Милиционер. Все запомнила? Он — оттуда, а ты — туда, и рассказываешь, какой я жених.

Паша. Запомнила.

Милиционер. Запиши.

Паша. Да я только фамилию подписывать умею.

Милиционер. А я, может, четыре правила арифметики знаю и дробь умею. И об этом скажи. Ладно, давай червонец, куриная твоя голова!

Паша быстро достает из комода коробку из-под конфет, оттуда червонец, и отдает Завитушкину.

Милиционер. И это, я тебе за труды должен. Вот что, вот тебе червонец (отдает ее же червонец), и чтоб без всяких там, все как я сказал.

Милиционер.

(поет) Каждый товарищ в нашей стране

Будь он и женщиной даже,

Должен законы любить вдвойне,

Не должен, а просто обязан.

Ах, это страсть, ах, это больность,

Ах, это удивительная склонность -

Когда порядок любит гражданин,

Когда в стране закон один -

Тогда везде во всем спокойность.

(его Альтер-Эго) Только закон — это тут, на земле.

Есть еще большее нечто.

Звется любовью оно отвек,

И кажется, что это вечно.

Ах, это страсть, ах, это больность,

Ах, это удивительная склонность -

Когда любовью дышит гражданин,

Когда внутри огонь один -

Тогда везде во всем влюбленность.

Милиционер вышел.

Паша. Дробь он умеет! Подумаешь! Я тоже дробь выбивать умею, не хуже артисток разных!

Паша выбивает дробь.

Явление 3.

Квартира мадам Окуневич. На стуле за столом сидит Николаша. Собственно, не сидит, а так — вальяжно раскинулся на стуле, попивает кофий, просматривает газетку.

В квартиру стучат и заходит Паша с корзинкой.

Николаша. Вот и Паша пришла, молочко принесла! А я как раз кофий пью. Давай молоко, моя рыба.

Паша. Врачиха где?

Николаша. На службе она.

Паша. Николашенька, а я как соскучилась, слов нет! (лезет к Николаше обниматься). Поцелуй же меня, мой зайчик.

Целуются, обнимаются. Николаша быстренько отстраняет от себя Пашу, стряхивает с халата возможный волос. Паша, влюбленными глазами, молча смотрит на Николашу. Николаша тоже молчит. Пауза.

Николаша. А что, Пашунечка, на кухне печка дымит?

Паша. Дымит, кто ж ее починит-то, одни бабы да инвалиды в квартире.

Николаша. А дровишки никто не ворует?

Паша. А пес его знает...

Николаша. Ты, Паша, поленца-то считай завсегда.

Паша. Так я считаю.

Николаша. Считай, считай.

Паша. Ой, Николаша, из третьей комнаты у жилички пальто плюшевое сперли.

Николаша. Так у ней комната всегда открыта, заходи, бери, и не увидит никто.

Паша. А Гусев-то помер. Вдова Гусева на поминки всех позвала, гусей или там курей у нее не было, а чаю вдосталь было. Я на поминки пошла, чаю стакашек взяла, мать честная, а чай-то шваброй отдает. Ей-богу, Николаш!

Николаша. А что, молоко не кислое?

Паша. Да как можно? Самое лучшее налила, неразбавленное, не молоко, а сплошные сливки. Хочешь - в кофий наливай, хочешь — на хлеб намазывай.

Николаша. Хорошо. А то ежели молоко скисшее будет, то и от места отказать может.

Паша. Вот о чем я еще поговорить хотела. Ты, Николаша, домой когда собираешься?

Николаша. Это в каком таком смысле – домой?

Паша. Ну, обратно когда?

Николаша. Чего-то я не пойму, о чем ты. Как-то ты мутно говоришь.

Паша. Чего ж непонятного? Договаривались — поживешь немного и обратный ход даешь. Ко мне возвращаешься. Я уже так соскучилась, так соскучилась, зайчик мой!

Николаша. И я соскучился, рыба моя! Только рано еще обратный ход.

Паша. Как так рано? Мы на пару дней договаривались, а ты тут вторую неделю живешь. Курей отварных кушаешь да щи с мясом хлебаешь. Возвращайся и я тебе тоже буду курей варить.

Николаша. Удивляюсь я тебе, Паша! Сколько с тобой жил, а не знал, что натура у тебя такая мелкая, мещанская. Куры! Да при чем тут куры... Может, мне здесь хорошо и все нравится?

Паша. Как так хорошо?

Николаша. А вот так: мы в кино на картину художественную ходили, в театре были, я ж спектакль не из будки, а из зрительного зала, как интеллигентный человек, смотрел; пирожные в буфете ели, концерт слушали. Я с ней, можно сказать, жить культурно начал.

Паша. Жить он культурно начал! А вот возьму и в партячейку на тебя пожалуюсь! Сигнал подам и пущай разбирают тебя, интеллигента!

Николаша. А пожалуйста, а пущай разбирают. Только я с тобой развелся сперва, а с ней я уж потом записался. Так что, иди, жалуйся.

Паша. Ах так! Значит, я твоей врачихе все расскажу.

В дверь стучат.

Паша. А вот и она!

Николаша. У ней ключи есть, зачем стучать?

Паша. А может, она ключи на работе забыла! Сейчас посмотрим!

Николаша. Я открою, я – хозяин.

Паша. Ох ты ж, ах ты ж!

Николаша открывает.

Явление 4.

Заходит милилицонер Завитушкин.

Милиционер. Гражданин Сисяев? Гражданка Конопатова? Позвольте полюбопытствовать, что тут у вас происходит? Тут... (подбирает слова) соседи сигнал подали – крики, говорят, ругань всякая, а у них, между прочим, дети спят.

Паша. Вот, товарищ старший лейтенант Завитушкин, какой пердимонокль получается: не хочет вот он, этот сомнительный элемент, обратный ход делать. Так и так, говорит, Паша, хорошо мне здесь.

Николаша. Товарищ старший лейтенант Завитушкин, разберитесь с вот этой вот посторонней особой - пришла, скандалить начала на пустом месте, жить не дает.

Милиционер. Я разберусь, я сейчас со всеми разберусь. Ты чего, курицын сын, бабу свою обманываешь? Раз договорились — обратный ход, так выполняй.

Николаша. Так вы, значит, в курсе?

Паша. Конечно, он еще и половину червончиков хотел, но на одном сошлись.

Николаша. Ах ты ж собакин сын!

Милиционер. А ты — курья лапа! Или ты уходишь от врачихи, или я из тебя потроха-то вытрясу!

Николаша. Не пойду никуда - мне и здесь хорошо.

Паша. Ишь, какой интеллигент сделался! Да по морде его интеллигентской и домой.

Николаша. Не надо по морде!

Милиционер. Зачем же по морде? Гражданин Сисяев! Пройдемте со мной в отделение, там и поговорим!

Паша. Так его, так!

Явление 5.

Заходит Дама.

Дама. Это, простите пожалуйста, что же такое происходит? Что это вы тут все делаете? Что за шум? Соседи вон звонят на работу — жалуются, что тут слова непотребные кричат, драка, ругань, а у них, между прочим, дети спят.

Милиционер. Вот, гражданочка, мужа Вашего в отделение забираем до выяснения обстоятельств дела.

Дама. Очень хорошо. А что за дело-то? Вам же Гришенька нужен был, а это — Николашенька. Ошибочка вышла.

Милиционер. Совсем не ошибочка. Подлец ваш Николашенька и обманщик.

Дама. Да как же так? Николашенька, об чем это он тут говорит?

Николаша. Да тут дело-то плевое.

Паша. И ничего не плевое!

Дама. Вот я одного не пойму, вы тут, Паша, с какого бока? Что вам до моего мужа?

Паша. А муж-то не ваш.

Дама. Это как так? Мой муж, у меня и запись есть с ним, и вообще, чего это я должна перед вами отчитываться?

Николаша. Так ей, так! И взашей ее, нахалку!

Паша. Меня? Заю твою, рыбу твою?.. Ах ты ж, морда твоя куриная! Товарищ старший лейтенант Завитушкин! Вот из-за этой вот сволочи такое дело накрылось! А так бы все замечательно было: Николаша ко мне возвращается, вы с мадамой этой остаетесь, и все хорошо, и все счастливы!

Дама. Позвольте, позвольте! Во-первых, что это такое, Николаша к вам вернется? Вы, будьте любезны, объяснитесь, а то я вам живо от места откажу и всем буду рассказывать, что молоко у вас жидкое и кислое. А во-вторых, я вот с этой вот официальной фигурой оставаться не хочу.

Паша. Ах вот как! Молоко у меня, значит жидкое? Да вы на себя посмотрите — да вы на моем молоке как квашня в кадушке за год вымахали. Квашня!

Дама. Мещанка!

Паша. А хоть бы и мещанка, я вот в газетках объявления не печатаю и по знакомым бабам женихов не ищу! У меня не муж, у меня - Аполлон! Это такая грецкая статуя, за между прочим.

Дама. Да прям, Аполлон! Хотела б я увидеть этого Аполлона, небось — морда облезлая и штаны на коленях пузырями торчат!

Паша. Увидеть! Да вы живете с ним, с мужем моим! Вот он, Аполлон мой – Николашенька! Я ж его с вами специально познакомила, чтоб с вас пять червонцев содрать! Он с вами поживет немного и обратно ко мне.