Гражданская война (стр. 2 )

Свои теоретические представления большевики жест­ко и напористо реализовывали на практике. Кроме са­мых различных санкций к непосредственным участникам антибольшевистских движений они широко использовали систему заложничества. К Примеру, после убийства М. Урицкого в Петрограде было расстреляно 900 заложни­ков, а в ответ на убийство (в Берлине!) Розы Люксембург и Карла Либкнехта Царицынский совет распорядился расстрелять всех находившихся под арестом заложников. После покушения на Ленина в разных городах было казнено несколько тысяч человек. Тер­­­акт анархистов в Леонтьевском переулке Москвы (сентябрь 1919 года) повлек расстрелы большого числа арестованных, подавляющее большинства которых к анархистам никакого отношения не имело. Количество подобных примеров велико.

Казни связывались не только с заложничеством. В Пи­тере, Одессе, Севастополе, Киеве в 1918 году прошли мас­совые расстрелы офицеров, после забастовки рабочих в Ас­трахани в 1919 году — только по официальным данным — было расстреляно свыше 4 тысяч человек. «Беспощадный массовый террор» был объявлен против казачества.

Репрессии коснулись как целых слоев населения, так и отдельных лиц. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома были расстреляны Николай II и его семья. Еще раньше, в ночь с 12 на 13 июня, на окраине Перми был расстрелян последний из Романовых, носивший титул императора — Михаил.

Репрессивные акции инициировались центральными и местными органами большевистской власти, но не менее часто они были проявлениями жестокости рядовых уча­стников войны. «Особой комиссией по расследованию «злодеяний большевиков», работавшей в 1919 году под руководством барона П. Врангеля, были выявлены многочисленные случаи жестокого, на грани садизма, обращения с населением и пленными со стороны красноармейцев. На Дону, на Кубани, в Крыму комиссия получала материалы, свидетельствовавшие об изуродованиях и убийствах раненых в лазаретах, об арестах и казнях всех, на кого указывали как на противников больше­вистской власти — часто вместе с семьями. Все казни, как правило, сопровождались реквизициями имущества.

Жестокость была присуща и белым. Приказы о преда­нии военно-полевому суду пленных из числа добровольно вступивших в Красную армию подписывал адмирал Кол­чак. Расправы с восставшими против колчаковцев деревня­ми устраивал в 1919 г. генерал Майковский. В Сибири было создано несколько концлагерей для сочувствующих большевикам. В Макеевском районе в ноябре 1918 года ко­мендант из приближенных генерала Краснова опубликовал приказ со словами «...всех арестованных рабочих повесить на главной улице и не снимать три дня». При этом у белых не было организаций, подобных ЧК, ревтрибуналам и рев­военсоветам. Высшее руководство Белого движения не вы­ступало с призывами к террору, заложничеству, расстрелам. Поначалу белые, при всей античеловечности междоусо­бицы, старались держаться правовых норм. Но пораже­ния белых на фронтах «открыли перед ними пропасть отча­яния» — на милосердие большевиков рассчитывать не приходилось. Обреченность толкала белых на преступле­ния. Много страданий принесла мирному населению Си­бири «атаманщина». Грабежами, погромами и жестокими казнями сопровождалось восстание Григорьева на Украине. «Белое движение было начато почти что святыми, а кончи­ли его почти что разбойники» — с горечью признавал один из «белых» идеологов Владимир Шульгин.

Против бессмысленной жестокости гражданской войны выступали многие деятели российской культуры — В. Короленко, И. Бунин, М. Волошин и другие. «Русскую жестокость» клеймил М. Горький.

Общие потери в гражданской войне, носившей бра­тоубийственный характер, составили около 10% населе­ния страны (более 13 миллионов человек).

Военный коммунизм. На момент октябрьского восстания и в первое время после него у большевиков не было четкого и детального плана преобразований — в том числе и в экономической сфере. Они рассчитывали, что после победы революции в Германии «немецкий пролетариат как более организо­ванный и передовой» возьмет на себя задачу выработки социалистического курса, а российскому останется толь­ко поддерживать этот курс. У Ленина в то время звучали характерные фразы типа «Мы не знаем, как нужно строить социализм» или «Мы социализм протащили в повсед­невную жизнь и тут должны разобраться».

Ориентиром хозяйственной политики большевиков стала модель экономического устройства, описанная в трудах классиков марксизма. По этой модели государство диктатуры пролетариата должно было стать монополи­стом всей собственности, все граждане становились на­емными служащими у государства, в обществе должна была господствовать уравнительность, то есть брался курс на замену товарно-денежных отношений централизованным распределением продукции и административным управ­лением народным хозяйством. Ленин так обрисовал представляемую им социально-экономи­ческую модель: «Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы».

На практике эти представления реализовывались в ликвидации частной собственности. Были национализированы все частные банки, аннулированы все внешние государственные займы, мо­нополизирована внешняя торговля — финансовая систе­ма была полностью централизована.

Промышленность в первые недели после октября пе­реводилась под «рабочий контроль», что заметного эко­номического — да и политического — эффекта не давало. Тогда была проведена форсированная национализация про­мышленности, транспорта, торгового флота, названная Лениным «красногвардейской атакой на капитал». Быст­ро была национализирована и вся торговля — вплоть до мелких лавок и мастерских.

Вводилась строжайшая централизация управления всего народного хозяйства. В декабре 1917 года был создан Высший Совет Народного Хозяйства, в руках которого сосредоточивалось все экономическое управление и пла­нирование. Объявлялось требование военной дисциплины на производстве, вводилась всеобщая трудовая повин­ность для лиц от 16 до 50 лет. За уклонение от обязатель­ного труда предусматривались строгие санкции.

Торговля заменялась карточным распределением про­дуктов. Не занятые общественно полезным трудом карто­чек не получали.

В деревне была введе­на продразверстка. Эта мера отражала теоретические представления большевиков: была сделана попытка ад­министративно отменить в деревне товарно-денежные от­ношения. Но с другой стороны и конкретная практика оставляла большевикам довольно малый выбор: после ликвидации помещичьих и монастырских хозяйственных комплексов механизм заготовки и реализации продоволь­ствия был сломан. Крестьянство в условиях общинной локальности склонялось к натуральщине в ведении хо­зяйства. Большевики попытались создать в деревне сов­хозы и сельхозкоммуны, перевести сельское хозяйство на рельсы централизованного производства и управления. Чаще всего эти попытки терпели откровенные неудачи. Возникла угроза голода. Преодоление продовольст­венных трудностей власть видела в чрезвычайных мерах, в использовании силы. Среди городских рабочих велась агитация, призывавшая к «походу против кулачества». Продотрядам разрешалось применение оружия.

Централизаторские тенденции в экономике прояви­лись еще до большевиков. В годы войны нормирование производства, сбыта и потребления было характерно для всех воюющих стран. В 1916 году царское правительство в России приняло решение о продразверстке, эту меру подтвердило и Временное правительство: в условиях ми­ровой войны она была явно вынужденной. Большевики же ввели продразверстку намного жестче. Кроме натуральной хлебной повинности, от кре­стьян требовалось участие в системе трудовых повинно­стей, в мобилизации лошадей и подвод. Национализиро­вались все зернохранилища, ускоренно ликвидировались все частновладельческие хозяйства.

Коммунистические, натуральные элементы внедря­лись в повседневную жизнь: бесплатными объявлялись продовольственные пайки, коммунальные услуги, произ­водственная одежда для рабочих, городской транспорт, некоторая печать и т. п. У такой системы находились свои сторонники среди служащих, неквалифицирован­ных рабочих и др. В тех трудных экономических условиях боялись свободно-рыночных цен. У многих вызывала одобрение борьба со спекуляцией. Жестко централизованная хозяйственная система, созданная боль­шевиками, фактически и была ориентирована на моби­лизацию ресурсов для обеспечения армии и в условиях военного времени оказалась достаточно дееспособной. 

В годы гражданской войны на территориях, где к вла­сти приходили «учредиловцы» или белые, происходила денационализация промышленности, банков, разреша­лась частная торговля. В то же время для поддержания нормального потребления в городах делались попытки регулировать торговые отношения между городом и де­ревней. Эти попытки были робкими и непоследователь­ными. Понимание необходимости четкого управления экономикой в условиях военного времени часто подавля­лось у лидеров антибольшевистского движения сообра­жениями пропагандистского толка. К тому же наладить хозяйственную жизнь мешали оторванность занятых ими районов от центра и разлад межотраслевых связей.

В районах крестьянского движения, как правило, осуществлялся переход к свободному землепользованию в соответствии с крестьянскими представлениями. При этом господствовала почти полная децентрализация хо­зяйственных связей, что лишало повстанцев всякого эко­номического преимущества перед большевиками.

В годы войны экономика быстро деградировала. Дорево­люционные производственные фонды проедались, ново­го строительства и расширения их не было. Жизнь людей становилась все тяжелее. Кроме непрекращавшегося кре­стьянского брожения, ширилось недовольство в городах. В 1920 году начались забастовки на крупнейших пред­приятиях, являвшихся до этого оплотом большевиков (например, забастовали путиловцы в Питере, металлисты в Харькове). Волновалась армия. К 1921 году оказались практически полностью исчерпанными запасы металла, мануфактуры, топлива, оставшиеся с 1917 года. Многие предприятия не работали. Объем продукции крупной промышленности составлял в 1920 году 14,8 % довоенно­го уровня. Стоял почти весь транспорт.

Большевики рассматривали гражданскую войну иск­лючительно как международное, а не внутрироссийское явление. Накануне октябрьского переворота Ленин писал, что взятие власти пролетариатом в одной стране должно стать лишь началом целой серии войн в других странах, а цель этих войн — «окончательно победить и экспропри­ировать буржуазию во всем мире». Именно такая позиция диктовала большевикам конкретные подходы ко всем вопросам их политики — в том числе и внешней.