Рецензия

на выпускную квалификационную работу студента 2 курса магистратуры юридического факультета Санкт-Петербургского государственного Университета на тему «Особенности регулирования труда работников религиозных организаций»

Проблема, избранная автором в качестве предмета своего исследования, весьма недостаточно изучена в науке трудового права. Не является парадоксом то, что в советскую эпоху для законодательства и для науки как бы не существовало довольно значительного числа людей, реализующих свою способность к труду в религиозных структурах различной конфессиональной принадлежно­сти: дело заключалось даже не в том, что церковь в СССР была отделена от государства, а скорее в том, что этот социальный организм был обречен на исчезновение, и его упорное нежелание умирать составляло предмет некоего морального беспокойства в нашем принципиально атеистическом обществе. Поэтому было удобнее «не замечать» ни церкви, ни занятых в ее структурах работников.

Конечно, положение несколько изменилось к настоящему времени, когда в ныне действующем законодательстве имеется комплекс норм, специализированных на труде работников религиозных организаций, а в науке трудового права появился ряд исследований, посвященных данной проблеме. Однако это вовсе не означает, что все важные аспекты проблемы разрешены – как в науке, так и в законодательстве. Что касается науки, то здесь описание проблемы ограничивается небольшим количеством работ, главным образом в виде научных, чаще – комментаторского типа статей (практически все эти работы изучены автором выпускной квалификационной работы и приводятся в библиографическом списке). Таким образом, это первая, но далеко не единственная, сложность, с которой столкнулся автор выпускной квалификационной работы.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Между тем актуальность, теоретическую и практическую значимость проблемы, ставшей предметом исследования , трудно переоце­нить. Труд лиц, занятых в религиозных организациях, – это, конечно, частность. Но именно частности позволяют проверить на истинность решения общего характера. Точнее, однако, было бы сказать, что указанная проблема имеет специальный, специфический, характер. А это обстоятельство заставляет сопоставлять общее и специальное (особенное), т. е. пытаться выявить то специфическое, что характерно именно данной сфере применения общественного труда. Это – большой сложности актуальная теоретическая проблема, и, поскольку она весьма мало исследована, здесь обнаруживается еще одна сложность, вставшая перед автором данного труда. В самом деле, насколько применимы общие, аксиоматические по сути, положения, касающиеся, например, фундаментальных принципов правового регулирования труда, такого прежде всего, как принцип недопущения дискриминации, в том числе и по признаку религиозных убеждений; или содержания и условий работодательской правосубъектности в этой области? Примеры можно продолжать.

В целом можно сказать: работа автору удалась. Если коротко – эту работу интересно читать, ибо она представляет собой целостное произведение, содержащее в себе очевидные признаки научного исследования: автор четко формулирует вопросы, подлежащие обсуждению, определяет существующие по данному поводу научные позиции, привлекая соответствующие литературные и нормативные источники, на этой основе формулирует свою собственную точку зрения и аргументирует ее. В частности, интересна, хотя, на мой взгляд, и не бесспорна, точка зрения автора на работодательскую правосубъектность религиозной организации и религиозной группы (гл. 1). Логична и, как мне представляется, вполне может быть поддержана законодателем предлагаемая автором модель решения проблемы внутренних установлений религиозной организации как источника правового регулирования труда (§ 1 гл. 2). Заслуживают внимания мысли автора, сформулированные по поводу конкретных практического свойства особенностей трудового договора с религиозной организацией (§ 2 гл. 2).

Разумеется, как в любом творческом произведении, в данной работе есть спорные либо недостаточно аргументированные положения, нуждающиеся в дополнительном обосновании. Укажу некоторые из них.

1. На с. 14 автор, рассматривая в общем весьма частный вопрос о возможности заключения трудового договора путем фактического допуска к работе, говорит: «является актуальной градация лиц, чей труд ими (т. е. религиозными организациями. – Е. Х.) используется, на добровольно работающих безвозмездно и на тех, с кем заключены трудовые договоры». Эта градация действительно актуальна. Но я бы расширил содержание данного вопроса за счет включения в эту градацию лиц, непосредственно осуществляющих функции Богослужения: священники, дьяконы и т. п. С одной стороны, они явно осуществляют трудовую деятельность; с другой стороны, они, не менее очевидно, не работают по трудовому договору. Но, в то же время, они отнюдь не трудятся безвозмездно. Что же они такое, можно ли полагать, что они совершенно находятся за пределами трудового права, включая и действие тех принципов правового регулирования труда, которые международное сообщество определяет в качестве фундаментальных, основополагающих? Интересно было бы произвести и дальнейшую дифференциацию в рассматриваемом плане: скажем, в русской Православной Церкви к первой категории духовных лиц, вероятно, можно было бы отнести лишь духовенство, служащее «в миру», монашествующие же в силу совершенно определенных канонических установлений находятся вне этой группы – именно потому, что они полностью лишены права на частную собственность, а следовательно, и права на получение каких-либо личных доходов, включая заработную плату.[1] Но означает ли это, что такие лица полностью находятся вне права и трудового права в частности (скажем, в части его охранительных норм)? Ведь хорошо известно, что общежитийные уставы христианских монастырей как у нас, так и на Западе вменяют в обязанность монашествующим не только молитву, но, в качестве эффективного средства духовной аскезы, – хозяйственную деятельность, труд (см., например, устав св. Бенедикта Нурсийского). Конечно, в нынешних условиях трудно ожидать, чтобы даже в бенедиктинских монастырях монахи трудились до полного изнеможения, как это было во времена Раннего Средневековья.[2] Однако, как известно, современные монахи, осуществляя трудовую деятельность, используют различные машины, приспособления и пр. Спрашивается, распространяются ли на эту трудовую деятельность (которая, очевидно, и ныне является разновидностью духовного служения) нормы об охране труда в узком и широком смысле этого понятия? И каков может быть механизм действия этих норм? Ведь мне кажется достаточно очевидным, что если выяснится, что кто-то из монашествующих претерпел увечье, повреждение здоровья или умер вследствие чрезмерной работы, это отнюдь не останется вне сферы внимания «светских» правоохранительных органов.

2. В § 3 гл. 1 идет речь о трудовой правосубъектности религиозной группы (главным образом с точки зрения того, может ли религиозная группа выступать в качестве работодателя). Я оставляю в данном случае в стороне рассуждения автора относительно того, ограничивает или нет свободы участников этого объединения ее статус: на мой взгляд, можно было бы и поспорить в этой части с автором. Главным здесь мне кажется идея автора о необходимости легитимации религиозной группы в качестве работодателя. Смысл рассуждений автора, в общем, таков: религиозная группа обладает всем необходимым набором материальных условий своего существования в качестве работодателя, поэтому дело за малым – необходимо обеспечить формальные условия, т. е. легитимацию, признание ее в этом качестве со стороны государства. Это, по мнению автора, обеспечит расширение возможностей членов религиозной группы.

Мне этот вывод кажется сомнительным, и вот почему. Дело в том, что с формально-юридических позиций религиозная группа отличается от религиозной организации тем, что она не является юридическим лицом. Но если группа – не юридическая лицо, то она не может быть участником имущественного оборота, владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом. Наличие же имущества (точнее – способности владеть пользоваться и распоряжаться имуществом) – одно из материальных условий работодательской право­субъ­ект­но­сти. Таким образом, вопреки выводу , дело отнюдь не в отсутствии официального признания религиозной группы в качестве работодателя, дело в отсутствии одного из важных материальных условий ее работодательской правосубъектности. Возможно здесь имеет место один из вариантов множественности лиц на стороне работодателя либо какой-то другой вариант, но в любом случае стороной в трудовом правоотношении будет выступать не религиозная группа.

3. § 1 гл. 2 носит название «Роль внутренних установлений религиозных организаций в регулировании трудовых правоотношений». Роль этих установлений, несомненно, велика, однако принято считать, что нормы права (и, видимо, внутренние установления религиозной организации) регулируют общественные отношения, что касается правоотношений, то они являются результатом воздействия нормы права на регулируемое общественное отношение. Поэтому вызывает интерес вопрос, что кроется за такой формулой автора: какая-то особая теория или элементарный недосмотр?

Как видим, все сформулированные замечания носят сугубо дискуссионный характер, они обусловлены творческим характером работы и я, как читатель данного исследования, с удовольствием был бы готов продолжить дискуссию, однако ясно (и сделанные замечания этот вывод подтверждают), что рецензируемая работа вполне отвечает установленным требованиям, может быть допущена к защите и оценена весьма положительно.

Рецензент

Доктор юридических наук,

Профессор

9 июня 2012 г.

г. Санкт-Петербург  

[1] Я совершенно не являюсь специалистом в этой области, но рискну предположить, что монашествующие могут получать и заработную плату, например, работая в разного рода светских и духовных образовательных учреждениях – и этот факт сам по себе может явиться основанием для размышлений. Дело, однако, в другом: становятся ли эти лица собственниками получаемых ими денежных сумм? Соответственно, являются ли эти суммы заработной платой, и, стало быть, имеет ли место во всех этих случаях трудовое правоотношение?

[2] Бенедиктинцы стали известны всей Европе под названием «монахи-труженики» (monachi laborantes). Ирландский реформатор монашества Колумбан (VII-VIII вв.) требовал, чтобы его монахи работали, пока окончательно не выбьются из сил, заявляя: «Пусть они уходят отдыхать, раздавленные усталостью, и спят стоя». В жизнеописании одного средневекового святого сказано, что «каждый должен быть своим волом», т. е. работать как вол. Речь идет о св. Давиде, митрополите уэльском (V-VI вв.). Монахи должны были исполнять все полевые работы собственными руками и даже пахать плугом без помощи волов.