Академик как историк Киевской Руси

Памятные даты

129

Доктор

исторических наук

Я. Н. ЩАПОВ

АКАДЕМИК Б. Д. ГРЕКОВ КАК ИСТОРИК КИЕВСКОЙ РУСИ

К 100-летию со дня рождения

В решении проблем современной исторической науки выдающееся место, несомненно, принадлежит академику Борису Дмитриевичу Грекову, 100-летие со дня рождения которого отме­чалось в апреле. была создана концепция истории Древ­ней Руси как феодального общества, основанного на земледельческом хо­зяйстве и миновавшего в своем развитии рабовладельческую формацию. Эта концепция отвечала как имеющемуся фактическому материалу пись­менных, археологических и других источников, так и общеисторическим положениям, выработанным нашей наукой в 30-х годах.

Киевская Русь привлекала к себе внимание исследователей в дорево­люционные годы как начальный этап истории России, однако историков интересовали в этой истории главным образом роль варягов и княжеские взаимоотношения. Что касается экономики и социально-экономического строя Древней Руси, то наибольшим распространением пользовалась в на­чале XX в. концепция , которая могла восприниматься как парадокс: до XIII в., когда восточные славяне жили на юге, на черно­земе, они занимались звероловством и торговлей, а когда под натиском южных кочевников они переселились на север, в леса и на глинистые почвы, то стали землепашцами и крестьянами. По мнению ­ского, период истории России до середины XIII в.—это «городская Русь»; города возникли как торговые центры и в XI в. превратились в демокра­тические республики; эта Русь под игом иноземцев постепенно «перегни­вает» в деревенскую (XIV—XV вв.). не занимался сам ранней историей России, но стремился переосмыслить то, что было сфор­мулировано и главным образом . Такие представления о начальной истории нашей страны господствовали в исторической науке и в 20-е годы, однако они во многом не удовлетво­ряли ученых. Вопрос о путях развития общества Древней Руси, смене его социальных и политических форм оставался открытым.

пришел к изучению Древней Руси как ученый, опытный в исследовании социально-экономических проблем средневековой России. Он учился у выдающегося русского медиевиста , еще студентом познакомился с «Капиталом» Маркса, хорошо изучил со-

Памятные даты

130

циальную историю Западной Европы, умел и любил рабо­тать непосредственно по ис­торическим источникам. Уже в первом крупном своем труде — книге «Новгородский дом святой Софии» (1914) он выступает как исследователь большой феодальной церков­ной организации, наложив­шей отпечаток на экономиче­ское и политическое развитие Новгородской земли XV— XVII вв.

В послереволюционные годы активно работает над освоением марк­систско-ленинского учения, что позволяет ему ставить крупные проблемы отечест­венной истории, связанные с закрепощением крестьянства, докапиталистической рентой и, что для нас сейчас особен­но важно отметить, с форма-ционной принадлежностью древнерусского общества и государства.

К истории Древней Руси как к исследовательской теме подошел во вто­рой половине 20-х годов, пос­ле источниковедческих работ, посвященных феодальному хозяйству и классовой борьбе в России. Статьи о походе князя Владимира на Корсунь 988 г., предшествующем принятию христианства, и о новгородском восстании 1136 г. («Революция в Новго­роде Великом в XII в.»), вероятно, были рождены особыми симпатиями автора к местам, связанным с этими событиями. Новгороду посвятил основные свои предшествующие работы, Крым стал ему особен­но близок после преподавательской и исследовательской деятельности в Симферополе в 1918—1921 гг.

В статье о походе Владимира обосновывает тесные свя­зи Крыма с Русским государством в X в. и, опираясь на письменные ис­точники, «Повесть временных лет» и «Житие Владимира», устанавлива­ет ход осады Корсуня-Херсонеса, показывая достоверность летописи. В своей статье исследователь ставит и важный для молодой советской исторической науки организационный вопрос об ответственности отечественных историков за разработку проблем русско-византийских отношений и Византийской империи. Он считает возможным говорить, что до тех пор, пока эта работа остается не по плечу «народам, утвердив­шимся на территории исчезнувшей империи,... из всех прямых наслед­ников Византии мы имеем наибольшие возможности в этом отношении и что на нас главным образом и лежит эта обязанность» '.

1 Избранные труды. Т. 2. М., 1959, с. 414.

Академик как историк Киевской Руси 131

видел в Древней Руси важнейший этап истории страны, к которому восходят начала многих социальных и политических институ­тов, хорошо известных в более позднее время. И потому, изучая возник­новение республиканского строя Новгорода, по словам исследователя, «заметно отличающегося от других русских земель», он ставит своей зада­чей определить, как и когда народное движение привело к установлению новых форм политической жизни. Это событие он связывает со второй по­ловиной 1130-х годов, хотя и отмечает раннюю «автономность» Новгорода в составе древнерусского государства.

С 1930 г. — сотрудник Государственной академии истории материальной культуры в Ленинграде, в те годы основного научного уч­реждения, разрабатывавшего проблемы истории докапиталистических формаций. Он включается в разработку истории Киевской Руси, причем именно тех ее аспектов, которые являются основными для понимания сущности этого государства и эволюции экономического и социального строя России, начиная с ранних этапов ее существования. Активно участ­вует и в острых научных дискуссиях о соотношении понятий феодализма и крепостничества, о времени существования крепостничества в России, о хозяйственном строе восточных славян VIII—XI вв., о характере поли­тической организации на Руси и др.

Дискуссии способствовали становлению концепции о феодальном характере социальной структуры Киевского государства. В них он показал себя ученым, принимающим критику своих слабых, не­доработанных положений, но твердым в отстаивании основных принципов исследования, блестящим полемистом, соединяющим прекрасное знание источников с четким осмыслением методологических позиций противника. В критике взглядов и положений различных исследователей он прежде всего устанавливал, что их объединяет с ним, что не оспаривается, затем, какие положения могут быть приняты при определенных условиях, и, наконец, в чем состоит основное различие мнений и чем оно вызвано, по­казывая значение свидетельств источников и методики исследования при обосновании того или иного мнения.

В 1933 г. он выступил с важной концептуальной статьей, в которой признавал недостаточным констатировать наличие феодальных отношений в России с XIII в. «Если в настоящее время никто уже не возражает про­тив признания факта феодализма в России, тем самым протестуя против признания России общественным феноменом, имеющим свой осрбый, «самобытный» путь развития, — писал , — то о времени воз­никновения феодализма в России, строго говоря, вопрос и не ставился. Обычно исследователи предпочитают говорить о феодальных отношениях приблизительно с XIII в., отказываясь решать серьезно задачу о том, что же за общество мы имеем перед этой датой. Между тем уклоняться от разрешения этой проблемы невозможно» 2.

обосновывал классовый характер общества на Руси в IX—XII вв. (время, отраженное «Русской Правдой»), считая вместе с тем, что «Древнейшая Правда» (то есть начальная часть «Краткой Прав­ды») отражает общество периода феодализации, а «Правда Ярославичей» и «Пространная Правда» (вторая половина XI—XII вв.) — общество того времени, когда феодальные отношения несомненны.

В работах 1934 г. им были подведены уже некоторые итоги разработки истории хозяйственного и общественного строя Древней Руси. Большую роль в этом отношении сыграл доклад «Рабство и феодализм в древней Руси», где обосновывался ведущий характер феодального спо-

2 Вестник АН СССР, 1933, № 7, с. 13.

Памятные даты

132

соба производства уже в IX—Хвв. и подчиненное значение рабовла­дения. По мнению автора, общест­венные отношения в Древней Руси определялись антагонизмом не ра­бовладельцев и рабов, а феодалов-землевладельцев и крестьянской и городской массы. Этот тезис он обосновывает в большой статье «Проблема генезиса феодализма в России» 3, разбирая взгляды совре­менных ему исследователей со­циальных процессов на Руси. В споре с и другими историками, традиционно считавшими феодализм исключи­тельно политическим. явлением, он характеризует этот строй на Руси как особую социально-экономиче­скую формацию, для которой ха­рактерно существование, с одной стороны, непосредственного произ­водителя, крестьянина, владеюще­го всем, кроме земли, и с другой — собственника земли. Он показыва­ет, что о классовом обществе на Руси можно говорить уже приме­нительно к IX—X вв., но и в это время рабовладельческие отношения не были господствующими.

В отличие от тех ученых, которые видели начало развития процесса феодализации на Руси в середине XI в. (, ), считал, что это уже новая стадия развития феодализма, ког­да становятся явными все его признаки.

выступает с докладом о значении работ Ф. Энгельса для изучения перехода поздних этапов родового строя к классовому обществу на Руси и доказывает, что в источниках по истории Руси получили отра­жение последние этапы разложения родовых отношений, смена родовых коллективов общественно-территориальной единицей —вервью, от кото­рой отделяются земельные собственники — феодалы. Важное методологи­ческое значение имеет и более поздний доклад «Ленин и историческая наука» (1944), показавший вклад в историче­скую науку, в теоретическую разработку истории России, в частности древнейшей ее истории.

Из всех этих докладов, статей, дискуссий вырастал главный труд иссле­дователя — «Киевская Русь», вышедший первым изданием в 1935 г. под названием «Феодальные отношения в Киевском государстве», выдержав­ший семь изданий на русском языке и переведенный на некоторые языки народов СССР и иностранные языки. Эта замечательная работа была яр­ким проявлением успехов советской исторической науки, фундаменталь­ным достижением в области научной разработки ранних стадий развития общества.

Одним из основных в этом труде было определение экономического строя восточнославянского общества как земледельческого, а не зверовод­ческого или скотоводческого. Сопоставив свидетельства письменных ис-3 См.: Исторический сборник. Т. 1. Л., 1934.

Академик как историк Киевской Руси 133

точников с результатами археологических исследований, показал давность земледелия в черноземных зонах Руси, господство его в IX—X вв. в Киевской и Новгородской землях, существование развитых форм землепользования и большое значение зернового хозяйства для коневодства, что до сих пор служит важным аргументом в опровержении еще существующих представлений о преобладании выгонного скотоводст­ва над земледелием в княжеских хозяйствах X—XI вв.

Исследователь рассмотрел все важнейшие категории трудящегося насе­ления, включая и чрезвычайно широкое понятие «челядь» в его развитии, и группы господствующего класса, определив их социальный статус и роль в различных укладах.

Решение основных проблем истории базисных явлений, как и государ­ственности восточнославянского общества, существование в нем классов уже к IX—X вв. приводит к обоснованию важного положе­ния о незначительной роли варягов на Руси («завоевание», «варяжская авантюра»), к выводу о том, что «варяги — лишь эпизод в истории общест­ва, создавшего Киевское государство». показал несостоятель­ность мнения последователей и (выра­зителем этого мнения в 30-е годы был ), что феодаль­ные отношения на Руси существуют якобы лишь с XII в., а до этого княжеская варяжская дружина занималась главным образом грабежом и торговлей, и таким образом рассмотрел «варяжскую проблему» не только в политическом, но и социально-экономическом аспекте.

показал значение древнерусского государства не только для Южной Руси. В настоящее время исследователи России, Украины, Белоруссии продолжают плодотворную разработку этой темы, показывая роль Киевской Руси и в развитии социальных и правовых институтов, и в истории культуры братских народов XIV—XVII вв.4

Большой мастер исследования сложных и неразработанных проблем истории, обосновал на материале изучения Древней Руси положение о том, что рабовладельческая формация не является неизбеж­ной в развитии общества, что «вопрос о роли рабства в том или ином об­ществе должен решаться на основе конкретного материала». Исследова­ния и других обществ мира, подтвердив существование основных тицов социально-экономического строя, показали, что в истории конкретных обществ отдельные классовые формации не получили развития.

Важны также наблюдения о соотношении в условиях раннего феодального общества на Руси первых форм докапиталистиче­ской земельной ренты. Признавая, что «начальный период в истории рен­ты в изучаемой конкретной обстановке, по-видимому, для нас потерян навсегда», он отмечал, что «в древнейший период Киево-Новгородской Руси мы можем видеть две формы ренты: и отработочную, и натураль­ную», и преобладание той или другой связано с особенностями структуры тех феодальных хозяйств, где они имеют место. Он обращал внимание на объективные сложности в отделении натуральной докапиталистической ренты от даней, «ведь регулярная дань незаметно для плательщика пре­вращается в ренту продуктами с того момента, когда завоеватель стано­вится землевладельцем».

Вклад в изучение отечественной истории был оценен после его важных работ начала 30-х годов и особенно после выхода книги «Феодальные отношения в Киевском государстве». В 1934 г. ему без за­щиты диссертации была присуждена ученая степень доктора исторических

4 См.: , , Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М.: Наука, 1982.

Памятные даты

134

наук, тогда же Академия наук СССР избрала его своим членом-корреспон­дентом, а в 1935 г. он стал ее действительным членом. За выдающиеся работы в области исторических наук в 1945 г. ему была присуждена Го­сударственная премия.

Введение в науку новых данных, новые исследования археологов и историков ставили перед новые вопросы, ответы на кото­рые находили отражение в его статьях и новых изданиях «Киевской Руси». Новые разделы вошли и в посмертное издание 1953 г.

написано много работ и об отдельных сторонах истории Киевской Руси: «Борьба Руси за создание своего государства» (1942,1945), «Культура Киевской Руси» (1944); исследование «Золотая Орда и ее падение» (1950), написанное совместно с членом-корреспондентом АН СССР , отмечено Государственной премией СССР.

Существенную роль в дальнейшей разработке проблем древнерусской истории сыграло еще одно капитальное исследование «Крестьяне на Руси с древнейших времен до середины XVII в.» (1946, 1952—1954), также удостоенное Государственной премии СССР, и работы, посвященные изучению общественного и правового строя стран Восточ­ной и Юго-Восточной Европы на основе сравнения «Русской Правды» с южнославянскими памятниками права (Винодол, Полица), с польской Эльблонгской книгой права, с германскими «Правдами». Это позволило историку показать характер социальных отношений на Руси в новых, стадиальном и типологическом аспектах. Эти исследования нашли под­держку и развитие в трудах советских и зарубежных историков о памят­никах права, как славянских, так и иноэтнических, и переводных, что показывает плодотворность такой методики, далеко не исчерпавшей себя в исследованиях. Следует отметить и работы ученого, посвященные древ­нейшим судьбам Западной Украины и написанные в связи с воссоедине­нием украинских земель в составе СССР в 1939 г.

Его перу принадлежат исследования выдающихся произведений древ­нерусской общественной мысли — «Слова о полку Игореве» (1938), «Повес­ти временных лет» (1944). Люди старшего поколения помнят его публич­ные и печатные выступления в 1943 г. в Москве, посвященные Киеву — «матери городов русских» и связанные с освобождением столицы Украи-^, ны от фашистских захватчиков.

делал многое для развития исторической науки в стране и исследований Древней Руси в частности. Его труды способствовали подъему советской археологии, превратившейся в самостоятельную исто­рическую науку, которая внесла в изучение Древней Руси огромный, еще недостаточно оцененный вклад. В руководимом им Институте истории АН СССР под его руководством были созданы тома первого обобщающего труда по истории нашей страны — «Очерки истории СССР», в которых были подведены итоги и намечены новые проблемы изучения истории феодального общества на территории СССР, причем впервые историческое развитие Древней Руси было сопоставлено с историей других государств и народов той же эпохи. Под его редакцией была начата многотомная серия «История культуры Древней Руси» (1949—1951), получившая про­должение в изданиях Московского университета.

С именем связано лучшее академическое издание «Рус­ской Правды» в трех томах. Он был не только ответственным редакторомг но и организатором, и руководителем коллектива, который подготовил текст этого памятника по более чем 80 спискам, а в комментариях к его статьям и нормам учел мнения практически всех русских и зарубежных исследователей, изучавших его, начиная с . Опыт акаде­мического издания «Русской Правды» методически важен для подготовки

Академик как историк Киевской Руси 135

научных изданий юридических памятников, сохранившихся в большом числе списков; он использовался при новых публикациях «Закона судного людем» и древнерусских княжеских уставов.

был талантливым педагогом, который растил в стенах Ленинградского, а затем Московского университета молодых исследовате­лей, многие из которых стали историками Киевской Руси. Он читал лек­ции по истории СССР IX—XVIII вв. и вел практические занятия со сту­дентами начиная с первого курса, руководил спецсеминаром. Автор дан­ной статьи работал под руководством над дипломным сочинением о русско-польских отношениях X—XII вв., и эта работа не только укрепила его в приверженности к истории Киевской Руси, но и положила начало его интересу к историческим связям Руси с другими славянскими народами и к типологии памятников славянского права.

Грековым была создана школа исследователей Древней Руси, к которой принадлежат , , и ученые, ныне успешно продолжающие его дело.

принимал участие в создании первых университетских учебников по истории СССР. Под его редакцией вышло учебное пособие по изучению «Русской Правды» (1940). Он сотрудничал в издании «Па­мятников истории Киевского государства IX—XII вв.» (1936).

Он щедро делился знаниями со своими коллегами и учениками, снаб­жал их редкими книгами из своей библиотеки, находил время для заня­тий с ними в те часы, когда был свободен от научной и, в последние годы жизни, огромной административной и общественной деятельности, а ведь он был директором нескольких институтов, редактором исторических жур­налов, руководителем Отделения истории и философии Академии наук СССР и членом ее Президиума, поборником мира, известным в нашей стране и за ее пределами.