Сознание и квантовый мир
Два мира есть у человека:
Один, который нас творил,
Другой, который мы от века
Творим по мере наших сил.
Н. Заболоцкий
Эти слова Н. Заболоцкого, разумеется, многозначны. Что понимать под миром, который нас творил, - ту область объективной действительности, ту область природы, в которой в процессе фило - и онтогенеза формируется человек, ее классические законы и свойства, или же другую область объективной действительности, другую область природы, в которой реализуются качественно иные, неклассические, квантовые законы и свойства? Что понимать под миром, который мы от века творим по мере наших сил, - сознание человека, его законы и свойства или же законы и свойства объективной действительности, законы и свойства природы, которые формируются под воздействием человека (в соответствии с так называемым телесным подходом в эпистемологии) [1]?
Развитие науки, прежде всего физики, физиологии и психологии свидетельствует о том, что речь идет о первых вариантах этих альтернатив - об области объективной действительности, области природы, в которой в процессе фило - и онтогенеза формируется человек, об ее классических законах и свойствах и соответственно о сознании человека, его законах и свойствах, формирующихся под воздействием именно этой среды. А это значит, что человек имеет дело в объективной действительности, в природе не с одним миром, а с двумя – непосредственно с классическим миром, в котором реализуются неквантовые, классические законы и свойства, и опосредовано – с квантовым миром, в котором реализуются неклассические, квантовые законы и свойства.
Анализ физических и философских оснований квантовой механики свидетельствует о том, что квантовая механика может быть последовательно интерпретирована как теория, описывающая такие формы объективной действительности, для которых характерна относительность, специфическая связь некоторых фундаментальных свойств материальных объектов и взаимоотношений между ними, выступающая как корреляция соответствующих альтернатив, таких как корпускулярные и волновые свойства квантовых объектов, как пространственно-временные и причинные отношения между ними [2].
Особенность измерения такого рода свойств квантовых объектов и взаимоотношений между ними, осуществляемого познающим
субъектом-наблюдателем с помощью соответствующего прибора, состоит в том, что его результатом являются не значения физических величин, характеризующие эти свойства до акта их измерения познающим
субъектом-наблюдателем, а нечто отличное от них – их неквантовые, классические проекции на прибор, которые, естественно, не являются квантовыми корреляциями соответствующих альтернатив, а по необходимости реализуют, в каждом конкретном случае лишь какую-то одну из этих альтернатив.
Эта особенность квантовых измерений на протяжении всего двадцатого столетия являлась предметом острых дискуссий, которые продолжаются до сих пор. Характерна в этом отношении статья [3], в которой предлагается иная интерпретация того, что происходит с такого рода свойствами квантовых объектов и взаимоотношений между ними в квантовом измерении, принципиально отличная от той, о которой шла речь выше.
«Последний этап в описании квантового измерения, заключающийся в выборе одного из множества альтернативных результатов измерения, оказывается для самой квантовой механики чужеродным, - говорится в ней.
- По своей природе этот этап является классическим по той причине, что сознание наблюдателя, воспринимающее в конечном счете результат измерения, оперирует только классическими образами» [3].
По своей природе этот этап действительно является классическим, но отнюдь не из-за того, что сознание познающего субъекта-наблюдателя оперирует только классическими образами. Это утверждение , как мне представляется, основано на явном недоразумении. История науки, религии и многочисленных отклонений от них с несомненностью свидетельствует о том, что сознание познающего субъекта-наблюдателя оперирует только классическими образами. Достаточно сослаться хотя бы на создание квантовой механики, чтобы убедиться в этом, а именно в том, что сознание познающего субъекта-наблюдателя оперирует не только классическими, но также и качественно отличными от них неклассическими, квантово-механическими образами.
Напомню здесь лишь об одном из таких неклассических, квантово-механических образов, которым оперирует сознание познающего субъекта-наблюдателя и в соответствии с которым квантовая механика описывает квантовые объекты и взаимоотношения между ними с помощью так называемых некоммутативных величин, для которых от перемены мест сомножителей произведение меняется: UV-VU≠ 0, в области применимости классической физики ничего подобного, как известно, нет: все объекты и взаимоотношения между ними в этой области описываются при помощи коммутативных величин, для которых UV не отличается от VU.
Исторически процесс изучения свойств материальных объектов и взаимоотношений между ними в области применимости квантовой механики, естественно, начался с экстраполяции на нее коммутативной парадигмы классической физики. Тот факт, что она оказалась неспособной адекватно представлять в теории ряд фундаментальных свойств материальных объектов и взаимоотношений между ними в этой области, был воспринят физиками (которые рассуждали тогда точно так же, как автор статьи [3] рассуждает теперь) как одно из доказательств несостоятельности квантовой механики как теории квантовых объектов и взаимоотношений между ними.
П. вспоминал впоследствии: «Гейзенберг чрезвычайно встревожился, когда заметил, что UV отличается от VU… Обнаружив некоммутативность, Гейзенберг решил, что это – неизбежный конец теории и от нее надо отказаться» [4]. На самом деле обнаруженная некоммутативность свидетельствовала не о неизбежном конце теории, а совсем о другом – о том, что в квантовой механике мы вышли за пределы области, в которой господствует коммутативная парадигма и что именно вследствие этого сознание познающего субъекта-наблюдателя, вопреки мнению , вынуждено оперировать не только классическими образами [5].
Квантовая механика описывает квантовые объекты и взаимоотношения между ними именно при помощи такого рода неклассических образов, содержащихся в сознании познающего субъекта-наблюдателя. Отличие от классических образов, о которых пишет , состоит, как известно, в том, что квантово-механические образы описывают квантовые объекты и взаимоотношения между ними не на языке определенных количественных значений физических величин, а на языке волновых функций, представляющих в теории состояние квантовых объектов до, вне и независимо от заключительной стадии измерения.
Волновые функции, которыми оперирует при этом сознание познающего субъекта-наблюдателя, позволяют ему определить вероятность по необходимости скачкообразного перехода из квантовой области в область применимости классической физики, вероятность осуществляющегося в процессе квантового измерения перехода квантовых свойств объектов и взаимоотношений между ними в их неквантовые, классические проекции на прибор. Как совершенно справедливо писал , соответствующие «распределения вероятностей могут быть выражены параметрически через одну и ту же волновую функцию, которая не зависит от заключительной стадии опыта и тем самым является объективной характеристикой состояния объекта непосредственно перед заключительной стадией» [6].
Последний этап в описании квантового измерения, заключающийся в выборе одного из множества альтернативных результатов измерения, является классическим именно по этой причине, - именно потому, что на заключительной стадии измерения как раз и осуществляется переход квантовых свойств объектов и взаимоотношений между ними в их неквантовые, классические проекции на прибор. Замечу, кстати, что как это не покажется парадоксальным на первый взгляд, вопреки мнению о том, что сознание познающего субъекта-наблюдателя оперирует только классическими образами, сознание его статьи свидетельствует, что его сознание оперирует не только классическими, но и неклассическими, квантово-механическими образами, о которых он собственно и рассказывает в ней.
Другое дело, какова предлагаемая им интерпретация этих образов и того, что соответствует им в объективной действительности, в природе. «Технически выбор одного из альтернативных результатов измерения, - пишет он, - можно описать как редукцию состояния (называемую также коллапсом волновой функции), при которой нарушается обычный линейный (шредингеровский) характер эволюции. С концептуальной точки зрения важно, что для понимания редукции требуется явным образом включить в рассмотрение не только саму измеряемую систему, производящий измерение прибор и физическое тело наблюдателя, но и сознание наблюдателя» [3].
Здесь, как нетрудно понять, мы сталкиваемся с той ситуацией, которую В. Гейзенберг характеризовал как «неоправданное злоупотребление языком» [7]. Дело в том, что смысл того, что говорится здесь о состоянии квантовой системы и его редукции в общем контексте статьи [3] выступает как смысл того, что существует и происходит в объективной действительности, в природе, в отличие от смыслов волновой функции и ее коллапса, которые представляют собой не что иное, как смыслы соответствующих им неклассических, квантовых образов, которыми оперирует сознание познающего субъекта-наблюдателя и которое описывает на теоретическом языке то, что происходит с состоянием квантовой системы в процессе измерения.
Выбор одного из альтернативных результатов измерения происходит при этом объективно реально: в процессе взаимодействия квантовой системы с прибором, как уже отмечалось выше, осуществляется переход ее квантовых свойств, выступающих как корреляции соответствующих альтернатив, в их неквантовые, классические проекции на прибор, реализующие в каждом конкретном случае одну из этих альтернатив. Никакой необходимости участия сознания в этом процессе нет. Он осуществляется до, вне и независимо от него. Для понимания того, что происходит при этом с квантовой системой, требуется включить в рассмотрение сознание познающего субъекта-наблюдателя с единственной целью: только для того, чтобы осмыслить как сам этот процесс, так и его неквантовый, классический результат и с его помощью воссоздать соответствующие свойства исследуемой квантовой системы [8].
Автор пишет о том, что «в квантовой механике измерение обладает контр-интуитивными, парадоксальными чертами. В частности, свойства квантовой системы, обнаруженные при измерении, могут не существовать до измерения» [3, с.65]. Стоит однако обратить внимание на то, что в квантовом измерении происходит переход из квантовой области в область применимости классической физики, что результат измерения - отнюдь не свойства квантовой системы, обнаруженные при измерении, а их неквантовые, классические проекции на прибор, чтобы понять, что эти неквантовые, классические проекции свойств квантовой системы не только «могут не существовать до измерения», они просто-напросто не могут существовать до измерения, ибо квантовой системе присущи ее свойства, а отнюдь не неквантовые, классические проекции их на прибор.
Роль сознания познающего субъекта-наблюдателя как раз и заключается в том, чтобы по этим неквантовым, классическим проекциям свойств квантовой системы воссоздать их такими, какими они существовали до измерения. Осознание этого освобождает квантовое измерение от контр-интуитивности, сохраняя ее, быть может, лишь у автора обсуждаемой статьи. Об этом, на мой взгляд, свидетельствует и то, что он пишет далее об участии измерительного прибора, глаз, нервов, мозга познающего субъекта-наблюдателя и его сознания в квантовом измерении, что он пишет далее о соотношении, которое складывается при этом между материализмом и идеализмом и о влиянии сознания познающего субъекта-наблюдателя на вероятности альтернатив в квантовом измерении.
«Измерительный прибор, используемый при измерении, а также глаз, нервы и мозг наблюдателя, фиксирующие результат измерения, состоят из квантовых атомов, и, значит, сами являются квантовыми системами, - подчеркивает автор статьи [3]. - Следовательно, они подчиняются законам квантовой механики, тогда как классическое описание их поведения является приближенным» [3, с.66]. Измерительный прибор, используемый при измерении, а также глаз, нервы и мозг познающего субъекта-наблюдателя действительно состоят из квантовых атомов. Однако это вовсе не значит, что они являются квантовыми системами.
Дело в том, что свойства измерительного прибора, используемого при измерении, а также глаз, нервов и мозга познающего субъекта-наблюдателя не являются квантовыми свойствами, не являются квантовыми корреляциями соответствующих альтернатив, скажем, корпускулярных и волновых свойств и т. п. Как об этом свидетельствуют все известные до сих пор физические и физиологические исследования, ни о глазах, ни о нервах, ни о мозге познающего субъекта-наблюдателя (в том числе, как я надеюсь, и о глазах, нервах и мозге самого ) этого сказать нельзя: их свойства и все что с ними происходит в реальной жизни, в том числе и в процессе квантового измерения, после опубликования статьи [3] продолжают оставаться такими же неквантовыми, какими они были до ее опубликования.
«В то же время, - рассуждает , - выбор одной альтернативы заведомо имеет место, когда наблюдатель осознает, какой результат дало наблюдение» [3, с.67]. Трудно понять, почему отсюда следует, что без участия сознания познающего субъекта-наблюдателя это не происходит. Ведь если, как пишет , измерение уже дало результат, то это может означать только одно: этот результат состоялся до того, когда познающий субъект-наблюдатель осознает, каков он…
Из многообразия различных интерпретаций квантовой механики рассматривает самую экзотическую. «Это так называемая многомировая интерпретация, предложенная Г. Эвереттом в 1957 году» [3, с.68], в соответствии с которой существует множество классических миров, и с познающим субъектом-наблюдателем происходит следующее: в процессе квантового измерения «его сознание «расщепляется», в каждом из миров оказывается «двойник», сознающий то, что происходит в этом мире… Для наглядности можно считать, что каждый наблюдатель «расщепляется» на множество наблюдателей-двойников, по одному для каждого из эвереттовских миров. Каждый из наблюдателей-двойников видит ту картину, которая имеется в том мире, в котором он оказался» [3, с.68-69].
Как мне представляется, рассказ о том, что происходит при этом с сознанием познающего субъекта-наблюдателя и с ним самим в процессе квантового измерения, явно свидетельствует о вероятности более серьезного диагноза, нежели то неоправданное злоупотребление языком, о котором шла речь выше, и дальнейшие рассуждения автора, как я постараюсь далее показать, позволяют ответить на вопрос, каков этот диагноз.
«С точки зрения развиваемой нами концепции, - пишет , - сознание (а именно глубинные слои его, корень сознания) лежит на границе между материализмом и идеализмом и связывает эти два философские направления вопреки общепринятому убеждению в их несовместимости… Если под «объективно существующим» мы понимаем квантовый мир, то сознание вторично. Если же мы примем, что объективно существует лишь классический мир, который нам представляется единственным, то сознание первично, потому что именно в нем появляется эта классическая картина» [3, с.71].
Как мне представляется, диагноз, о котором шла речь, становится теперь все более и более очевидным: это – синдром Хлодвига [9]. Вся эта цель рассуждений явно страдает отсутствием здравого смысла. То, что говорится здесь о сознании, которое лежит на границе между материализмом и идеализмом и связывает эти два философские направления вопреки общепринятому убеждению в их несовместимости, как нетрудно понять, не имеет ничего общего с подлинным смыслом того, что из себя представляют сознание и оба эти философские направления.
- Действительно, если сознание лежит на границе между материализмом и идеализмом, то оба эти философские направления оказываются расположенными по обе стороны от этой границы и, следовательно, должны, согласно , находиться вне сознания. Между тем, по самому смыслу того, что из себя представляют материализм и идеализм, они просто-напросто не существуют и не могут существовать вне сознания.
Точно также по самому смыслу того, что из себя представляет граница между материализмом и идеализмом, то, что лежит на этой границе и связывает между собой эти два философские направления, как столь же нетрудно понять (если, разумеется, руководствоваться здравым смыслом), не есть ни само сознание, ни глубинные слои его, ни корень сознания, а есть не что иное, как содержащиеся в сознании противоречие, существующее между материализмом и идеализмом, их несовместимость.
Нечто подобное можно было бы повторить и по поводу того, примем мы или не примем, какой из двух миров классический или квантовый является объективно существующим. Развитие науки свидетельствует о том, что независимо от того, примем мы это или не примем, оба эти мира (и квантовый мир, и классический мир) являются объективно существующими, что свойства материальных объектов и взаимоотношений между ними в этих двух мирах качественно отличаются друг от друга и что сознание является вторичным по отношению к обоим этим мирам, которые существуют до, вне и независимо от него.
Представление о том, что сознание первично потому, что именно в нем появляется классическая картина, также основано на недоразумении. То, что в сознании появляется классическая картина, если о чем-нибудь и свидетельствует, то отнюдь не о его первичности по отношению к классическому миру. Дело в том, что вторичным по отношению к классическому миру является сформировавшийся в нем в процессе фило- и онтогенеза познающий субъект-наблюдатель, о чьем сознании и идет при этом речь, а потому оно оказывается по необходимости вторичным по отношению к классическому миру и именно поэтому в нем как раз и появляется классическая картина. Впрочем, как мы убедились, в нем появляется не только классическая картина, но и квантовая картина и многочисленные отклонения от этих и каких бы то ни было других картин, в том числе и те, с которыми мы сталкиваемся в статье [3].
«Можно предположить, - завершает эту цепь рассуждений , - что, находясь в особом «активном» состоянии, сознание может влиять на вероятности альтернатив. Это может служить объяснением некоторых необычных явлений, происходящих в сознании» [3, с.71]. Я думаю, что единственное возможное объяснение такого предположения - все тот же синдром Хлодвига и обусловленные им отклонения в сознании, которые выводят за пределы его нормального функционирования. Как мне представляется, только в этом случае можно предположить, что, находясь в особом «активном» состоянии сознание может влиять на вероятности альтернатив в квантовом измерении [9].
Есть, правда, еще одно возможное объяснение всех такого рода отклонений в статье [3]. Это весьма широко распространенное в научном сообществе представление, согласно которому современное научное знание несовместимо со здравым смыслом, что оно будто бы в принципе противоречит ему. Между тем это широко распространенное в научном сообществе представление основано на узком понимании здравого смысла, ограничивающем его в области применимости классических, доквантовых представлений об объективной действительности. Освобожденное от этих ограничений научное знание не только не противоречит здравому смыслу, его без него просто-напросто нет и быть не может.
Дело в том, что по самому смыслу сочетания «здравый смысл» речь идет, как нетрудно понять, о нормальном, непатологическом смысле слов, предложений, текстов, адекватно представляющем в них смыслы того, что соответствует им в объективной действительности, и являющемся вследствие этого основанием для нормальной практической и теоретической деятельности людей, о смысле слов, предложений, текстов, свободных от каких бы то ни было социальных и логико-гносеологических патологий [9, с.10], - в полном соответствии с известным определением (Хаксли): «Наука – это просто-напросто хорошо натренированный здравый смысл» [11].
Теперь несколько слов о содержащихся в статье ссылках на ряд известных физиков. Это прежде всего ссылки на и Дж. А. Уилера как на единомышленников автора, которые также представляются мне недостаточно убедительными. Даже в знаменитом сборнике «Роль сознания в физическом мире», специально посвященном этой проблеме, вывод, к которому пришел , состоял в том, что «жизнь и сознание не описываются ни одной из современных физических теорий» [12].
По его мнению, надежды на то, что квантовая механика может стать теорией жизни и сознания, совершенно несостоятельны. Отношение Дж. А. Уилера к обсуждаемой проблеме, как мне представляется, ясно уже из самого заглавия его статьи: «Не сознание, но то, чем отличается явление до и после измерения, - вот основное в квантовом акте наблюдения» [13].
Что же до известной истории с кошкой Э. Шредингера, на которую также ссылается и которая, по его мнению, «явно указывает на то, что вводимое в квантовой механике понятие редукции (селекции) имеет непосредственное отношение к сознанию наблюдателя» [3, с.67], то по этому поводу необходимо заметить следующее. Начну с того, что напомню, о чем, собственно, идет речь в этой истории.
Вот как об этом рассказывает сам Э. Шредингер в книге «Новые пути в физике»: «Посадим кошку в стальной сейф вместе с адской машиной (защищенной от кошки). В счетчике Гейгера положена крупинка радиоактивного вещества, столь малая, что за час может распасться один из атомов, но с той же вероятностью может не распасться ни один. Если атом распадется, то счетчик через реле приведет в действие молоточек, который разобьет колбу с синильной кислотой. Предоставив всю эту систему самой себе в течение часа, мы скажем, что кошка еще жива, если за это время не распался ни один атом. Первый же распад привел бы к отравлению кошки. Ψ-функция всей системы выразила бы это тем, что живая и мертвая кошка (с позволения сказать) смешаны или размазаны в одинаковых пропорциях» [14].
Как нетрудно понять, участие познающего субъекта-наблюдателя состоит здесь прежде всего в игнорировании им качественного отличия участвующей в эксперименте кошки от некоторых других «участников» этой системы. Ψ-функция, о которой идет речь, описывает только участвующие в эксперименте квантовые объекты, обладающие неклассическими, квантовыми свойствами, что, естественно, к кошке никакого отношения не имеет: она как до этого эксперимента, так и в ходе этого эксперимента и после его завершения не обладала и не обладает квантовыми свойствами.
К тому, что происходит с кошкой Э. Шредингера в этом эксперименте, сознание познающего субъекта-наблюдателя также никакого отношения не имеет. Жизнь или смерть кошки никак не зависит от того, наблюдает это участвующий в эксперименте познающий субъект-наблюдатель и что именно происходит при этом с его сознанием. Роль познающего субъекта-наблюдателя в этом эксперименте, как мне представляется, сводится только к констатации самого факта жива или мертва участвующая в нем кошка и в осмыслении того, что и почему с ней произошло, т. е. имеет лишь гносеологический, а отнюдь не онтологический смысл.
И последние два обстоятельства, на которые необходимо в этой связи обратить внимание (хотя о них, как мне представляется, вполне резонно можно было бы сказать словами известной английской поговорки the last but not the least). Первое из них состоит в том, что, как подчеркивается в статье [3], в квантовом измерении «глаз, нервы и мозг наблюдателя… подчиняются законам квантовой механики, тогда как классическое описание их поведения является приближенным» [3, с.66]. Как уже было отмечено выше, глаза, нервы и мозг познающего субъекта-наблюдателя не подчиняются законам квантовой механики. Что же до того, что в отличие от квантово-механического классическое описание их поведения является приближенным, то в основе этого утверждения, как нетрудно понять, лежит господствующее в научном общественном мнении представление о связывающем оба эти описания принципе соответствия.
Это – представление о том, что старые теории «сохраняют свое значение для прежней области явлений как предельная форма и частный случай новых теорий. Выводы новых теорий в той области, где была справедлива старая «классическая» теория, переходят в выводы классических теорий; математический аппарат, содержащий некий характеристический параметр, значения которого различны в старой и новой области явлений, при надлежащем значении характеристического параметра переходит в математический аппарат старой теории» [15].
Между тем, как нетрудно понять, верно в этом принципе лишь то, что старые теории сохраняют свое значение для прежней области явлений. Все же остальное, о чем говорится в нем, нуждается в определенной коррекции. В основном математический аппарат квантовой механики действительно переходит в математический аппарат классической физики при стремящемся к нулю (где - постоянная М. Планка, деленная на 2p). Однако, скажем, принцип суперпозиции волновых функций, о котором так много говорится в статье , никак не затрагивается этим предельным переходом.
Я уже не говорю об утверждении о том, что старые теории «сохраняют свое значение для прежней области явлений как …частный случай новых теорий»: оно, как столь же нетрудно понять, совершенно не соответствует действительности [16;17]. Так как ни глаза, ни нервы, ни мозг познающего субъекта-наблюдателя не обладают квантовыми свойствами и не подчиняются законам квантовой механики, приближенным оказывается лишь предельный переход предполагаемого автором статьи [3] их квантово-механического описания при стремящемся к нулю, а отнюдь не классическое описание их поведения.
Второе, на что в связи со всеми этим необходимо обратить внимание, - это отстаиваемый в статье тезис, согласно которому для понимания того, что происходит в квантовом измерении, «требуется явным образом включить в рассмотрение не только саму измеряемую систему, производящий измерение прибор и физическое тело наблюдателя, но и сознание наблюдателя» [3]. К тому, что было уже сказано по этому поводу ранее о физическом теле познающего субъекта-наблюдателя, о его глазах, нервах и мозге и об участии его сознания в квантовом измерении, необходимо добавить одно принципиальное, на мой взгляд, уточнение.
Оно состоит в том, что, как это не покажется парадоксальным на первый взгляд, производящий измерение прибор также может не иметь никакого отношения ни к физическому телу познающего субъекта-наблюдателя, ни к его сознанию. Более того, он вовсе не обязательно представляет некоторую физическую ситуацию, искусственно создаваемую познающим субъектом-наблюдателем. Дело в том, что то, что происходит в квантовом измерении, есть не что иное как переход неклассических, квантовых свойств объектов в их неквантовые, классические проекции на производящий измерение прибор. В каждом из этих случаев то, что мы характеризуем как производящий измерение прибор, представляет собой некоторую физическую ситуацию, которая существует объективно реально, вне и независимо от какой бы то ни было деятельности познающего субъекта-наблюдателя, независимо от его физического тела и от его сознания и которую познающий субъект-наблюдатель также может создавать искусственно.
Тот факт, что в результате наблюдения с помощью производящего измерения прибора квантовый объект, скажем, с определенной вероятностью окажется в некотором месте, не зависит от того, существует соответствующая физическая ситуация объективно реально, вне и независимо от деятельности познающего субъекта-наблюдателя или же она создана им искусственно. Как совершенно справедливо писал в уже цитированной мною статье «Об интерпретации квантовой механики»: «Совершенно несущественно, сделан ли «прибор» человеческими руками или он представляет естественное, удобное для наблюдения (если есть познающий субъект-наблюдатель. - Р. А.) сочетание внешних условий» [6, с.219].
Если вспомнить слова Н. Заболоцкого, фигурирующие в качестве эпиграфа к этой статье, можно было бы сказать, что два мира есть у человека не только в том смысле, который имел в виду Н. Заболоцкий, но и в том смысле, что объективная действительность, природа представляет собой сочетание двух миров – квантового и классического. Второй из них и есть тот мир, который нас творил, в котором как в фило-, так и в онтогенезе формировались и физическое тело познающего субъекта-наблюдателя, его глаза, нервы и мозг, и его сознание.
Что же до первого из этих двух миров, то в соответствии с современными космологическими представлениями он как раз и есть тот квантовый мир – та ранняя Вселенная, которая сформировалась непосредственно после Big Bang`a - Большого взрыва и которая творила второй из этих двух миров вследствие осуществившегося в ходе ее эволюции естественного перехода квантовой области в область применимости классической физики, квантового мира в классический мир, который, в свою очередь, нас творил и в котором поэтому существует познающий субъект-наблюдатель, существуют его глаза, нервы, мозг и его сознание.
Завершая рассказ о тех мирах, которые есть у человека, о взаимоотношении между ними как в процессе квантового измерения, так и в процессе эволюции Вселенной, о той роли, которую играют познающий субъект-наблюдатель, его физическое тело и его сознание в том и другом процессе, и об интерпретации каждой из этих ролей в статье [3], я хотел бы напомнить в заключение, что одним из наиболее последовательных оппонентов такого рода интерпретации того, что происходит со свойствами материальных объектов в квантовом измерении, того, что происходит при этом с их состоянием, был А. Эйнштейн.
Он неоднократно подчеркивал, что сторонники такого представления о роли познающего субъекта-наблюдателя, его сознания «постижение природы как объективной реальности объявляют устарелым предрассудком, превращая в теории квант нужду в добродетель. Люди более подвержены внушению, чем лошади, и в каждом периоде доминирует мода. Но большинство не видит властвующую над ними тиранию» [18]. Даже в своем последнем докладе, который А. Эйнштейн сделал почти за год до своей смерти, он вновь и вновь в который уже раз говорил об этом. «Последний доклад он сделал 14 апреля 1954 года – почти за год до своей смерти… - вспоминает Дж. А. Уилер. – «Если кто-нибудь – хотя бы мышь – наблюдает Вселенную, - спрашивал он с увлечением, - изменяет ли это состояние Вселенной?» [19].
Вывод, к которому я прихожу, состоит в том,
1) что два мира есть у человека не только в том смысле, который имел в виду Н. Заболоцкий, но и в том смысле, что есть два компонента Вселенной – квантовый и классический мир;
2) что на ранней стадии эволюции непосредственно после Big Bang`a - Большого взрыва осуществляется превращение первого из них во второй, в котором в процессе фило - и онтогенеза формируется познающий субъект-наблюдатель;
3) что сознание познающего субъекта-наблюдателя является вследствие этого вторичным по отношению к обоим этим мирам и что его участие в том, что происходит в каждом из них и в переходах первого во второй (как в квантовом измерении, так и в процессе эволюции Вселенной), имеет лишь гносеологический, а отнюдь не онтологический смысл;
4) что постольку познание свойств квантовых объектов с необходимостью осуществляется лишь через посредство их классических проекций, являющихся элементами не квантового, а классического мира, то, как совершенно справедливо подчеркивал , по – прежнему «отношения субъекта и объекта в этом смысле остаются отношениями субъекта и объекта, характерными для физики классической» [20].
5) что подход ко всем этим проблемам и прежде всего его понимание той роли, которую играют глаза, нервы, мозг и сознание познающего субъекта-наблюдателя в квантовом измерении и во взаимоотношении, существующем между квантовым и классическим компонентами Вселенной, представляют собой то, что может быть охарактеризовано как некий «символ веры», как подход и понимание, руководствуясь которыми (как писал в свое время Луи де Бройль), «мы с неизбежностью приходим к «субъективистской» интерпретации, которая с большей или меньшей степенью явности отвергает объективность физического мира, достойным сожаления образом поддается «философскому» пустословию» [21].
Примечания
1. См. , Баксанский в эпистемологии и хорошо забытое старое // Вопросы философии, 2004, №5, с.99.
2. См. К проблеме пространственно-временных и причинных отношений в квантовой физике // Вопросы философии, 1984, №4, с.95; Он же. Квантовый парадокс Зенона // Природа, 1992, №12, с.76; Zollman D. A., Sanjay R. N., Hogg K. Quantum mechanics for everyone // American journal of physics, 2002, v. 70, № 3, p. 252.
3. Менский механика, сознание и мост между двумя культурами // Вопросы философии, 2004, №6, с.64.
4. о необычной эпохе. М., 1990, с.19; см. об этом более подробно: Mehra J., Rechenberg H. The historical development of quantum theory. № 4, 1982, v.4, p. 129-130.
5. См. Аронов парадигма и реальность // Логика, методология и философия науки. VIII. М., Обнинск, 1995, с.14.
6. Об интерпретации квантовой механики // Философские проблемы современного естествознания. М., 1959, с. 222-223.
7. Физика и философия. Часть и целое. М., 1989, с.21; см. в этой связи: Аронов смысла в контексте // Вопросы философии, 1999, №6, с.133.
8. См. Об основаниях «нового способа мышления о явлениях природы» // Вопросы философии, 2001, №5, с.149.
9. См. Аронов основания математики и синдром Хлодвига // Природа, 1992, №3, с.87; Он же. Синдром Хлодвига и интерпретация научного знания // Вопросы философии, 2004, № 9, с.170.
10. См. , Шемякинский -гносеологические патологии и амбивалентность физического познания // Вопросы философии, 2002, №1, с.90.
11. Цит. по: Суперсила. М., 1989, с.28
12. The role of consciousness in the physical world. Jahn R. C. Boulder, 1981, p.9.
13. Wheeler J. A. Not consciousness but the distinction between the probe and the probed as central to the elemental quantum act of observation // Ibid, p.87; см. в этой связи: К проблеме вездесущности сознания // Вопросы философии, 1995, №3, с.182.
14. Новые пути в физике. М., 1971, с. 78-79; см. в этой связи: Аронов о физике // Вопросы истории естествознания и техники, 1983, № 2, с.174.
15. Кузнецов соответствия в современной физике и его философское значение. М.-Л., 1948, с.114; см. также: Методологические принципы физики. М., 1975; Овчинников теоретизации знания. М., 1996.
16. См. Кард несоответствия // Методологические вопросы физики. Тарту, 1975, с.21; см. в этой связи: Аронов пространственно-временной структуры микромира // Философские вопросы квантовой физики. М., 1970, с.226.
17. См. Аронов абсурда: нужен ли он современной физике? // Вопросы философии, 1997, № 12, с.41-42.
18. Из переписки Эйнштейна. Письма Эйнштейна к Соловину // Эйнштейновский сборник, 1967. М., 1967, с.15; см. в этой связи: , , Мицкевич материализма и диалектики в формировании философских взглядов А. Эйнштейна // Вопросы философии, 1979, № 11, с.56; , Пахомов и физика в дискуссиях Н. Бора и А. Эйнштейна // Там же, 1985, № 10, с.59; Аронов и историко-научные мифы об А. Эйнштейне // Там же, 2003, №4, с. 77.
19. Уилер Дж. А. Эйнштейн: что он хотел // Проблемы физики: классика и современность. М., 1982, с. 68; см. также: , Баксанский стратегии А. Эйнштейна // Вопросы философии, 2005, № 3, с.
20. О трех интерпретациях квантовой механики. М., 1991, с.4.
21. Бройль неопределенностей Гейзенберга и вероятностная интерпретация волновой механики. М., 1986, с.292.
В статье дан анализ различных интерпретаций роли сознания в квантовом мире.
The article contains the analysis of different interpretations of the role of consciousness in quantum world.
