Моя жизнь - каратэ (стр. 2 )

Далее я хотел бы немного рассказать об учителях и наставниках. Я не только наблюдал их поединки, но и на себе прочувствовал, что такое настоящее мастерство.

Не успел я поступить в школу, как подошло время экзаменов на десятый кю и первый дан. Тогда мне глубо­ко врезался в память поединок наставника Окада Хиро-фуми. Даже я, новичок, увидев этот поединок, глубоко осознал, что такое настоящий бой, да и само по себе каратэ. Этим боем можно было любоваться, как картиной, но в то же время он был жесток, как бой тигра с драконом. Я был потрясен. Если не ошибаюсь, тогда его противником был наставник Накамура Тадаси.

Они спокойно стали в стойки и вдруг начали двигать­ся, медленно описывая круги, словно дикие звери, злоб­но смотрящие друг на друга. Как только их руки соприкасались, уже нельзя было сказать, кто первый атако­вал, это был электрический разряд. Так они то сходи­лись, и, нанеся несколько молниеносных ударов, тут же расходились, то снова начинали медленно двигаться по кругу. Это был турнир настоящих мастеров боевого ис­кусства. Наставник Окада тогда имел второй дан.

Окада был небольшим, но хорошо сложенным, его блоки и удары были красивы, словно нарисованные на картине. В то время в зале Оямы практически все цвет­ные пояса были очень сильны в базовой технике (яп. кихон) и ката, но всем было очевидно, что сравниться с ним в этом никто не может. Особенно поражала скорость и точность его движений. Сейчас стоит мне увидеть какой-нибудь спарринг на соревнованиях по каратэ или же, когда меня самого просят продемонстрировать, как следует вести бой, я всегда вспоминаю этот спарринг на­ставника Окады.

Учитель Куродзаки — мастер удара левый кокэн

Я также не могу забыть технику ведения боя учителя Куродзаки Кэндзи. О мастере Куродзаки часто слышал от Учителя Ояма, о его мощи, выдающейся силе духа, но не поверил глазам своим, когда увидел его в поединке. Партнером учителя Куродзаки был наш наставник Васи-тани, имевший тогда первый кю. Он был довольно круп­ным и считался очень сильным бойцом. Но даже Васита-ни не устоял перед левым кокэн учителя Куродзаки. Все эти три минуты Куродзаки гонял его по залу так, что Васитани не знал, куда деться.

Перед началом поединка учитель Куродзаки прини­мал следующую позу: он заводил левую руку за спину, а открытой правой рукой прикрывал лицо, согласитесь, что это выглядело довольно странно. Затем он позволял партнеру нанести несколько ударов и тут же контратако­вал левой рукой, заведенной за спину. Все это представ­ляло собой ужасающее зрелище. Он, как говорится, "жертвовал малым ради большого". Давая противнику себя бить, он атаковал с удвоенной силой, нанося еще более сокрушительные удары. Это был верх совершенст­ва. Конечно, обычному человеку такое не под силу.

Правда, когда у меня был еще белый пояс, я несколь­ко раз пытался подражать стойке учителя Куродзаки, но бывал тут же бит и чаще стонал от боли, чем успевал применить удар левый кокэн. Нечего и говорить, что после этого я больше не пытался применять этот прием.

Когда у меня был белый пояс, Куродзаки часто подзы­вал меня к себе и начинал наносить удары в живот. Про­исходило это примерно так: он меня звал, и я, крикнув в ответ "ОС", бежал к учителю. Как только я становился перед ним, учитель, не сказав ни слова, бил меня в живот. Конечно, он бил не во всю мощь, но даже от лег­ких его ударов меня отбрасывало назад и перехватывало дыхание. Когда я инстинктивно начинал прикрывать живот руками, учитель брал меня за руки, ставил по стойке смирно и продолжал бить. Бывало даже, что он закладывал мне между пальцами карандаши и сжимал руку.

Тогда учитель Куродзаки часто говорил мне: "Познай свой предел!". Именно после того, как ты поймешь, что достиг предела своих возможностей, вот тогда-то и воз­никнет сила, которая поможет его преодолеть. Я слы­шал, что с этой целью учитель многие часы бил в маки-вару, связывал в пучок благовонные палочки и тушил их о свои руки; он занимался такой физической закал­кой, что и подумать страшно, буквально чуть не закапы­вая себя живьем в землю.

Куродзаки считал, что привыкание к боли — это один из видов самосовершенствования — сюгё. Но тогда я еще не очень хорошо понимал, что он имеет в виду, и часто бывало, у меня сердце сжималось, стоило услышать, что учитель Куродзаки называет мое имя. При этом он часто говорил: "Ты будешь сильным бойцом". Сейчас я не могу вспоминать о том времени без улыбки, но тогда я сомневался — действительно ли все это поможет мне стать сильным.

В настоящее время учитель Куродзаки является прези­дентом Федерации Новых Боевых Искусств "Синкаку-тодзюцу". Он воспитал таких известных бойцов кикбок­са, как Фудзивара, Сима и многих других.

Прямой удар ногой учителя Ясуда – нокаут с оповещением

Далее я хочу немного рассказать о мастере Ясуда Эйдзи.

Ясуда, когда-то начинал с Сётокан каратэ еще в уни­верситете Гакусюин, но уже давно тренировался под ру­ководством Учителя Оямы. Говорят, что в резкости при­емов ему не было равных. Сила его удара маэгэри1 стала легендой. От своих наставников я слышал, что даже учи­тель Куродзаки, которого считали ужасным в бою, в поединке уступал пальму первенства учителю Ясуда. Рассказывали, что как-то в районе Синдзюку на него напала банда больше десяти человек, и он, играя, разбро­сал всех, причем большую часть отправил в больницу. Мы, белые пояса, очень часто горячо спорили между собой о легендарной силе учителя Ясуда. Да и наши наставники тоже нередко поговаривали и о стойке учите­ля Ясуда, и о его удивительном мастерстве. Все сходи­лись в одном — он силен в ударах ногами. Удивитель­ным было то, что он наносил удар не ногой, стоявшей на изготовке сзади, а именно ногой, стоящей впереди. Гово­рят, что от одного этого удара партнер просто улетал. В спарринге он специально предупреждал партнера: «Бью "прямой"!» и после этого наносил маэгэри. Ни один чело­век не мог устоять против этого удара, его просто сносило. И я, наслушавшись этих рассказов, сам стал надевать же­лезные гэта и в стойке кокуцу до изнеможения отраба­тывал прямой удар впереди стоящей ногой.

Когда я поступил в школу к Ояме, Ясуда-сэнсэй уже не ходил в зал, но все же изредка появлялся на сборах. И тогда часто из угла — я следил за каждым его движением. Он не был крупным, а уж тем более жестким, скорее был щеголеватым, но нижняя часть тела была весьма мощной. Особенно бедра. Мне казалось, что этот леген­дарный удар маэгэри получался у него за счет устойчи­вости нижней части тела.

Головокружительный калейдоскоп приемов учителя Исибаси

Еще я бы хотел рассказать об учителе Исибаси Масаси.

Учитель Исибаси начинал каратэ со стиля годзю-рю и был главным тренером отделения каратэ на факультете искусств университета Нихон. У Учителя Ояма он зани­мал пост главного наставника (сихан-дай). Когда я по­ступил в школу Оямы, он не появлялся в зале, но потом, после переезда школы в здание современного Кёкусин-кай, некоторое время там преподавал. Тогда у меня был четвертый кю, и я носил зеленый пояс. Иногда я садился рядом с наставником Одзавои Ичиро и слушал его беседы с другими черными поясами, от них-то впервые и узнал о существовании учителя Исибаси.

Одзава в то время имел первый дан, был очень талантли­вым и особо известным силой ударов ногами (маэгэри) и прямых ударов кулаком (сэйкэн-дзуки). Как-то раз я стал свидетелем беседы между Одзавои и другим черным поясом, вернее меня привлекла фраза Одзавы — "сил моих больше нет". Я прислушался к разговору и понял, что причиной этому был учитель Исибаси, работавший тогда одним из заместителей Оямы. Тогда же я узнал, что последнее время он вновь начал появляться в зале. Как оказалось, после поединка с Исибаси, Одзава совсем по­терял уверенность в себе. Он говорил: "Только пытаешься нанести ему прямой удар кулаком, как он его блокирует и тут же другой рукой наносит прямой удар тыльной стороной кулака — уракэн. Причем совершенно невоз­можно заметить, как он это делает".

Тогда я с некоторым восхищением подумал, неужели есть и такие мастера? Врожденное любопытство играло свою роль, и я искал случая как можно скорее встретиться с учителем Исибаси.

Я решил, что по воскресеньям буду приходить в зал после того, как все разойдутся, и тренироваться самосто­ятельно. Как-то раз, после утренней тренировки, я, как обычно, часа в три или четыре пришел в зал и там вдруг увидел учителя Исибаси, тренировавшегося в одиночест­ве. Он ничем не походил на каратиста. Это был худоща­вый, высокого роста человек. Но меня удивило, с какой легкостью он, лежа на скамейке, поднимает 70—80-ки­лограммовую штангу. Я тут же понял, что это и есть Исибаси, так как раньше слышал об этом феномене от Од завы. Я смущенно с ним поздоровался и только начал тихонько тренироваться в углу зала, как мастер подо­звал меня к себе.

Спросив как меня зовут, он тут же весело восклик­нул: "А Рояма-кун, ну что, может поработаем?" и сразу же предложил мне стать его партнером в спарринге. Мас­тер Исибаси был худощавым и очень гибким, что пре­красно использовал в своей технике. Не успел я опом­ниться, как он нанес мне прямой удар ногой (маэ-гэри) и из него, тут же вывернув ногу, провел круговой (маваси-гэри) в голову. Пропустить такой удар в самом начале спарринга?! Я совершенно растерялся. Однако характер у него был очень мягкий, он тут же бросился ко мне и обеспокоенно спросил: "Ты как, в порядке?" В дальней­шем я много раз слышал эти слова, которые он произносил с какой-то особенной интонацией. Они и для меня стали излюбленным выражением. Когда я работал в спарринге с другими учениками, и мой удар проходил, эти слова вырывались сами собой.

Как только наступало воскресение, я шел в зал, куда в то же время приходил учитель Исибаси, и становился его партнером. Поединок мастер Исибаси проводил так, как и говорил Одзава. Он блокировал мой удар и тут же наносил ответный. Он не принимал атаки на себя, как это делал Куродзаки, а пользуясь гибкостью своего тела, то отклонялся назад, то уходил в сторону.

Я даже себе не представлял, на чем его можно было поймать. За его движениями совершенно невозможно было уследить. Если атакуешь прямо, он отпрыгивает в сторону; отходишь назад, он тут же наступает. В общем, я чувст­вовал себя марионеткой в его руках. Несчетное количество раз руки и ноги мастера гладили меня по лицу. Но вмес­те с тем, каждый раз, когда мы заканчивали поединок, он всегда меня поправлял: "Вот это ты делал неправильно, лучше было бы сделать вот так". Мне, кажется, если бы не было этих тренировок с Исибаси, то потом я не смог бы в совершенстве овладеть круговым ударом ногой в голову.