Моя жизнь - каратэ (стр. 6 )

В зале на втором этаже утренняя тренировка уже' закончилась, но человек десять бойцов еще продолжали тренироваться самостоятельно. Они не обращали на нас внимания. Я подумал — не стоит им мешать — и решил провести спарринг в зале на первом этаже. Вероятно, это "не стоит им мешать" неплохо звучит, но тогда у меня в голове промелькнула мысль, а вдруг я инструктор, купа­ющийся в лучах славы, предстану перед всеми в непри­глядном виде. Скорее всего, поэтому я и выбрал зал на первом этаже. Итак, мы спустились на первый этаж, заперли дверь и остались один на один.

Бой с Калленбахом

С первого взгляда уже было понятно, что сейчас на­чнется смертельная схватка и ограничений по времени не будет. С момента моего поступления в Кёкусинкай прошло четыре года. Я был вышколен многочисленными наставниками и учителями и прошел через многие испы­тания, имел непоколебимую уверенность в своих силах и закаленный дух. Но настоящие испытания должны были начаться имен­но сейчас. С этого момента наступала новая фаза для воина, посвятившего всю жизнь каратэ.

То, что я сейчас собой представляю, — результат того поединка. Он глубоко врезался в мою память. Вероятно, эти воспоминания останутся со мной на всю жизнь, пока я буду заниматься каратэ.

Итак, оставшись вдвоем, мы поклонились алтарю в углу зала и стали в стойки. Как я уже говорил раньше, моим коньком были левый и правый мавасигэри в голову и удар в пах (кинтэкигэри). Но как только мы приняли исходную позицию, мне стало не по себе. У Калленбаха рост был 190 сантиметров, он и так выглядел больше обычных людей, а в форме он вообще казался велика­ном, головой касающимся туч. Что тут говорить об ударе ногой в голову! Да если бы я и подпрыгнул, то не смог бы даже рукой достать до его лица. К тому же паховая область была крепко-накрепко закрыта толстыми ляжками. Я тогда подумал, что по сравнению с ним выгляжу цикадой, сидящей на огромном дереве.

Начался спарринг. Минут через пять, десять с меня уже градом катил пот. Холодный пот. Тогда я впервые узнал, что это такое.

Калленбах, прикрывая лицо и пах, подходил все ближе и ближе. Я потихоньку отступал назад и вскоре оказался прижатым к стене зала. И тут я понял, что дальше отсту­пать некуда. Я решил атаковать. Это был отчаянный шаг. В такой ситуации уже было понятно, что моя атака не окажет на моего противника никакого действия. Ни удары ногами, ни удары руками не давали эффекта. Более того, он постоянно наносил мне удары ногой из кокуцу-дачи, от которых я далеко отлетал назад. Его обе руки постоянно работали, нанося прямые удары сэйкэн-дзуки, эти движения были похожи на работу поршней огромной машины.

Скорость его движений действительно была несоизме­рима с размерами его тела. Я для него был просто мешком с песком. С каждой его атакой мне все труднее ста­новилось дышать. Я уже не мог стоять на ногах.

Я перестал что-либо соображать и впал в отчаяние. Моя техника не давала никакого эффекта. Тогда я на­гнул голову и отчаянно бросился на него. Мы начали бороться. Но я не учел одного, мой противник имел то ли третий, то ли четвертый дан по дзюдо. Он легонько под­цепил меня за ногу, я взлетел, как пушинка и, описав в воздухе круг, шлепнулся на пол, а Калленбах перешел на борьбу в партере. На меня сверху упала туша весом более 100 килограммов. Я просто ерзал под ним и мне больше ничего не оставалось, как сказать: "Маитта" — сдаюсь.

Так повторялось несколько раз. За это время я сда­вался раза три или четыре, уже совершенно не чувство­вал своего тела и чуть ли не терял сознания. От этих падений у меня так перехватывало дыхание, что я чуть не задыхался. Тело стало совсем чужим, я оказался в со­вершенно безвыходном положении. Куда делась моя уве­ренность обладателя второго дана по Кёкусин-каратэ и тщеславие инструктора штаб-квартиры. С каждым паде­нием на пол и самоуверенность, и тщеславие, кружась, падали на пол вместе с пылью.

Однако, к моему удивлению, через некоторое время это меня совершенно перестало беспокоить. Я стал ко всему безразличен. Даже страх смерти покинул меня. И именно в этот момент раздался голос кого-то из служащих Кёкусинкай: "Рояма-сан, Вас зовет к себе Учитель Ояма". На этом наша борьба закончилась. Я уже не помню, по какому поводу меня вызвал к себе Учитель. Вернее не "не помню", а просто после боя с Калленбахом у меня голова совершенно не работала, и я абсолютно не пони­мал, что мне говорит Учитель.

Слезы позора

После разговора с Оямой я немного пришел в себя, и тогда у меня сами собой потекли слезы. Это были слезы позора и слезы от чувства поражения, слезы от полного разочарования в себе. Силы покинули меня, я не мог даже стоять на ногах. Мое сознание было затуманено, я совершенно не понимал, где я и что со мной происходит. В моей голове, как в калейдоскопе, просто что-то враща­лось и вращалось.

После поступления в Кёкусинкай я прошел через раз­ные испытания, отточил технику, закалил дух. Я был совершенно уверен в себе. Но этот бой до основания раз­рушил и мои понятия о каратэ, и мою абсолютную уве­ренность в себе. Все это в один миг стало лопаться, как мыльные пузыри — бах, бах, бах...

После этого случая перед глазами у меня стала черная стена. Мне уже ничего не хотелось. Я даже не мог есть. Каждый раз, когда я вспоминал об этом бое, по моему телу пробегала дрожь. Чем больше об этом думал, тем хуже мне становилось. Я совершенно потерял интерес к жизни, я просто проваливался и проваливался в бездон­ную пропасть. Тогда я много раз думал, что с этим горем не может сравниться даже несчастная любовь.

В таком состоянии я находился примерно месяц. Но что удивительно, время уносит все. Боль моя начала потихоньку проходить, и я немного воспрял духом. В один из таких дней я решил полностью пересмотреть внутреннее состояние и то, как я до этого занимался. Но чем больше я анализировал, тем меньше понимал. Мне стало казаться, что весь мой путь, пройденный до этого, был одной большой ошибкой. Вот тогда-то и встал во­прос: "Так, все-таки, что же такое каратэ?"

Заключение

Я изучаю каратэ вот уже 18 лет. Сейчас я понимаю, как долог был этот путь тяжелых испытаний, но вместе с тем, мне кажется, что это время пролетело как один миг. Чем же я занимался все эти 18 лет? Я стремился к силе. Меня влекла сила. Это был долгий процесс поисков ис­тинной силы и попыток ее осознания. И все эти долгие годы, все эти 18 лет были направлены только на это, и все вытекает отсюда.

Я не намерен в этой книге излагать теорию жизни. Я просто хочу сказать о том, что даже небольшой человек все же может одним ударом убить крупного мужчину, в несколько раз больше его самого; о том, что с годами можно достичь мастерства и продолжать совершенство­ваться дальше. В этом и состоит очарование каратэ, нет, не каратэ, а Будо — пути воина. До конца посвятить себя учению. Конечно, процесс постижения пути весьма тру­ден. Идущему этим путем может даже придется претер­петь такие испытания, что и представить себе нельзя. Однако учение само по себе — это не только страдания, важно в нем найти удовольствие, мечту, надежду, и про­должать, продолжать. Для этого нужно иметь конкрет­ную цель, искать и верить.

Я думаю, что любой человек начинает учиться, пото­му что ему это нравится. Вероятно, существуют люди, которые начинают и по другой причине. Но так или иначе, одного интереса и любопытства недостаточно для того, что бы продолжать. Можно прозаниматься два или три года, а потом бросить, и в результате ничего не останется. Мотивы становления на этот путь могут быть раз­ными, но самое главное — это твердо верить в себя, и все усилия направлять на достижение цели.

Сейчас для нас важно не узнавать, а приобретать, по­лучать не поверхностные знания, а постигать. Не кажет­ся ли вам, что это является общим принципом для любо­го пути?

Мудрецы говорят: "Любое мастерство откроется тому, кто старается, и более того, старающемуся открывается и высшее".

Следует помнить, что отдавая предпочтение ориги­нальным, броским движениям и заучивая лишь только поверхностную форму, никогда не достигнешь результа­та. Такие люди лишь порождают социальные проблемы. Они просто расписывают свои достоинства, а в результа­те порождают безрассудное насилие.

Я за эти 18 лет приобрел огромный личный опыт и занимался этим не из простого любопытства. Я вплотную соприкоснулся с силой, как таковой.

С самого детства я был слаб и беспомощен. Тогда я стремился познать каратэ, с помощью которого малень­кий мог бы победить большого, один мог бы устоять перед десятком противников, другими словами я хотел приобрести силу саму по себе.

Однако и взгляд на силу у меня изменился. Он и дол­жен был измениться. Не будет преувеличением сказать, что именно "смертельный" поединок с голландцем Кал-ленбахом, приехавшим из Голландии коренным образом изменил мой взгляд на Будо. Я был физически слабым, но во мне пылал боевой дух, и я всей душой отдался развитию физической силы. Я собирался таким образом разрешить все проблемы. Конечно же, развитие физичес­кой силы очень важно. Набрать физическую силу, этим оживить технику. Только тогда это можно будет назвать будзюцу.

Однако бой с Калленбахом подвел итог. Я тогда хоро­шо осознал предел набора физической силы. После того, как громила Калленбах побил меня, мне оставалось только смириться, я понял, что никогда не выиграю у человека, физически сильнее меня.

Тогда у меня разболелась поясница, и я уже не мог тренироваться во всю силу. Кроме того, понятно, что, сколько ни развивай физическую силу, с годами ее все равно потеряешь. Мне даже казалось, что все рассказы о великих мастерах Будо, которые я раньше слышал, на­пример, как маленький старичок в мгновение ока пова­лил огромного богатыря, абсолютная ложь. Я глубоко страдал и уже собирался все бросить, как мне посчастли­вилось встретиться с силой "КИ". Тогда мне показалось, что я купаюсь в лучах солнечного света. Познав силу "КИ", можно противостоять любой физической силе! И когда я это узнал, то почувствовал неописуемую радость.

Без преувеличения скажу, что мой жизненный путь в каратэ-до начался именно с этого момента. Я всей душой отдался учению. Силу саму по себе я просто заменил силой "КИ" и так шаг за шагом шел к цели. Однако чем больше я углублялся в учение, тем больше понимал его безграничность. Я обратил внимание на то, что место, куда я стремился, похоже на сатори практикуемое в дзэн, где путь просветления постигается через самопо­знание или через познание сути десяти тысяч вещей. Нет, правильнее будет сказать, что это одно и то же. Раньше я признавал только силу и теперь впервые смог познать истину.

Я изумился, когда понял, что такое состояние дейст­вительно существует. Это состояние пленило меня. Оно притягивало, как влечет к себе бездна. Это состояние выше, чем радость. Это то, ради чего стоит жить. И совершенно естественно, что целью моей жизни стало именно это. Сейчас каратэ для меня — это сама моя жизнь. Просветление в искусстве — это не что иное, как просветление души, просветление самой жизни.

У меня есть вера. Я убежден, что обязательно достиг­ну цели. Может быть, это похоже на упрямство. Однако чем дальше цель, тем с большим самозабвением следует к ней идти. Я думаю, что мои убеждения не изменятся и в будущем.

Вся моя жизнь, все мои помыслы направлены на ка­ратэ и я буду продолжать совершенствоваться на пути Кёкусин — Пути Предельной Истины.

1980 год, ранняя осень Рояма Хацуо

От переводчика

С учителем Рояма я встретился впервые, когда он приезжал в Киев с командой черных поясов демонстрировать Кёкусин-каратэ. С тех пор и началось наше знакомство.

Далее, позвольте мне рассказать об одном эпизоде, который я помню и по сей день.

Лет десять назад, я с семьей Роямы ездил отдыхать к морю. У него было двое детей. Старшему сыну Хадзимэ — лет восемь, а дочке Юки — около трех. Они как все обычные дети бегали с утра до вечера, не давая нам покоя, и Рояма по несколько раз в день подзывал их к себе, сажал в Дзадзэн и командовал: "Мокусо!" (сосредоточиться). С этого момента дети как бы превращались в маленькие статуэтки Будды. Они закрывали глаза и так спокойно сидели, пока отец им не говорил: "Мокусо ямэ!" — "Закончить!", и после этих слов они снова превращались в обычных детей, вскаки­вали и продолжали бегать с удвоенной энергией. И что меня удиви­ло — мы пробыли на море около двух недель, и за это время я ни разу не видел, чтобы кто-то из них плакал или капризничал.

Тогда Рояма мне сказал: "Я просто вижу момент, когда у них иссякает энергия, а когда ребенок устает, он начинает капризни­чать, и я просто с помощью дзен восстанавливаю энергетический баланс, вот и все".

Помню, тогда я спросил у Хадзимэ — хочет ли он, как и его папа, заниматься каратэ, на что он ответил: "Мне даже жука задавить жалко, как же я могу бить человека".

От Хацуо Рояма часто можно услышать фразу: "Обычно воина представляют, идущим с оружием в руках, однако путь Будо учит тому, как не дать воину его применить. Сила и доброта лежат в основе каратэ, предназначенного не убивать, а защищать слабого".

Хадзимэ все же пошел по стопам отца и сейчас имеет черный пояс по Кёкусин каратэ. К тому же он поступил в университет и говорит, что хочет стать юристом. Иногда я думаю, может быть, именно эта фраза и изменила его взгляд на каратэ.

Я думаю, каждый прочитавший эту книгу, тоже, в какой-то мере, познакомится с автором — настоящим мастером, из тех, кто так редок в наше время.