Сокровища непобедимой Армады (стр. 2 )

Елизавета в отместку арестовала все испанские купеческие суда, оказавшиеся в британских водах.

Филипп за это конфисковал английские корабли, стоявшие в его портах, а их экипажи отправил в цепях на галеры.

Елизавета в ответ посадила в тюрьму испанского посла.

Начались затяжные переговоры, но Филипп так никогда больше и не увидел своих дукатов.

Вражда вновь всколыхнулась в 1580 году. Филипп и римский папа тайно помогали деньгами и оружием ирландским повстанцам. Когда мятежный граф Десмонд разбил при Глен-Мэлере войска британского лорда-наместника, обрадованный Филипп послал ему на помощь несколько сот человек. Английская армия встретила их в месте высадки и перебила всех до одного. Филиппу пришлось смолчать — ведь официально он не был в состоянии войны с Елизаветой. Странно, ответил он английскому послу, эти солдаты говорили по-испански? Удивительно, откуда бы им взяться в Ирландии. Он, во всяком случае, о сем ничего не ведает.

В 1583 году Елизавета выгнала из Лондона испанского посла дона Бернардино де Мендосу: явные улики свидетельствовали о том, что тот замешан в заговоре Трогмортона, замышлявшего убийство королевы. Филипп, оскорбившись, бросил в тюрьму всех англичан, находившихся в Испании, конфисковал их имущество и запретил всякую торговлю между двумя странами.

Но два года спустя Испанию поразил страшный голод. Пришлось королю выправить по всей форме пропуск для нескольких английских купцов, которые должны были доставить из Европы хлеб. Но едва флотилия торговых судов вошла в Лиссабон, как по приказу короля груз был захвачен, а матросы отправлены на галеры. Одному-единственному кораблю удалось вырваться: экипаж побросал в море испанских солдат, поднявшихся на борт в одежде торговцев фруктами, и поднял паруса. Он-то и доставил тяжкую весть в Лондон: король Испании изменил своему слову.

Ответом была массированная атака английских приватиров на порты и корабли Филиппа в разных концах империи. Собственно, эти нападения не прекращались все пятнадцать лет, что тянулась вражда. Приватирские суда снаряжались на деньги королевы, ее министров и придворных фаворитов. Британские оводы жалили больно.

Подверглись нападению порт Виго, острова Зеленого Мыса, мыс Сан-Висенти. Безродный авантюрист по имени Фрэнсис Дрейк начал свою частную войну против могущественнейшего в мире короля, разоряя его владения в Вест-Индии. Он ограбил Сан-Хуан-де-Ульоа и пронесся ураганом по Мексиканскому заливу, где с помощью французских пиратов и кучки негров-марунов взял несколько крепостей. На Панамском перешейке Дрейк захватил караван мулов, переправлявший ежегодную добычу серебряных рудников Перу на Атлантическое побережье.

По возвращении в Англию Дрейк объяснил королеве, что вся добыча была им «выменена законным образом у туземцев». Именно так и ответствовала королева на запрос испанского посла, который чуть не задохнулся от ярости.

Обогнув Южную Америку через Магелланов пролив, Дрейк — Дракон, как в ужасе стали звать его испанцы, — появился у Тихоокеанского побережья континента. Там его никто не ожидал. Трофеями Дрейка стали ограбленные по пути галионы и незащищенные испанские города.

Два года длилась эта первая в истории пиратская кругосветка. Из пяти кораблей Дрейка не вернулись четыре. Но шелк, пряности и награбленное золото (бульшую часть серебра, отягощавшего нагруженный сверх всякой меры корабль, пришлось выбросить в море) принесли лицам, снарядившим экспедицию, 4700 процентов чистого дохода. Это не считая доли самого Дрейка и части, причитавшейся ее королевскому величеству.

Все это происходило, повторяем, в то время, когда Англия и Испания не были в состоянии войны. Посол Испании от имени своего оскорбленного и ограбленного повелителя потребовал возмещения причиненного ущерба и примерного наказания дерзкого разбойника. Список разорений и убийств был нескончаем. Елизавета велела казначею пересчитать дукаты, доставшиеся от сказочного рейда, и после пышного приема во дворце самолично возвела Дрейка в рыцарское звание. «Сэр» Фрэнсис высочайшим указом был произведен в вице-адмиралы королевского флота.

Рыцарь-адмирал, «пират-лютеранин», вновь поднял паруса. На сей раз Дрейк ограбил по пути порты северного побережья Испании, Канарские острова, Пуэрто-Рико, наложил контрибуцию на Санто-Доминго, осадил Картахену, сжег Сан-Аугустин во Флориде и кроме обычной добычи привез в Англию двести захваченных в боях пушек.

Сокрушить Англию и наказать нечестивцев стало делом безотлагательным.

Елизавета выдала из своей казны деньги и предоставила корабли незаконнорожденному внуку португальского короля Мануела I — дону Антонио, который в изгнании провозгласил себя королем Португалии. Стало известно, что Елизавета начала обхаживать султана Марокко, предлагая ему союз против исконного врага — Испании в обмен на поддержку дона Антонио.

Елизавета давно уже помогала деньгами и оружием принцу Вильгельму Оранскому, считавшемуся вторым в мире лидером протестантов. Однако принца заколол в собственном доме в Дельфте слуга, фанатик-папист. Это было седьмое по счету покушение, устроенное Римом, и оно наконец увенчалось успехом. Королева была возмущена кровавым «умиротворением» Фландрии и Брабанта. Она заключила договор с голландцами и отправила гарнизоны во Флиссинген и Брилле. Ее фаворит граф Лестер высадился в Северных провинциях с пятью тысячами пехотинцев и тысячью всадников (1586) на помощь еретикам, повстанцам-гёзам.

Но и это было еще не все.

Священный поход против Англии стал неотвратимым, после того как в главном зале замка Фотерингей палач положил окровавленный топор и высоко поднял за волосы отрубленную голову, воскликнув: «Господи, храни королеву!» Все присутствующие, согласно обычаю, повторили за ним клич. И только тут они заметили, что палач держит не волосы, а парик — голова скатилась с эшафота… «Злокозненная судьба и терзания состарили до седин и обезобразили в сорок пять лет королеву, которая при жизни числилась меж самыми прекраснейшими женщинами мира…» То была голова Марии Стюарт, вдовствующей королевы Франции, свергнутой королевы Шотландии и законной принцессы-наследницы Англии.

Казнь Марии Стюарт глубоко шокировала дворы всех монархов Европы. Правила политической игры требовали, чтобы принцев и принцесс устраняли негласно, предпочтительно с помощью яда. Публичное отсечение головы на эшафоте явилось вызовом всемогуществу правящей элиты, ибо ставило особ королевской крови наравне с прочим людом.

Елизавета была незаконной наследницей, поскольку Анна Болейн зачала ее, будучи любовницей Генриха VIII, в то время благонравного супруга Екатерины Арагонской.

Елизавета была законным ребенком, ибо ее отец, выслав из дома Екатерину, женился на Анне за добрых четыре месяца до рождения дочери (1533).

Елизавета была незаконной наследницей, поскольку ее отец, предав казни Анну, отрекся от дочери.

Елизавета была законной владычицей, поскольку парламент после шестой женитьбы Генриха (1543) поставил ее третьей в списке престолонаследников (вслед за сыном Генриха Эдуардом, которому суждено было умереть в шестнадцать лет, и Марией Тюдор, ее сводной сестрой).

Елизавета была незаконной наследницей, поскольку отец подтвердил свою волю на смертном одре (1547).

Елизавета была законной преемницей, поскольку это было подтверждено парламентом, вознесшим ее на трон в 1558 году.

Елизавета была незаконным монархом, поскольку римские папы по очереди отлучали ее от церкви. А папы непогрешимы!

Желала ли протестантка Елизавета смерти католички Марии? Или она была не в силах воспротивиться казни, которой требовал английский суд? Ответ ясен сегодня не более, чем 18 февраля 1587 года.

Но для Англии — для простолюдинов, плясавших, услышав траурную весть, на улицах, для жиреющих негоциантов, для клерков в конторах и лордах при дворе эта казнь означала устранение опасности, висевшей три десятилетия над нацией, принявшей новую религию.

Мария Стюарт была скомпрометирована множеством интриг и неудавшихся покушений. «Сфабрикованные доказательства, фальшивые улики, — утверждали католики. — Шотландской королеве даже не предъявили документов, на основе которых был вынесен смертный приговор, у нее не было защитника…» Послу де Бельевру, просившему от имени короля Франции о помиловании, генеральный прокурор Пакеринг зачитал завещание Марии. Там говорилось: «Как не может быть в небе двух солнц, так не может быть в Англии двух королев и двух религий».

Для Филиппа во всем этом событии содержался особый смысл. Перед своей мученической смертью Мария Стюарт отреклась от сына-еретика Якова VI Шотландского (в дальнейшем Яков I Английский) и завещала свой престол благочестивейшему королю Испании.

Именно так она распорядилась в письмах, отправленных Филиппу, римскому папе и испанскому послу в Париже.

В ранней юности отец заставил Филиппа жениться на Марии Тюдор, «неблаголепной ликом» внучке английских королей-католиков; тем самым он стал принцем-консортом Англии. Но после смерти в 1548 году жены, не оставившей наследника, Филипп потерял право на британский трон. Он намеревался посвататься к шотландской королеве Марии Стюарт, уже тогда претендовавшей на английскую корону. Однако та вышла замуж за французского дофина, впоследствии короля Франциска II. Тогда вдовый Филипп попытался жениться на… Елизавете, сводной сестре покойной Марии Тюдор.

Графу Фериа, явившемуся с этим предложением в Лондон, Елизавета ответствовала: «Король Испании будет первым претендентом на мою руку, если я надумаю выходить замуж, но слишком близкое родство заботит меня. Даст ли папа римский на то свое благословение?»

Вопрос остался без ответа. Елизавета уклонилась еще от нескольких предложений. В это время в Шотландию вернулась из Франции овдовевшая Мария Стюарт, и Филипп вновь обратил на нее свои взоры. Но Мария потеряла трон, а девятнадцать лет спустя — и голову…

Отныне Филиппу, защитнику веры, предстояла священная миссия освободить «свой» народ от лютеранского ига.

Когда 23 марта 1587 года гонец доставил к нему во дворец Эскориал депешу от посла в Париже с вестью о казни Марии Стюарт, Филипп заперся в своем маленьком рабочем кабинете.

Он не терпел людей рядом с собой и распорядился выстроить по собственному плану дворец в горах Гуадаррамы. Неделю король не спускался в парадные покои, размышляя. Он затребовал карты укреплений и фортов Англии, Ирландии и Шотландии; прочел последние донесения лазутчиков; перебрал стратегию прошлых вторжений на Британские острова — римлян, норманнов, бретонцев; сравнил численность своих и вражеских войск; вспомнил о призывах папы, своих советников и бежавших от Елизаветы англичан.