Мистические культы и орфизм (стр. 1 )

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

НОВГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени Ярослава Мудрого

Гуманитарный институт

Кафедра всеобщей истории

МИСТИЧЕСКИЕ КУЛЬТЫ И ОРФИЗМ

Учебные материалы для студентов исторического факультета

Великий Новгород

2009

Мистические культы и орфизм

Греческие культы, о которых говорилось выше, были в значительной степени гражданскими, государственными. Это явление стало результатом довольно долгой эволюции, в ходе которой гражданские и религиозные элементы жизни слились (разумеется, при условии относительной автономии тех и других), но так, что первые все же первенствовали, и греческое общество сохраняло светский характер. Самым ярким примером этого является замена обычая, основанного на религиозной санкции, гражданским законом. Религия, конечно, далеко не была исключена из жизни людей, и любое событие и личной, и общественной жизни сопровождалось исполнением определенных религиозных ритуалов. Во всех ритуалах и культах личный момент был тоже представлен. Но все же с богами человек общался преимущественно через посредство полиса. Однако существовали и культы, в которых люди устанавливали более прямые связи с божеством. Это были так называемые мистические культы.

В этих культах устанавливались личные связи между человеком и божеством. Само слово musthvrion (чаще всего употреблявшееся во множественном числе - мистериа) означает тайну, а главным образом - таинство, тайное священнодействие. Уже одно название говорит о секретном характере этих культов. Поэтому о них известно очень немного. Ясно, что мистические культы не были широко распространены. Наоборот, их приверженцы стремились как можно больше ограничить круг вовлеченных в них. Для вступления в этот круг требовалось особое посвящение, которым удостаивались далеко не все люди. Посвященные же (они назывались мистами) должны были хранить тайны и обрядов, и учений. Конечно, кое-что просачивалось вовне. С течением времени некоторые писатели, посвященные в таинства, стали пропагандировать в том или ином виде некоторые стороны этих тайных учений. Кроме того, ученые нашли ряд надписей, в том числе погребальных, относившихся к людям, которые были посвящены те или иные таинства и затем захоронены. Некоторый свет на мистерии проливают и археологические раскопки. Это и позволяет все-таки получить о мистериях какие-либо сведения.

Известно, что в основе всех мистических культов лежало представление о скрытых от обычных людей свершениях и знаниях. Только специально посвященные, прошедшие трудный путь испытаний и различных ступеней посвящения, принявшие многочисленные ограничения в своей повседневной жизни, включая одежду и пищу, могут постигнуть эти знания. Эти знания диктовались жрецами и не могли иметь никаких вариантов. Таким образом, в отличие от обычных проявлений греческой религиозности в мистических культах возникла религиозная догма. И это связано с еще одной чертой, отличающей мистические культы от основного направления олимпийской религии: существование в них профессионального или полупрофессионального жречества и, соответственно, отделение его от основной массы посвященных. Полученные знания оказывались догматическими и облекались в мифологическую форму. Здесь создавались свои мифы, которые частично могли совпадать с распространенными в обычной греческой среде, но приобретали при этом своеобразные черты, в которых акцентировались те мифические события, в наибольшей степени соответствовавшие мистическим учениям. А многие мифы были совершенно оригинальны.

Главное, что не устраивало многих греков в обычных культах олимпийских богов, - это безнадежность посмертного существования. Именно в поисках выхода из этой безнадежности, в обретении надежды на посмертное блаженство, в стремлении разгадать тайну смерти и ее связи с жизнью люди и обращались к иным видам культов, к иным видам религиозных представлений. По словам римского оратора Цицерона, мистерии показывали людям, как жить в радости и умереть с надеждой. В центре этих представлений стояли уже привычные и хорошо известные божества, но в них выделялась та сторона, которая более всего отвечала сущности мистерий. Мисты, т. е. люди, посвященные в мистерии, обретя тайные знания, во время мистерий выходили за пределы обычной жизни и обычного разумного отношения к миру. Тайны жизни и смерти, которые невозможно постигнуть человеческой логикой, открывалось им в неразумном исступлении, в каковом состоянии человек сливался с божеством и приобретал надежду на бессмертие и, что очень важно, блаженство после смерти. Недаром и безумие как болезнь, и вдохновенное безумие мистов, как, впрочем, и поэтическое вдохновение, определялось греками одним словом μανία - мания. Т. к. в центре всех мистических устремлений находилась проблема жизни и смерти (может быть, скорее наоборот - смерти и жизни, которая обусловливает блаженство после смерти), то этими божествами были те, которые сами умирали и воскресали, и те, которые были тесно связаны с землей, в которую уходили мертвецы. В первую очередь это были Деметра и ее дочь Персефона.

Другой важный вопрос, волновавший многих эллинов и не находивший ответа в обычных культах - это проблема добра и зла, благополучия несправедливых и несчастий чистых, воздаяния за праведную или, наоборот, нечестивую жизнь. И ответ они в какой-то степени находили в этих мистических культах, которые давали надежду на воздаяние посвященным, причем порой не только после смерти, но и при жизни. А в значительной степени подателями благ на земле также были те божества, которые связаны с подземным миром - Деметра и Дионис. Они и родственные им божества обеспечивали и наказание злых за гробом, и вознаграждение добрых. Однако непреложным условием последнего было принятие специального посвящения и причастие к тайнам этих богов.

Деметра и элевсинские таинства. Деметра, богиня плодородия и пахотного земледелия, была одной из самых древних греческих богинь. Вероятнее всего, именно она упоминается в микенское время под именем Владычицы Хлеба. Это ее качество засвидетельствовано и в более поздние времена в эпитет Σιτώ (от слова σίτος - «хлеб», особенно «хлеб на корню, злаки»). Тогда, во II тысячелетии до н. э., она была связана с Посейдоном, бывшим в ту эпоху богом оплодотворяющей пресной воды и одновременно - землетрясений. Возможно, что тогда ее в какой-то степени смешивали с Реей, бывшей матерью богов. Позже ее считали сестрой того же Посейдона и Зевса, а иногда - и одной из супруг Зевса. Само же имя богини может означать «Мать богов» или «Мать Земля». Оно говорит о глубокой древности этой божественной фигуры, культ которой был свойственен многочисленным (если не всем) народам древнего мира. И всюду такая богиня относится к хтоническим, т. е. связанным с землей и ее благотворными, но в то же время и грозными силами. Хтонический характер Деметры проявляется и в том, что ее священным животным считалась змея, которая у всех народов связана с происхождением из земли и с идеей постоянного обновления. Существует миф, в котором ребенком Деметры называется бог богатства Плутос. Как уже говорилось, из-за близости имен богом богатства стал считаться Плутон-Аид. Это еще более утвердило связь Деметры с землей и подземным миром. В ходе религиозной эволюции у многих народов такие богини, как Деметра, становились и богинями любви. Но в греческом мире эта ниша была довольно прочно занята Афродитой, и Деметра так и осталась богиней земного плодородия, покровительницей земледелия, владычицей урожая хлебов.

С подземным миром Деметра была связана не непосредственно, а через свою дочь Персефону, которая имела и другое имя - Кора, т. е. «девушка» или конкретно «дочь». Этим Персефона сразу отличалась от Матери - Деметры. Если Деметра была Матерью Землей, то Персефона - порождением Земли. Персефона, как и ее мать, была известна еще в микенское время и, возможно, уже тогда мать и дочь почитали вместе под именем Владычиц. В греческом мире был широко распространен миф о похищении Персефоны, который, может быть, восходит к очень древним временам. В нем рассказывается, как Персефону, гулявшую со своими подругами, привлек к прекрасному цветку Аид, а когда та наклонилась над цветком, внезапно из глубин земли возник Аид, который и увлек Персефону в свое подземное царство. Деметра, опечаленная пропажей дочери, долго скиталась по земле в ее поисках, пока бог солнца Гелиос не рассказал ей о похищении, и та впала в траур, в результате которого земля перестала приносить урожаи. Во время своих странствий Деметра остановилась в Элевсине, где попыталась даровать бессмертие маленькому царевичу Демофонту. Это ей не удалось, но Элевсин остался одним из самых ее священных мест. Зевс, удрученный грозящим земле голодом, решил, что Персефона будет две трети года находиться с матерью, а одну треть - с мужем в его мрачном мире. Дело в том, что греки делили год на три сезона - влажная плодотворная весна с февраля по июнь, жаркое засушливое лето, тем не менее приносящее плоды, в том числе и хлебные колосья, с июня по октябрь и мрачная бурная и бесплодная зима с октября по февраль. Последний сезон и был периодом траура Деметры. Так эти две богини - Деметра и Персефона - установили связь между двумя мирами - землей, миром жизни, и подземным царством, миром смерти.

Именно этот аспект культа Деметры и Персефоны приобрел важнейшее значение в мистериях, центром которых стал Элевсин, происходили, вероятно, еще в микенскую эпоху, а, может быть, даже предшествовали появлению греков на юге Балканского полуострова. Недаром традиция приписывала основание мистерий самой Деметре, а первыми мистами считались элевсинский царь Келей, любимец Деметры Триптолем и некоторые другие элевсинцы. И само слово «мистерия» применялось только к элевсинским таинствам Деметры, и лишь позже было распространено и на другие подобные явления. Владычество Деметры на земле и царствование Персефоны под землей явилось залогом благоденствия в этом мире и блаженства за гробом. Всего этого могли достичь разные люди, не только свободные граждане и гражданки, но и метеки, рабы и даже «варвары», т. е. негреки. Правда, официально это должны были быть только афинские граждане, но в действительности власти сквозь пальцы смотрели на фиктивное усыновление или удочерение гражданином негражданина и, таким образом, на допуск его к элевсинским мистериям. Но непреложным условием достижения желанного благоденствия и загробного блаженства было специальное посвящение, которым удостаивались только «чистые» люди; и в первую очередь это были те, кто не запятнан никаким убийством, в том числе и убийством животных, и ведущие абсолютно безупречную жизнь, почитавшие гостей, любящие всех людей и не причинявшие никому никакой несправедливости, предпочитая лучше претерпеть ее. Если человек, принявший посвящение, нарушал моральные запреты, налагаемые на него этим актом, то он карался богами еще в большей степени, чем непосвященные, ибо за гробом каждую душу ждет суд и соответствующее воздаяние. Этим утверждением в религиозную мысль Эллады внедрялся некоторый моральный аспект, в целом эллинской религии все же чуждый.