Роль информации при формировании культурного ландшафта на охраняемых историко-культурных территориях

Ю. А. ВЕДЕНИН

РОЛЬ ИНФОРМАЦИИ ПРИ ФОРМИРОВАНИИ КУЛЬТУРНОГО

ЛАНДШАФТА НА ОХРАНЯЕМЫХ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫХ

ТЕРРИТОРИЯХ

Ценность историко-культурных территорий в значительной степени опреде­ляется входящими в её состав историческими культурными ландшафтами. В настоящее время эта категория объектов культурного наследия вошла в за­конодательные акты и тем самым приобрела все права гражданства. Культур­ный ландшафт становится базовым понятием, определяющим сам факт органи­зации историко-культурных заповедников, объектом охраны и проектирования, предметом управления. Всё это делает необходимым цикл методологических разработок, посвящённых определению самого понятия "культурный ланд­шафт" проведение тщательных исследований процессов его формирования как объекта наследия. В настоящее время существует довольно широкий разброс в представлениях о культурном ландшафте. Об этом можно прочитать в обзоре [14], посвященного проблемам становления культурной гео­графии. Эта тема нашла отражение в книгах и статьях [11], [7], [2], [12], [6] и некоторых других авторов.

Традиционный подход к культурному ландшафту предполагает, что в каче­стве центрального его ядра выступает природный комплекс. В результате хозяйственной и социокультурной деятельности людей формируется антропо­генный слой ландшафта. В последние годы у многих авторов занимающихся исследованием культурных ландшафтов, всё заметнее стал проявляться интерес к использованию культурологических методов в подходах к данной проблеме. Современные исследователи подчёркивают значимость интеллектуальных и духовных культурных ценностей и рассматривают их не только в качестве одного из эффективных факторов формирования ландшафта, но и как его самостоятельную компоненту [3, 7, 15]. При этом по мере усиления роли ландшафта в национальном или мировом культурном пространстве значение его духовно-интеллектуальной возрастает. Наука, искусство, религия начинают восприниматься в качестве его важнейших элементов, предопределяющих фун­кционирование и развитие ландшафта, отражающих его сущность как особой социокультурной и природной геосистемы [2]. Особенно остро эта проблема стоит при рассмотрении культурного ландшафта в контексте темы сохранения культурного наследия [3].

Ландшафты становятся объектом исследования или источником творчес­кого процесса – героем литературного произведения или той натурой, на базе которой создаётся произведение изобразительного искусства. В результате этой деятельности вокруг каждого реально существующего объекта формируется некий информационный слой, который не только создаёт образ данного ланд­шафта, но и становится одним из важнейших его составляющих. Существенной частью информационного слоя становятся представления местного населения, учёных, художников, специалистов-реставраторов, журналистов и обществен­ности о полезности, важности и ценности расположенных на территории лан­дшафта объектов движимого и недвижимого наследия, а также таких категорий, как, например, религиозные верования, фольклор, социальные отношения. При этом по мере эволюции культурного ландшафта роль информации заметно возрастает. Важно подчеркнуть, что при рассмотрении культурного ландшафта как объекта наследия, в качестве основной ценности рассматривается не сам объект как некое материальное тело, а информация, которую данный объект несёт в себе.

Самое серьёзное внимание начинают уделять историческому фактору. Это касается не только предметов материальной культуры, определяющих глубину культурного слоя ландшафта. Многие люди, когда-то жившие на этой земле, уже давно оставили этот мир. Однако память о них до сих пор сохраняется в их деяниях, в памяти многих последующих поколений. Именно об этом написал , анализируя картину Бррисова-Мусатова "Призраки". Эта картина написана в усадьбе Прозоровских-Голицыных Зубриловке. Художник населил парк этой усадьбы воображаемыми фигурами её давних обитательниц. Г. Ю.

Стернин считает, что "это не только мечта о прошлом, но и способ поэтической реконструкции времени, особый тип тайновидения, позволяющий измерить историю живыми преданиями".

В настоящее время появились интересные и принципиально важные для развития науки разработки, позволяющие представить место и роль образа географического объекта в общей картине познания мира [4]. Однако в этих работах образ географического объекта рассматривается только как отражение географического объекта в поле культуры, вне самого ландшафта. Нам пред­ставляется, что в контексте концепции культурного ландшафта появляется возможность не просто выявить всё многообразие связей между ландшафтом и его образом, но и показать, что образ может стать неотъемлемой составля­ющей ландшафта. Это может быть только в том случае, когда результаты интеллектуально-духовной деятельности будут воспроизведены и сохранены в виде устойчивого информационного слоя.

Культурные ландшафты различаются по объёму, содержанию и распрост­ранённости содержащейся в них информации. Есть культурные ландшафты, информационная составляющая которых чрезвычайно велика. Она накаплива­ется и сохраняется в многочисленных печатных изданиях, фильмах, архивах, в устном творчестве; включает сведения о местном населении и окружающей его среде, о характере обустройства территории, о движимом и недвижимом насле­дии, об исчезнувшей и сохранившейся до нашего времени системе культурных ценностей, о современной культуре, о сходстве и отличии одних культурных ландшафтов от других.

В одних ландшафтах система ценностей фиксируется только в устной куль­туре, продуцируемой и сохраняющейся среди местного населения. Она ещё не доступна для людей, проживающих в других районах, странах, регионах. В других ландшафтах нет постоянного местного населения, однако в их культурном слое накоплен огромный потенциал культурного наследия и ещё нераскрытой информации об истории страны, о жизни известных личностей и об особых сакральных свойствах этих мест. Наконец, возможно появление новых куль­турных феноменов в любой точке земного шара, что будет определяться даль­нейшим ходом истории. Может быть, здесь будут работать замечательные художники и литераторы, что коренным образом поменяет представление о месте этого города, села или посёлка в культурном пространстве страны. Здесь могут поселиться люди, которые создадут свою собственную культуру – устную или письменную, что определённым образом может изменить матери­альную и духовную среду обитания местного населения и т. д.

При определении значимости информационной составляющей необходимо учи­тывать интенсивность её распространения в культурном пространстве региона, страны, мира. Это зависит, прежде всего, от массовости и доступности источников информации. Еще недавно наибольший эффект в распространении информации о месте достигался благодаря активной издательской деятельности, изготовлении многомиллионных тиражей книг, копий и репродукций пейзажей популярных худож­ников, изображающих какой-либо конкретный городской, сельский или природный ландшафт. Эти копии и репродукции развешивались всюду: в частном жилье, на работе, в общественных учреждениях, в гостиницах и ресторанах. Не менее важное значение имели литературные тексты, книги и рассказы известных писателей, по­этов, включённые в школьные учебники. То же самое относилось и к репродукциям картин, постоянно воспроизводимых в букварях, учебниках родной речи, истории и литературы. Это, прежде всего, картины Левитана, Шишкина, Саврасова, По­ленова. В настоящее время центральную роль в распространении информации о географических объектах играет телевидение, Интернет, видеопрокат.

Классификация культурных ландшафтов

Если попытаться упорядочить наши предыдущие рассуждения о роли ин­формации в формировании культурного ландшафта в контексте его понимания как объекта наследия, то в основу одной из классификаций ландшафта следует положить характер и степень сформированное™ его информационной компонен­ты, а также её роль и место в общей структуре ландшафта.

В качестве первого шага такой классификации следует ввести представление о наличии внутренних и внешних носителей информации. В качестве внут­ренних носителей информации выступает местное население, определённым образом описывающее и оценивающее разнообразные антропогенные и природ­ные элементы ландшафта. При этом большая часть такого рода информации сохраняется в виде местных традиций, передающихся от поколения к поколе­нию, в традиционных представлениях людей о значимости расположенных на территории ландшафта материальных и нематериальных объектов. Внешними носителями информации выступают произведения, созданные учёными – ис­следователями данного ландшафта или отдельных его элементов, а также художники и литераторы, журналисты, кинооператоры и т. д. Именно они являются теми людьми, которые формируют устойчивый слой информации, за­фиксированный в печатной, аудиовизуальной или электронной продукции, что обеспечивает вхождение ландшафта в национальное или мировое культурное пространство. При этом между внешними и внутренними носителями информа­ции могут возникнуть не самые простые взаимоотношения. Так, при активной популяризации места, где сохраняется большой пласт традиционной культуры, возникает опасность её деградации и потери. Вместе с тем, соотношение между носителями внешней и внутренней информации, между носителями информации и самой информацией является существенными особенностями культурных ландшафтов.

В связи с этим выделяется несколько групп ландшафтов. Среди них особый интерес представляют:

1. Группа ландшафтов, потенциально обладающая носителями ценной, но ещё не раскрытой информации, могущей иметь важное значение для мировой и национальной культуры. В качестве подгрупп выделяются: А. Ландшафты, где в качестве носителей информации могут рассматриваться потенциальные памятники материальной культуры (археологические, архитектурные, этноло­гические и другие подобные объекты), а также природные объекты как потен­циальные носители ценной научно-познавательной информации (памятники геологии, гидрологии, биологии и т. п.); Б. Ландшафты, где в роли носителей
информации выступает местное население как создатель и хранитель определён­ных культурных ценностей, выраженных, прежде всего, в традициях, представ­лениях и знаниях, зафиксированных в устной народной культуре.

2. Группа развитых ландшафтов, обладающих конкретными территориально локализованными общностями носителей ценной для мировой и национальной культуры, зафиксированной, определённым образом обработанной и широко рас­пространённой в регионе, стране и мире информации. В этой группе ландшафтов, так же, как и в первой могут быть выделены две подгруппы: А. Ландшафты, основу которых составляют реальные объекты – носители ценной информации, выявлен­ные учёными и краеведами; в роли такого рода объектов могут выступать как местное население, так и памятники истории, культуры и природы; Б. Ландшафты, в основе которых лежит мифология, сформированная средствами искусства, рели­гии, народного творчества и существующая как в виртуальном, так и в реальном измерении; связь между реальными объектами и их виртуальными образами может
быть весьма относительной.

3. Группа ландшафтов, существующих лишь в виртуальном мире, созданных воображением учёных, художников, литераторов и не имеющих конкретных аналогов в реальном мире.

Первая группа ландшафтов может быть отнесена к категории культурных ландшафтов с определённой долей условности, поскольку их культурная зна­чимость на сегодняшний день ещё не выявлена и они не введены в национальное и мировое культурное пространство как особый тип ландшафтов. Вместе с тем, выделение такого рода объектов вполне реально.

В качестве основания для этого может быть рассмотрено наличие первичной информации, собранной краеведами, первые упоминания об этом месте как объекте художественного творчества или научных поисков. Первые научные публикации, статьи в периодической печати, книги, передачи на телевидении или радио, посвя­щённые той или иной территории – всё это уже выводит соответствующий ландшафт из поля безвестности и делает его объектом общественного сознания. Некоторые из этих ландшафтов так и остаются темами случайных или эпизодичес­ких публикаций, объектами внимания одного малоизвестного живописца или лите­ратора, темой научной статьи. Другие, напротив, становятся популярными. Им посвящается множество научных трудов, художественных рассказов, статей, сооб­щений в прессе, видео - и киноматериалов. Всё это пробуждает интерес публики к подобным ландшафтам. Они начинают активнее посещаться туристами или экскур­сантами, появляется возможность реставрации материальных носителей ценной информации, прорабатываются режимы охраны и использования территории лан­дшафтов и их отдельных элементов. Фактически, именно на этом этапе, благодаря творчеству учёных, журналистов, кинооператоров, писателей и художников, воз­никает принципиально новый культурный ландшафт. Среди такого рода ландшафтов могут быть не только антропогенные, созданные человеком, комплексы, но и природные объекты, мало затронутые человеком. Это, прежде всего, территории, связанные с важными научными исследованиями, места особо интересных научных открытий, ставшие предметом широкого обсуждения в средствах СМИ и поэтому популярные среди туристов. В качестве примеров можно назвать вулканы Камчат­ки, горные районы Кавказа или Алтая.

Важное место среди данной группы ландшафтов занимают исторические города, места, связанные с жизнью великих учёных, политиков, художников, места военных баталий, археологические объекты. Однако наибольший вклад в формирование такого типа ландшафтов был сделан представителями художественной культуры. Поэтическое описание замечательным русским писателем К. Паустовским самого обычного и, казалось бы, ничем не примечательного ландшафта Мещёры, позволило ему создать принципиально новый и вместе с тем чрезвычайно ёмкий образ этого уголка России. Теперь невозможно пред­ставить себе Рязанскую или Владимирскую Мещёру вне созданного писателем образа. Этот образ стал важнейшей частью культурного ландшафта Мещёры.

Для Мещёры Паустовского важнейшими её признаками и характерными её элементами стали поэзия и таинство разноцветных озёр, раскиданных среди позолоченных солнцем сосновых лесов, манящих к себе и вместе с тем пугающих болот, родство этой земли со множеством талантливых людей, оставивших свой след в мировой культуре и вместе с тем глубокими корнями, связанными с этими местами, возможность встреч с удивительными стариками и весёлыми и вместе с тем очень серьёзными мальчишками, населяющими эти сказочные места [2]. В данном случае мы имеем дело с авторским ландшафтом, ставшим общенаци­ональным достоянием.

Пример Мещёры свидетельствует о том, что художник может создать настолько привлекательный для широкой публики образ, что он становится знаковым для данного ландшафта, его неотъемлемой частью. К этому следует добавить и то, что книги о Мещёре были изданы огромными тиражами. Эта тема получила своё продолжение на телевидении, в кино, на радио и стала чрезвы­чайно популярной среди советских людей 60-80-годов. Именно этот факт отечественной культуры и предопределил то, что в 90-х годах прошлого сто­летия на территории Рязанской и Владимирскдй Мещёры были организованы национальные парки.

К этой же группе авторских ландшафтов относится Коктебель, который уже долгое время невозможно себе представить вне творчества Максимилиана Волошина, его акварелей и поэтических произведений. Таким же объектом стал Плёс, воспетый Левитаном, берега Оки, ассоциирующиеся с полотнами Васи­лия Поленова.

Образ места оказывается более устойчивым, нежели сам объект, предопреде­ливший его возникновение. Нередко в результате различных социально-экономи­ческих и социокультурных деструктивных процессов возникает ситуация, когда исчезает носитель той информации, которая в своё время и предопределила значи­мость того или иного ландшафта, его ценность как объекта наследия. В этом случае сохраняется только сама информация и её привязка к месту. Так, например, во многих районах Русского Севера уже нельзя услышать сказителей — людей, знавших древние былины, обряды и т. д. В течение XX века исчезали целые деревни с людьми, домами, часовнями. Осталась только память о них в записанных когда-то текстах, фотографиях, рассказах исследователей и очевидцев. И, тем не менее, культурные ландшафты Русского Севера до сих пор воспринимаются как ценные объекты наследия. Не последнюю роль в этом играет то, что именно здесь были сохранены, найдены и записаны ценнейшие тексты, вошедшие в золотой фонд русской культуры. С такими примерами приходится сталкиваться не только на Севере России, но и на территориях бывших усадебных комплексов, на месте расположения бывших монастырей.

С другой стороны, нередко возникает потребность в реставрации культур­ного ландшафта, в восстановлении утраченных объектов, которые продолжают существовать только в форме информации. Как известно, на территории совре­менных музеев-заповедников многие историко-культурные объекты были ког­да-то разрушены. Тем самым культурные ландшафты потеряли свою целост­ность, утратили очень важные структурные элементы и свойства. Для восста­новления этих элементов необходима реставрация культурного ландшафта как единого объекта наследия. Если мы имеем дело с усадебным ландшафтом, то такими структурными элементами являются усадебный дом службы, части парка и т. д. В частности, с такой ситуацией столкнулись при реставрации культурных ландшафтов в музее-заповеднике Пушкина в Михайловском, в музее-усадьбе Блока в Шахматове, музее-усадьбе Глинки в Новоспасском и во многих других регионах России.

В третью группу входят ландшафты, существование которых в настоящее время может быть соотнесено исключительно с виртуальным пространством. Хотя большинство из них возникло как реакция на реально существующие места, всё же в дальнейшем они стали настолько общеизвестны, что потеряли свой конкретный географический адрес. В качестве одного из примеров следует назвать так называемый типичный русский ландшафт. Его характерными при­знаками являются: деревни с маковками церквей, расположенные чаще всего на берегах рек или озёр, поля с лесными перелесками и колками берёз, крестьяне на сенокосе, поющие протяжные песни. Все эти признаки русского националь­ного ландшафта сформировались, прежде всего, как реакция на творчество популярных русских писателей, художников, музыкантов. Основные черты типичного русского ландшафта нашли своё воплощение в живописи Саврасова, Левитана, Поленова, Нестерова, Шишкина, в поэтических и прозаических произведениях Пушкина, Кольцова, Есенина, Белова, в музыкальных про­изведениях популярных композиторов-песенниов. Конечно, мы можем найти примеры подобного ландшафта и в натуре. В этом случае мы говорим, что перед нами замечательные образцы традиционного русского ландшафта, которых сегодня сохранилось очень немного. Чаще всего мы имеем дело с виртуальным ландшафтом, созданным средствами науки, литературы, изобразительного ис­кусства и музыки — ландшафтом, который образовался в результате очень длительного отбора признаков, характерных для образцового, с точки зрения широкой публики, русского ландшафта.

В качестве другого примера следует рассказать о так называемых авторских культурных ландшафтов; к ним могут быть отнесены виртуальные культурные ландшафты, появившиеся в результате творчества отдельных художников, литераторов, музыкантов, учёных и т. д. Примером этому могут служить лан­дшафты, созданные английским писателем Дж. Толкиеным.

Конечно и он, как правило, создавал свой виртуальный ландшафт, имея в виду вполне конкретные континенты, регионы, страны. Так же поступали и многие другие писатели и художники. Среди них и русские писатели и художники — А. Грин, Н. Рерих, Ф. Богаевский. Однако эта связь отнюдь не всегда была

очевидной. Во всяком случае, у Дж. Толкиена она может быть выявлена только в результате дополнительных исследований и глубокого анализа. Лан­дшафты Средиземья, в которых развёртывается действие, описываемое в книге "Властелин колец", ассоциируются с древними ландшафтами Британских ос­тровов, представлениями археологов об ушедших культурах, о которых напо­минают развалины средневековых замков Англии, Уэльса и Шотландии, па­мятники культуры, устные сказания, саги и песни, характерные для многих древних культур мира; это и отголосок впечатлений о Великой Китайской стене, о войнах, которыми была насыщена история европейского континента.

Методы описания культурного ландшафта

Сложность и многокомпонентность культурного ландшафта предполагает, что эффективное и полноценное его описание возможно только при использо­вании самого широкого спектра методов, методических приёмов, карт и планов, архивных и проектных документов, литературных текстов, фото-, видео - и аудиоматериалов. Фактически, речь идёт о том, что культурный ландшафт может быть описан только при помощи множества языков. При этом возникает необходимость решения ряда задач, связанных, прежде всего, с тем, что каждый язык имеет свои достоинства и недостатки. И это становится особенно замет­ным, когда все эти языки используются одновременно, при описании одного и того же объекта. Это, кстати, видно даже на примере такой традиционной формы описания ландшафта, как иллюстрированная книга. Очень часто авторы такого рода описаний пытаются описать графические схемы, при этом литера­турный текст во многом дублирует иллюстрацию; отсюда многочисленные повторы, избыточность информации и вместе с тем определённая неудовлетво­рённость, остающаяся после прочтения данной книги.

Наиболее перспективная форма комплексного описания культурных ланд­шафтов — это электронная публикация. С её помощью возможно создание полилингвистических произведений, основанных на сочетании самых разнооб­разных текстов, форм их представления, интересов пользователей и т. д.

Культурный ландшафт и наследие

Отнесение культурного ландшафта к наследию обусловлено не только его объективной ценностью как носителя уникальной информации — эстетической," научной, исторической, но и его популярностью среди широкой публики. Наи­более ценные объекты культурного наследия — это национальные символы, которыми гордятся все люди, живущие в данной стране, конкретном регионе, городе. Таким образом, общим признаком объектов культурного наследия, в том числе и культурных ландшафтов, является чрезвычайно высокая разви­тость информационного слоя и прежде всего той информации, которая свиде­тельствует о научной, исторической и художественной ценности как всего ландшафта, так и входящих в него движимых и недвижимых материальных объектов. С другой стороны, это должен быть объект, где достаточно объёмно выражена его материальная основа, сохранились вполне определённые объекты - носители исторической, научной или эстетической информации.

Если вернуться к предложенной нами ранее дифференциации культурных лан­дшафтов на три группы, то в качестве полноценного объекта наследия могут рассматриваться только те ландшафты, которые были отнесены нами ко второй группе, т. е. к ландшафтам, обладающим всем набором компонентов, и, прежде всего, достаточным набором объектов — носителей ценной для общества информации. К таким объектам относятся памятники истории и культуры, ценные природные объекты, люди как носители традиционных культурных ценностей. Для того чтобы понять сам механизм отнесения культурного ландшафта к объектам наследия, попытаемся рассмотреть и обсудить конкретные примеры и мировую практику включения культурных ландшафтов в Список Всемирного наследия. Как известно, ЮНЕСКО рассматривает в качестве объектов насле­дия три типа культурных ландшафтов: ландшафты, созданные гениальным ху­дожником или инженером и являющиеся общепризнанным шедевром; ландшаф-тны, естественно сформировавшиеся и рассматриваемые наукой как исключи­тельно ценные образцы, позволяющие понять историю цивилизаций; ассоци­ативные, связанные с памятью о великих людях, значительных событиях, имеющих чрезвычайно высокое сакральное значение [3].

Информационный слой целенаправленно созданных культурных ланд­шафтов формируется в результате исследований специалистов - учёных-искус­ствоведов, историков архитектуры или историков науки и техники, инженеров, подтверждающих выдающуюся ценность объекта как замечательного проявле­ния искусства или инженерной мысли. Кроме того, информационный слой ландшафтов такого типа складывается из знаний, полученных в результате изучения архивов, литературных данных, формируется из других источников, свидетельствующих о высоком мастерстве автора и о его всемирном признании как великого художника или талантливого инженера. Важнейшей частью инфор­мационного слоя ландшафта являются многотиражные издания популярных книг, путеводители, фильмы, телевизионные передачи, СО (компакт-диски), рассказывающие об уникальных свойствах ландшафта, представляющие этот ландшафт как замечательный образец взаимодействия человека и природы.

Информационный слой естественно сформировавшихся культурных ландшафтов создаётся, прежде всего, учёными, исследующими эту терри­торию, людьми, заинтересованными в сохранении археологического и ар­хитектурного наследия, традиционных форм жизни, обрядов и обычаев аборигенов, коренных малочисленных народов, традиционных сообществ, живущих в согласии с природой. Потом за это дело берутся туристские фирмы и рекламные агентства, формирующие устойчивый информационный слой данного ландшафта. Это в свою очередь приводит к возникновению устойчивого туристского потока.

Во многих странах именно этот тип ландшафта уже давно стал одним из самых популярных объектов туризма. Примером могут служить археологичес­кие ландшафты Древней Греции, ландшафты эллинской культуры, сохраняющиеся на территории островов Средиземного моря, современной Турции, ин­дейские резервации, где сохраняется традиционный ландшафт коренных жите­лей Америки и где продолжают жить люди, в результате деятельности которых этот ландшафт сформировался. Естественно, что в живых традиционных лан­дшафтах, где сохранилось население — носитель традиционной культуры, важнейшим источником информации являются коренные жители этих мест.

Наиболее интересен в контексте нашей темы третий тип культурного лан­дшафта — ассоциативный ландшафт. Основная его ценность заключается, прежде всего, в развитости информационного слоя ландшафта и зависит прежде всего от качества и уникальности информации об исторических событиях или исторических личностях, о возможности идентификации современного ланд­шафта, его материальных природных и культурных элементов как носителей исторической информации, послужившей причиной для отнесения этого ланд­шафта к объектам наследия.

В данном случае информация рассматривается не только как внешняя обо­лочка ландшафта, но и определяет его сущность. Ассоциативный ландшафт может быть сакральным, т. е. нести в себе определённую систему символов; он может быть связан с жизнью великих людей, с важными историческими собы­тиями; нередко никаких материальных свидетелей этих событий уже не сохрани­лось, однако сам факт связи этого места с этими событиями уже является основанием для рассмотрения его как ассоциативного ландшафта.

Основной вывод, который следует из этого рассуждения, следующий: не­обходимо целенаправленно формировать информационный слой культур­ных ландшафтов России, достойных по своим научным, художественным и историческим качествам быть в Списке Всемирного наследия. Большин­ство из российских объектов, уже включённых в этот Список, чрезвычайно популярны и их названия широко известны в обществе. Это Московский Кремль, центр Санкт-Петербурга с его знаменитыми пригородами (Петергоф, Павловск, Царское Село и другие), архитектурные ансамбли Великого Нов­города, Владимира и Суздаля, Соловецкого архипелага, Кижей, озеро Байкал, вулканы Камчатки и т. д. Все они имеют чрезвычайно мощный информационный слой, сформировавшийся и развившийся благодаря многочисленным изданиям, телевидению, радио и другими СМИ. Однако имеется и множество других мест и объектов, интересных в историко-культурном и научном отношении и ещё мало известных широкому обществу. И это отнюдь не всегда связано с их художественным, историческим и научным значением. Более того, некоторые из них могут выступать вполне достойными кандидатами на включение их в Список Всемирного наследия. Но их ещё надо "раскручивать", увеличивать мощность их информационного слоя. К сожалению, степень популярности объекта с объективными характеристиками, свидетельствующими об их научной и художественной ценности, может быть весьма различной. Есть места, свя­занные с событиями и явлениями, значимость которых все ещё явно недооце­нивается общественностью. Это многие уникальные археологические объекты, места, ставшие поводом для создания замечательных художественных произ­ведений, старинные города и усадьбы.

С другой стороны, возможны ситуации, когда при помощи различных спеку­ляций или на основании политической конъюнктуры ценность того или иного объекта бывает явно завышенной. Вспомним хотя бы множество мест, связанных с жизнью известных коммунистических лидеров, крупных советских чиновников или чекистов. Таким образом, формирование "имиджа" объекта и определение его истинной ценности отнюдь не всегда жестко связаны друг с другом.

Место культурного ландшафта в культурной политике

и политической культуре

Рассмотрение культурного ландшафта в качестве некоей ценности и особое внимание к его информационной составляющей заставляет по-новому подойти к представлению о роли ландшафта в общественном развитии. В первую оче­редь, следует указать на особую роль культурных ландшафтов в сохранении этнокультурного разнообразия мира, отдельных государств и регионов и их самобытности. Именно на это направление ориентирована концепция этнокуль­турных или этно-конфессиональных ландшафтов. Многие этнографы и геогра­фы, приезжая в слабо урбанизированные страны Африки, Азии, обращали внимание на различия в характере расселения и в облике поселений, на особен­ности природопользования, на различия в отношении тех или иных народов к особенностям пространственной организации культуры.

Естественно, что в большинстве европейских стран традиционные этнокультур­ные ландшафты можно увидеть лишь в самых отдалённых местах, не затронутых процессами урбанизации. Однако в каждой стране продолжает сохраняться пред­ставление о типичном национальном ландшафте. Мы уже говорили о типичном русском ландшафте. Точно такой же тип ландшафта может быть характерен для немцев, французов, поляков и т. д. В настоящее время ещё сохраняются ландшафты, в отношении которых мы можем говорить о доминирующей роли какого-либо одного этноса. В частности, на Русском Севере всё еще сохраняются отдельные участки русского крестьянского или поморского этнокультурного ландшафта, на Северном Кавказе, в горных его районах, до сих пор прослеживаются черты ландшафта, обустроенного различными народами этого региона. Ещё сохраняется возможность сберечь некоторые свойства этнокультурных ландшафтов коренных народов Севера, к сожалению, очень быстро исчезающих в результате активной деятельности геологов и газонефтяных компаний.

Как известно, по мере усиления интеграционных процессов, обусловленных усилением связей между народами, расширением эмиграционных процессов, урбанизацией, элементы этнокультурного ландшафта становится всё менее заметными. Это особенно хорошо видно на примере городских ландшафтов. Городской культурный ландшафт, как правило, полиэтничен. А если взять современное общество, то его жизнь проходит под влиянием СМИ, в которых ведущую роль играет мировая массовая культура. Всё это, естественно, отра­жается и на формировании культурных ландшафтов, ведёт к их унификации и обезличенности. Последнее имеет явно отрицательный эффект с точки зрения сохранения культурного и природного наследия, культурного и природного разнообразия Земли. Вот почему сегодня любые, даже очень незначительные черты этнокультурного ландшафта, должны рассматриваться в контексте на­следия. Они должны изучаться и сохраняться.

При рассмотрении культурного ландшафта как объекта наследия очень важно сохранить его традиционные черты, сложившиеся в течение длительного исторического периода обустройства территории конкретной этнической груп­пой. Тем самым мы сохраняем не только самобытность ландшафта, но и ландшафтное разнообразие региона, страны, мира. Выявление и сохранение этнокультурных ландшафтов — необходимое условие сохранения культурного и природного разнообразия страны, региона.

В основу исследования этнокультурного ландшафта должно быть положено определение специфики местного населения, его поведения, традиционной си­стемы ценностей. Характерным примером такого подхода является изучение представлений местного населения о семантике того или иного места, простран­ственная организация символов, сакральных мест и объектов, хозяйственных угодий и характер взаимодействия между материальными объектами и нематериальными явлениями культуры [7]. Выявление и сохранение этнокультурных особенностей ландшафта имеет важное значение для развития нации, его само­сознания, самоуважения.

Вместе с тем, подчёркивая уникальность этнокультурного ландшафта, его связь с одним определённым этносом, мы можем пройти мимо того факта, что культурный ландшафт формировался, как правило, под влиянием нескольких этносов. Факти­чески, на территории любого культурного ландшафта можно найти следы деятель­ности множества народов, представителей самых различных этнических групп, вклад которых в формирование культурного слоя ландшафта нередко более заметен и существен, чем вклад коренного или живущего там населения. И это понятно, поскольку один и тот же участок Земли в разные исторические времена был ареной жизнедеятельности самых разных народов. Об этом свидетельствуют памятники археологии, топонимика, традиционные формы архитектуры, элементы быта, тех­нологии природопользования. Так, например, рассматривая современный культур­ный ландшафт Средней России, необходимо особо выделить тот факт, что многие топонимы этого региона пришли к нам от угро-финских народов, когда-то живших здесь. Рассматривая усадебный ландшафт этого же региона России, следует отме­тить, что многие приёмы, использовавшиеся при планировке парка, организации сельского хозяйства пришли к нам из Европы. О давних связях между народами свидетельствуют и археологические раскопки. Тем самым подчёркивается важность не только выявления специфичности отдельных этносов и связанных с ним ланд­шафтов, но и ориентации исследователя на поиск преемственности, на актуальность взаимодействия между этносами, на необходимость сбережения. наследия всех культурных феноменов, к какому бы этносу они не относились, запечатленных в данном ландшафте. Все эти аспекты являются чрезвычайно важными при форми­ровании и развитии самых разнообразных историко-культурных и природных тер­риторий, в том числе и музеев-заповедников национальных парков.

Литературы

1. Наука о ландшафте (основы теории и логико-математические
методы). М.: "Мысль", 1975. 285 с.

2. Очерки по географии искусства. СПб.: "Дмитрий Буланин";
М.: Российский НИИ культурного и природного наследия, 1997. 224 с.

3. , Культурный ландшафт как объект культур­ного и природного наследия // Известия РАН. Серия географическая, 2001, №1. С. 7Л4.

4. Н. Образ страны // Известия РАН. Серия географическая,. 1997. №4. С. 139-141.

5. Ландшафтоведение и физико-географическое районирова­ние. М.: "Высшая школа", 1991. 368 с.

6. , Ландшафт и культура // Информатив­но-аналитический сборник. Вып. З. М.; РГБ, 1995. 88 с.

7. Этнокультурное ландшафтоведение и концепция культурного
ландшафта // Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии / Ред.
и М. — Смоленск: Изд. СГУ. 1998. С. 6-13.

8. Географическое пространство в русской поэзии (геокуль­турный аспект). М.: РНИИ культурного и природного наследия, 1998. 128 с.

9. Человек и ландшафты. М.: "Мысль", 1973. 84 с.

10. Ландшафтоведение. М.: МГУ, 2000. 94 с.

11. Пейзажи России. М.: Изд. РОУ, 1994, 34 с.

12. Симонов ландшафт как объект географического анализа
// Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии / Ред. Красовская
Т. М. и Калуцков : Изд. СГУ, 1998. С. 34-44.

13. Усадьба в поэтике русской культуры // Русская усадь­ба. Сборник Общества изучения русской усадьбы. Вып. 1 (17). Москва – Рыбинск, 1994. С.5.

14. Этническое расселение и география культуры // СССР — СНГ — Россия: география населения и социальная география. 1985 — 1996. Аналитико-географический обзор. М.: "Эдиториал УРСС", 2001 С.396-427.

15. Культурные ландшафты России. М.: РНИИ культур­ного и природного наследия, 1998. 210 с.