Семинар 1. Археологические источники: специфика и методы интерпретации (стр. 6 )

решительно (и правильно) возражает против отождествления АФ с археологическим источником. Факты отражены и закодированы в источниках (Шер 1985: 8-9) Под фактом он явно имеет в виду фрагмент действительности, а не знание о нем!). При этом ссылается на работы (1978: 46-47) и (1982: 101-102). В полном согласии с (1985: 10) отмечает, что факт не содержится в источнике в готовом виде, а "образуется в результате определенных действий исследователя по отношению к источнику". Он повторяет формулировки о "зашифрованности", "коде", "дешифровке" (цитируя их, впрочем, из ). Однако все эти констатации не отменяют основного: в источнике отражена именно действительность, а знания о ней не привнесены исследователем, а образуются из столкновения его тезауруса и методов с этим отражением.

Для эмпирические наблюдения - не факты, а "кирпичи" для построения фактов. Да нет же, наблюдения - это вообще понятие из другого ряда: это один из способов добывания информации, содержащей факты. Но почему "кирпичи"? У есть ответ. "Некий элемент археологического научного описания становится археологическим фактом тогда и только тогда, когда он поставлен в определенную связь с другим элементом иного или того же описания" (Шер 1985: 10). Стратиграфия, перечень и описания слоев - это эмпирические наблюдения, по , а вот указание на керамику, аналогичную другой керамике, - это уже факт. Статус факта пожалован лишь "блестящей идее".

Странное суждение. Оно идет вразрез с терминологической традицией. Фактом мы привыкли обозначать нечто достоверное, надежное, реальное, на чем можно спокойно возводить исследовательские конструкции, строить выводы. Сведения о перечне слоев, добытые эмпирическими наблюдениями, несомненно, более надежны, чем суждения об аналогичности двух наборов керамики, добытые в ходе сравнительного анализа, обычно более субъективного.

Да, можно, конечно, и это тоже считать АФ и строить на нем дальнейшие выводы, но с большей оглядкой. А это значит, что одним термином традиционного употребления покрывается целый ряд понятий. Поскольку неудобно отказываться от традиционной терминологии, нужны спецификации, производные термины.

В позиции ощущается влияние неопозитивизма: увлечение фиксацией наблюдаемых явлений и операциями над ними в ущерб вниманию к самим явлениям. К чему это ведет? К ослаблению самостоятельности археологии. Сам же постулирует "необходимость независимого подхода" к изучению артефактов. В то же время он отмечает, что в работах археологов (подразумевается - в интерпретации, в установлении связей между явлениями) "постоянно присутствуют этнографические сопоставления и ассоциации". Археологические факты "легко теряют свою самостоятельность", и нарушается "чистота" их анализа. На практике "археологические факты, этнографические наблюдения и сведения письменных источников (а также и собственные предположения автора) излагаются в едином труднорасчленимом контексте" (Шер 1985: 13-14).

Естественно: ведь за факты приняты исключительно сопоставления, связи, трактовки, а их очень трудно "очистить", ибо они делаются со значительной опорой на внеархеологическое знание. "Действительно, - подтверждает , - в практической работе не всегда просто вычленить археологический факт в "чистом виде"" (Шер 1985: 14). Точнее было бы сказать, это всегда не просто. Но для этого прежде всего нужно повысить ранг наблюденных вещей, комплексов, связей и условий, придав им статус фактов, ибо на их констатацию этнографические и прочие коннотации не влияют или влияют гораздо меньше.

Впрочем, в оговорках можно почувствовать "сопротивление материала". В добавление к уже приведенным его оговоркам (насчет того, что отражается в источнике) укажу еще одну: отмечает, что если археолог ориентируется только на этнографические аналогии, "наблюдаемые им факты легко теряют свою самостоятельность" (Шер 1985: 14). Стало быть, археологические факты - это то, что археолог наблюдает, а не только результат увязок и интерпретаций...

Хотя и ратовал за сужение числа понятий и ограничение АФ, на деле он не опроверг Захарука, а лишь добавил еще одну стадию АФ - фиксацию эмпирических наблюдений.

В большой монографии о структуре археологического познания одна из глав называется: "Научный факт в археологических исследованиях". У факт в археологии связан с прохождением информации из прошлого, а это прохождение оказывается многоступенным, в частности, четырехступенным, как у . Предложена следующая система: 1) исторический факт в обществе (факт исторической действительности, фрагмент ее) - 2) факт прошлой действительности в природе или факт действительности природы (омертвленный социальный мир, потенциально археологический памятник) - 3) археологический факт (раскопанный археологический памятник) - 4) научный факт (артефакт) (Генинг 1989: 58-84).

В первой ступени у , судя по его описанию, объединены события социальной жизни, опредмечивание их и результаты этого опредмечивания - тут явно напрашивается дальнейшее расчленение, уже осуществленное ранее в моей работе (Клейн 1975). Вторая ступень состоит из опредмеченных остатков социального мира, которые несколько странно рассматриваются как "перешедшие в мир природы", как явления природы. Верно, в них происходят природные процессы (тление, гниение, коррозия и т. п.), но действуют и культурные факторы (перекопы, например), а в основном до полного распада эти предметы явно остаются чуждыми природе. Только за третьей ступенью закрепляет термин "АФ", оставляя при этом и за другими ступенями наименование "факт", но со спецификациями. "Археологическое" здесь понимается узко - как только то, что связано с памятниками и раскопками, не с археологической наукой вообще.

Наиболее странно выглядит трактовка четвертой ступени у . Статус научного факта он признает только за "суждением об объективном факте", если это суждение "включено в систему научного знания". С этой точки зрения раскопанный археологический памятник (АФ) - не научный факт (Генинг 1989: 61), а раскопки, стало быть, не наука. Ну, в этом , как можно было видеть, не одинок. Зато в конкретизации совершенно уникален. Такой "фиксированный, описанный археологический факт" он именует... артефактом! То есть артефакты для него - это не сами предметы, а "описания предметов" и "описания остатков различных сооружений древности". "Артефакты данного вида наиболее изменчивы, постоянно пополняясь новыми данными, отражающими движение научной мысли, все глубже проникающей в сущность изучаемых фактов" (Генинг 1989: 61-63). По сути , возможно, сам того не осознавая, сделал, наконец, последовательный вывод из суждений Д. Кларка об артефактах как "единственных фактах" археологии и об их выводной природе. Можно подумать, что совершенно неизвестно общепринятое стандартное значение слова "артефакт" в археологии, в основном равнозначное слову "вещь", "портативный памятник". Либо не считает нужным с этим считаться. Но ничего, кроме путаницы, такое изобретательство породить не может.

В остальном лишь повторил своей раскладкой довольно точно схему Захарука, но развернул ее более детально. В подразделениях каждой ступени повторяет мои схемы пробега археологической информации, представленные в виде рисунков в книге "Археологические источники" (Клейн 1978: 29, табл. II; там же: 42-44, табл. III-V), но у они выполнены как логические формулы. В этих подразделениях можно усмотреть потенции дальнейшего членения системы.

Главный итог пройденного развития - как раз в этих потенциях, в осознании многоступенности АФ, а вовсе не в поднадоевших прениях о том, к какой ступени лучше приурочить термин "факт", к какой - "научный факт" и т. п. Главное - что факт растянулся в глубину и предстал в динамике - как пробег информации о конечных целях исследования, что четыре ступени этого пробега осознаны, а дальнейшее членение напрашивается. В этом членении - выход к методике исследований.

В обзорную историографическую работу по теоретической археологии в СССР и ввели небольшой раздел "Археологический факт" с нигилистическим заключением: "Подобные построения и терминологические хитрости лишь затемняют тривиальные для ученого положения теории познания: нетождественность эмпирических наблюдений фактам действительности и нетождественность описаний эмпирическим наблюдениям" (Колпаков, Вишняцкий 1993: 8).

Таким образом, у авторов своя концепция ступеней научной информации, предельно кратко изложенная, в которой три узловых понятия: факты действительности - эмпирические наблюдения - описания. Оставлено неразъясненным, достаточна ли эта общая концепция и для археологии. Во всяком случае, фактами названы лишь явления действительности, притом нерасчлененные во времени. Что ж, если прилагать эту схему к археологии, то это шаг назад по сравнению с . Значение прогрессирующего членения археологического факта в глубину авторы обзора не разглядели и не поняли.

В статье "Археология: потеря невинности" (1973) Дэвид Кларк рассматривает археологическое исследование как процесс "обработки (или переработки) информации", поступающей по "археологическим каналам". Это "информация, которую можно извлечь из сложных интеграционных отношений, заключенных в... памятниках", "из данных" (Clarke 1973: 13). Эту обработку информации он считает частью общей теории археологии - "именно эти... шаги лежат в основе критических скачков в археологическом рассуждении. Без такого корпуса теории эти критические скачки и впрямь оказываются прыжками и превращаются в свободный полет творческой фантазии - безответственный род искусства" (Clarke 1973: 16).