Право государств на применение вооружённой силы в условиях современных международных отношений (стр. 4 )

Во-вторых, можно прийти к выводу о правомерности упреждающей самообороны через расширительное толкование ст. 51 Устава ООН как включающего нападение, которое является непосредственным и необратимым, но всё же ещё не имевшим места. Таким образом, согласно этой позиции основанием самообороны всё же является вооруженное нападение.

В-третьих, в качестве доказательства приводиться практика государств уже после принятия Устава ООН. Однако, во всех указанных случаях, государства всегда ссылались на наличие вооруженного нападения, и никогда не ссылались на право на самооборону в случае неминуемой угрозы.

В разделе В) «Квалифицированная угроза, как основание для предупреждающей или превентивной самообороны» рассмотрена, так называемая концепция превентивной самообороны. Последователи этой концепции также обосновывают её ссыклой на формулу Устава ООН (неотъемлемое право), но в отличие от последователей концепции упреждающей самообороны, они полагают, что для правомерности самообороны требования неминуемости и непосредственности вооруженного нападения не является необходимыми. Вместо того, чтобы отдавать особое место фактору времени (неминуемость), приверженцы этой позиции придают основное значение другим квалифицирующим признакам, таким как вероятность совершения нападения когда-то в будущем, наличие других, не содержащих применения силы средств для разрешения ситуации, величина вреда, который может нанести нападение. Соответственно, при высокой вероятности нападения в будущем, с возможностью нанесения большого вреда и при отсутствии других средств разрешения ситуации, государство имеет право прибегать к предупреждающей / превентивной самообороне.

В официальных текстах концепция превентивной самообороны закреплена в Национальной стратегии безопасности США 2002 и 2006 гг., предполагающей односторонние действий в качестве предупреждающей / превентивной самообороны против потенциальной опасности (данная концепция получила название «доктрина Буша»).

Другие страны также допускают применения превентивных мер, однако здесь речь идёт больше о превентивных коллективных мерах (в частности такой позиции поддерживаются Франция, ФРГ, Россия и ряд других стран).

С другой стороны, несмотря на наличие в различных документах концепции превентивной самообороны, ни одна страна ещё не обосновывала ею свои действия.

К тому же необходимо согласиться с доводом о том, что юридически более корректным термином для описания применения силы в отсутствие вооруженного нападения, или хотя бы неминуемой угрозы нападения, служила бы «превентивная война», чем самооборона. А противоправность и опасность концепции «превентивных войн» была признана на Нюрнбергском процессе.

Таким образом, делается вывод, что современное международное право признает единственным правомерным основанием самообороны свершившееся вооруженное нападение. Все остальные ситуации, в частности угрозы нападения, дают лишь основание отдельным государствам для обращения к невоенным средствам и повышения собственой обороноспособности, а также могут являться основанием для применения коллективных мер по решению Совета Безопасности.

В третьем параграфе «Самооборона против негосударственных акторов» рассматривается концепция самообороны против негосударственных акторов на предмет соответствия её современному международному праву.

Практика Международного Суда ООН указывает, что самооборона может быть применена только в случае нападения одного государства на другое (Консультативное заключение относительно правовых последствий строительства стены на оккупированной палестинской территории (2003 г.); дело о Военных действиях на территории Конго (ДРК против Уганды) (2005г.)).

Сторонники же возможности применения самообороны против негосударственных акторов обосновывают свою позицию, ссылаясь на практику государств (США) и ряд резолюций СБ ООН и ГА ООН, а также на толкование Устава ООН в свете новых реалий международной жизни (в частности, новых угроз и вызовов, особенно появления так называемых «несостоявшихся государств»).

Чаще всего указывается, что под воздействием террористических нападений 11 сентября 2001 года и последующей реакции США и мирового сообщества сформировался обычай, дающий право прибегнуть к самообороне против террористических групп. Для обоснования указанной позиции приводятся следующие аргументы.

Делаются ссылки на резолюции СБ ООН 1368 и 1373 СБ ООН как доказательства такого права. СБ ООН в преамбуле указанных резолюций признает неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии с Уставом, а также ещё раз указывает, что любой акт терроризма представляет собой «угрозу для международного мира и безопасности». Однако анализ текстов резолюций даёт оснований полагать, что, несмотря на осуждение терроризма, всё же к ответственности призываются государства, которые укрывают, поощряют и помогают террористическим группам. Соответственно, можно констатировать, что добросовестное толкование указанных резолюций не подтверждает права государств применять самооборону против негосударственных акторов.

В качестве другого доказательства делается ссылка на практику государств (как до событий 11 сентября 2001 г., так и особенно после них). После принятия Устава ООН государства многократно прибегали к самообороне в ответ на террористические нападения или нападения антиправительственных вооруженных групп с территории другого государства. Однако в большинстве случаев в качестве оправдания приводилось право на самооборону против названных государств, так как последние поддерживали террористов. Этому выводу также не противоречит практика государств и после террористического нападения 11 сентября 2001 г., в том числе и практика США и его союзников по НАТО и ОАГ. В частности, операция коалиции в Афганистане обосновывалось присвоением действий Аль-Каиды режиму Талибан, в силу одобрения их последним, и нигде не указывалось о праве США на самооборону против террористической организации.

К аналогичному выводу приводит и анализ других ситуаций, а именно конфликта между Израилем и Ливаном в 2008 г., и операции Турецких вооруженных сил на севере Ирака против Рабочей Партии Курдистана.

В качестве третьего аргумента сторонники этой позиции указывают, что в Уставе ООН нигде не существует запрета на самооборону против негосударственных акторов, а с учётом новых вызовов и угроз даже необходимо разрешить прибегнуть к такой самообороне.

Такое понимание не соответствует пониманию самообороны как одну из форм ответственности за вооруженное нападение. Вооруженное нападение является одной из форм нарушения обязательства не применять силу и угрозу силой в международных отношениях. Запрет на применение силы (ст. 2.4 Устава ООН) распространяется лишь на межгосударственные отношения (и отношения между другими субъектами международного права). Таким образом, совершить вооруженное нападение может только государство (или другой субъект международного права) и, соответственно, нести международно-правовую ответственность может также только государство (или другой субъект международного права). Таким образом, самооборона может быть применена одним государством в случае вооруженного нападения другого государства.

С другой стороны, было бы неправильно полагать, что нападение 11 сентября 2001 г. и последующая практика не привели к прогрессивному развитию международного права. Практика государств после этого знаменует становление в международном праве принципа, в соответствии с которым террористические нападения считаются вооруженным нападением.

В третьей главе «регламентация права на самооборону» рассматриваются отдельные элементы института самообороны, а также отдельный параграф посвящен рассмотрению правовых оснований действий вооруженных сил РФ 8-12 августа 2008 года по отражению грузинской агрессии.

Первый параграф «Элементы вооруженного нападения» посвящен изучению элементов вооруженного нападения. Уже было показано, что вооруженное нападение представляет собой нарушение международного права, а самооборона выступает в качестве формы ответственности за вооруженное нападение. Соответственно, в определении элементов вооруженного нападения автор во многом опирается на работу КМП.

В Статьях об ответственности выделяются два элемента международно-противоправного деяния:

а) нарушение международного обязательства

б) присвоение этого деяния государству по международному праву.

В Разделе А) «Фактическая составляющая вооруженного нападения» рассматривается первый элемент вооруженного нападения.

Не существует признанного определения вооруженного нападения. Существует ограниченная практика и ряд решений Международного Суда, касающийся самообороны и вооруженного нападения. Также отсутствует определение «вооруженного нападения» в толковых словарях русского языка. Соответственно, необходимо исходить из толкования отдельных частей словосочетания. А также необходимо обратиться к практике государств, Международного Суда ООН и Совета Безопасности ООН. Для определения вооруженного нападения большое значение имеют резолюции и декларации принятые ГА ООН. Целесообразно определить отдельные действия, составляющие вооруженное нападение.

Вооруженным нападением однозначно является обстрел территории государства, его вооруженных сил, законно находящихся на территории третьего государства или на международной территории, а также вторжение на территорию государства (даже если не происходят вооруженные столкновения), независимо от интенсивности и масштаба таких действий. С другой стороны, вооруженное нападение необходимо отличать от пограничного инцидента.

При определенных случаях нападение на гражданские суда, воздушные суда гражданской авиации и зарубежные представительства государств также можно считать равнозначным вооруженному нападению. Здесь необходимо отличать вооруженное нападение от смежных ситуаций, в частности, от международного инцидента.

Неоднозначным остается вопрос о квалификации в качестве вооруженного нападения применения насилия против граждан государства. На наш взгляд, если граждане стали объектом нападения из-за своего гражданства (правовой связи с государством) или с целью оказания давления на государство гражданства и эти действия можно присвоить определенному государству, то эти действия можно квалифицировать как вооруженное нападение.