Исследовательская работа по истории: «История становления и развития Томского военно-медицинского института» (стр. 4 )

Московской области, за-горелось офицерское общежитие, где прожи-вали военнослужащие со своими семьями. Деревянное щитовое здание вспыхнуло как спичка. Пожарные команды прибыли уже через 15 минут после возгорание, но из-за конструкции здания огонь удалось потушить только через 40 минут. Не обошлось без че-ловеческих жертв. В огне погибли; старший лейтенант медицинской службы Сергей Курышкин, лейтенант Геннадий Сухоруков, рядовая Наталья Орех с двумя дочерьми - Екатериной Кротовой и Вероникой Орех, Валентина Свиридова, Мадина Зикратая и Ольга Иванова. В ходе эвакуации жильцов многие воен-нослужащие проявили мужество и отвагу. Настоящий подвиг совершил начальник медчасти старший лейтенант Сергей Ку-рышкин, выпускник Томского военно-медицинского института. " width="390" height="558"/>

Он выбежал на улицу одним из первых. Но, услышав, как в огне кричат женщины и плачут дети, он снова бросился внутрь. Он успел вывести из объятого пламенем строения несколько женщин и детей, а когда вбежал в горящее здание снова, крыша обрушилась. Офицер погиб, как герой.

Одной из форм идейного и военно-патриотического воспитания молодежи является изучение и осмысление опыта прошлого – истории нашей Родины, а для военных медиков также истории становления военной медицины.

Музей военной медицины уникален, в нем проводят экскурсии и занятия для учащихся школ в системе патриотического воспитания и готовности к прохождению воинской службы. В институте ежегодно проводятся «Дни открытых дверей», где каждый желающий может ознакомиться с деятельностью военно-медицинского института.

Мальчишкой обезвредил 450 мин.

Эта история могла выглядеть как легенда. если бы не была подтверждена документально. Только какой тернистый путь при­шлось пройти ее автору, чтобы доказать очевидное!

15-летний подросток в годы войны, после отступления немцев, самостоятельно обезвредил 450 противопехотных мин. Спас тем самым сотни жизней. Спас и… забыл. Пока однажды, уже дожив до пенсии, случайно не наткнулся на публикацию, в которой разъяснялось, что ветеранам Великой Отечественной войны относятся и лица, привлекавшиеся местной властью к разминирования территории и объектов. И тогда тот детский поступок, который он и поступком-то на фоне фронтовых сводок не считал, с вершины прожитых лет предстал для него совсем в ином свете.

Тернистый путь к доказательству.

Разве он к войне и Победе не имеет такое же отношения, как и другие ветераны? Разве победившая Отчизна не может оценить его дейс­твия так же, как и других? И разве признание его участником Великой Отечественной войны не является справедливым?

Заметим, что ветеран воен­ной службы, полковник ме­дицинской службы в отставке, кандидат медицинских наук, доцент Евгений Матвеевич Семенчук прошел славный трудовой путь, и доказатель­ство участия в войне ему пот­ребовалось, чтобы убедиться: у нас действительно никто не забыт и ничто не забыто.

Однако, начиная восста­навливать справедливость, томич столкнулся с безраз­личием ведомств, которые, на первый взгляд, должны были быть заинтересованы в подтверждении очевидного. Минобороны и даже адми­нистрация президента легко отстранились, ссылаясь на отсутствие архивных доку­ментов. Доказательством не послужили даже свидетель­ские показания очевидцев. . И только обращение в Мин­труда и соцразвития, а также к депутату Госдумы Владимиру Жидких дало искомый результат. Суд, который при­нял-таки к сведению пока­зания оставшихся в живых очевидцев, установил юриди­ческий факт участия в обезвреживании мин на тер­ритории д. Уголец Хоромского сельсовета, Столинского района Брестской области Республики Беларусь в июне 1944 года. Облвоенком Томс­кой области вручил Евгению Семенчуку удостоверение ве­терана Великой Отечествен­ной войны.

Казалось бы, справедли­вость восторжествовала. Од­нако Евгений Семенчук на этом не остановился. О его ис­тории мы узнали в наградном отделе областной администра­ции. "Я два часа слушала этого человека, - сказала нам консультант Марина Калинина, - и была восхищена. Тем более что в доказательство он пред­ставил все документы".

А обратился в наградной отдел сам Евгений Семенчук вот зачем. Он спрашивал, не­ужели человеку, признанному участником Великой Отечес­твенной, не положены те го­сударственные награды, кото­рых удостоены все участники ВОВ после окончания войны? И просил, взвесив все доводы, представить его к награжде­нию: орденом "Отечественной войны" второй степени (юби­лейным). За действия по обез­вреживанию от мин террито­рии в годы ВОВ медалью "За отвагу", за победу в годы Вели­кой Отечественной - медалью "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.'' медалями, кото­рыми награждались участники ВОВ после войны в юбилей­ные даты.

Что за этим? Семенчук в годы службы в армии в мирное время уже награжден орденом "Красной звезды" и многими медалями! "Как гражданин, как офицер, прослуживший 34 календарных года в рядах Во­оруженных сил на различных офицерских должностях, счи­тал своим долгом проводить военно-патриотическое воспитание молодежи, - говорит он. – Я рассказывал о своих действиях по обезвреживанию мин в годы войны. Но на вопрос: ''Чем же отмечен ваш поступок? '', отвечал предельно кратко и скромно: ''Ничем''.

Вот такое простое и естест­венное самоуважение...

А мы беседовали с Евге­нием Матвеевичем в первый раз шесть часов кряду. Потом еще... И я жалею только об одном: газетными публикаци­ями не передать всех нюансов жизненного пути этого чело­века, его семьи. Тут материала на добрую книгу. Типичная и одновременно необычная судьба. Но новое имя в лето­пись томских ветеранов, наде­юсь, будет вписано.

Без советов

Начало семейной истории, : рассказанной Евгением Мат­веевичем, сильно напомнило фильм "Долгая дорога в дю­нах'', в котором довольно объективно для советского вре­мени через характеры людей, их жизненный путь показана непростая судьба прибалтов, оказавшихся в 30-40-е годы между двух жерновов: Герма­нией и СССР. К сожалению, похожая участь выпала на долю и других "малых евро­пейских народов", ставших заложниками большой поли­тики.

Женя Семенчук родился в 1929 году в маленькой бело­русской деревеньке Уголец Столинского района Брест­ской области. Он был третьим - самым младшим сыном в се­мье. Тогда Западная Белорус­сия, как и Западная Украина, в соответствии с известным Брестским миром принадле­жали Польше. Ни о какой со­ветской власти речи здесь не шло.

Отец - Матвей Иванович и мать Анна Венедиктовна, по деревенским понятиям, счита­лись крепкими середняками. Имели хороший дом, свой магазинчик, где и работали. Усадьба была расположена в удивительно красивом месте, на берегу местной речушки Горынь с кристально чистой водой, где поляки даже пост­роили дом отдыха с лодочной станцией. Здесь и прошло раннее безмятежное детство.

Глава семьи, закончивший, как и его жена - мать Жени - четыре класса приходского училища, был тесно связан с советским большевистским подпольем. Даже сейчас, че­рез столько лет, Евгений Семенчук хорошо помнит специальное множительное, приспособление, которым часто пользовался отец. Таким "принтером" с резиновыми подушечкам и подпольщики размножали запрещенную ли­тературу, листовки. И ничего удивительного, что время от времени в доме Семенчуков польская полиция произво­дила обыски.

И пуговицы не отдадим...

"Правда, все проходило предельно корректно, - вспо­минает Евгений Матвеевич. - Никакой грубости. Бранных слов. Хотя поляки нередко демонстрировали националь­ную гордыню и не упускали случая назвать нас, белорусов, кацапами. Что-то типа голодранцев". Поиски ничем, как правило, не увенчались. Хотя одно время стали уж очень частыми. «Отец даже начал подумывать со своими товарищами перейти границу с СССР», - рассказывает Семенчук. - Но родители матери, бывшей, в отличие от отца, из состоятельного рода, отговорили его. Ведь это могло отразиться на нас, его родных».

Естественно, что и школа, в которую ходил Женя, тоже была польской. Обучение шло на это языке. Причем за его чистотой ревностно следили преподаватели. Не дай бог было где-нибудь на перемене сказать что-то

по-белорусски. Провинившегося заставляли несколько десятков раз писать сказанное по-польски. Естественно, это, а также соответствующая пропаганда приносили свои плоды - Женя считал себя поляком, патриотом своей страны. Он с удовольствием узнал от отца, что, у семья имеются какие-то далекие польские корни. И когда в 39-м началась Вторая мировая, бравурное заявление министра обороны Польши, в котором были и такие слова: "Мы и пуговицы немцам не отдадим", - воспринял с энтузиазмом.

Реальность оказалась гораздо жестче. Как известно, серьезного сопротивления польская армия немцам оказать не смогла. А в дело уже включилась большая политика.

Лучше или хуже?

На территорию Западной Белоруссия вступили советс­кие войска, принеся на своих плечах новую власть. На это рассчитывал отец Жени, сбежавший из польской ар­мии, куда Матвея Ивановича срочно мобилизовали. От­ступавшие польские воен­ные даже пришли искать его домой. Но не нашли, "Я хо­рошо помню слова, сказанные польским офицером, - расска­зывает Семенчук. - "Если еще жив, мы его все равно найдем. А если нет - пусть бог его при­мет"

Войска ушли, а жизнь про­должалась. Выбрали новое руководство селом. Учиты­вая большевистское прошлое Матвея Семенчука, председа­телем хотели сделать его. Но, поскольку отец Жени был гра­мотным, что по тем временам считалось большой редкостью, Матвея назначили секретарем. Это и спасло потом ему жизнь. А председателем стал другой житель села - безграмотный большевик, его товарищ по до­военному подполью.

Хорошо ли было при толком и не укрепившейся в этих краяж до войны советс­кой власти? Однозначного от­вета нет. Из преимуществ то. что люди получили возмож­ность бесплатно учиться, и не только дети. Например, отец Жени сразу же пошел на бухгалтерские курсы, закончил их и за­тем стал работать в сельпо. При поляках такою быть не могло. До войны один из старших братьев, Георгий, учился в соседнем городке в обычной гим­назия - аналоге средней школы, правда, с торговым уклоном. Это обучение было платным. Причем, даже имея магазин, семья кое-как могла наскрести ему на учебу. С другой стороны, организация колхозов ударила но крес­тьянам. Кстати, мать Жени, бывшая из зажиточной семьи, первая написала заявление на вступление в колхоз. Появился дефицит не­которых товаров и очереди, - "До этого момента я вообще не знал, что такое очереди, - вспоминает Евгений Матвеевич. - А теперь крыльцо дома, где находился наш маленький магазинчик, трещало от на­плыва людей”.