Немцы
Совершенно неожиданно семьи Евгения стала семьей сельского активиста. А он сам с превеликим удовольствием прикрепил к отцовской шинели, которую носил, пятиконечную жестяную звезду. Кстати, к той самой шинели, в которой его отец, по сути дела, дезертировал из польской армии. Но так продолжалось не долго. Надвигалась настоящая война. Известие о подходе к деревне немецких частей паники не вызвало. Наоборот, большинство откровенно радовалось, надеясь, что новая власть даст независимость от Советов.
Евгений Матвеевич хорошо помнит этот день. Он побежал в соседний поселок Рубель, где работал отец, чтобы предупредить его об опасности. Матвей Иванович жил на квартире, где у не го бы л а советская л итератора: произведения Ленина, Маркса. Все это он попросил хозяйку сжечь. А сам с сыном отправился домой* Ощущения опасности, видимо, еще не было. Тем более что деревню немецкие части вначале не заняли. Они лишь прошли мимо, установив свой порядок, поддерживавшийся местными полицаями. Впрочем...
Расплата за старое
"Где-то через неделю к дому подъехали местные полицаи с немцами и спросили, где отец, - говорит Евгений Матвеевич. - Когда он вышел, его обыскали И сказали: бери лопату, пойдем с нами. Мы с мамой поняли: это конец. Забрали тоже с лопатой и председателя сельсовета. Увезли. Но вскоре отец вернулся". Как ни странно, немцы отпустили его. Оказалось, что на председателя сельсовета им пожаловалась местная жительница, у которой до войны НКВД забрало мужа. Матвея Ивановича немцы "взяли" на всякий случай. Выяснив, что он не имеет к этому отношения, - отпустили. А что стало с тем председателем - неизвестно до сих пор.
Но превратности судьбы Матвея Семенчука не закончились. С наступлением нового порядка немцы стали забирать молодежь на работы в Германию. В число "эмигрантов поневоле" попал и отец Жени. Хотя он был уже не молод. Матвея Ивановича увезли в Гданьск, где он до освобождения вместе с другим рабочими занимался ремонтом немецких Подводных лодок. А потом уже оттуда Семенчука мобилизовали в советскую армию.
По мнению Евгения Матвеевича, для отца так было даже лучше. Кто знает, как сложилась бы судьба, останься он в нелегкую годину на Родине. Повезло ли еще раз, как тогда, когда немцы его отпустили?
Любопытство
В 43-м деревню, где проживала семья Семенчука, заняли немецкая инженерная воинская часть. Ее задача заключалась в подготовке плацдарма к предстоящим боевым действиям. Советская армия стремительно продвигалась вперед. В большом доме, где жили Женя и его мать с братьями, из которого их не выселяли, разместился штаб по руководству проведением инженерных работ, включавших в том числе и минирование. Здесь же проходило обучение этому ремеслу солдат.
«Мы с мамой два раза в день убирали в комнате, где занимались немцы, - вспоминает ветеран. - На это время они выходили, оставляя на столах все как было Тогда-то я, любопытный подросток, и получил возможность детально ознакомиться с минами, в разобранном виде разложенными на них. Ничего сложного в устройстве смертоносных «железок» не было, и, обладая определенной смекалкой, сопоставить, что к чему труда не составляло. Времени хватало. Я и понятия не имел, что мне это в будущем пригодится. Хотя какое-то смутное предчувствие было».
В этой же комнате на огромном столе лежала подробная карта местности, знакомой до боли. На ней Женя заметил три выделенных прямоугольника, обозначавших, как он догадался, минные поля. У подростка появилась мысль на всякий случай перерисовать увиденное. Но он испугался. Если бы нашли рисунок - несдобровать. Спасла детская память.
Весь сентябрь ушел на расчистку территории от Угольца до соседней деревни. Немцы спиливали появившимися у них уже тогда бензопилами деревья, сжигали мешающие обзору дома.
Все напрасно
Контролировать процесс приехали эсесовцы. От обычных солдат они отличались не только формой. «Это были отобранные крепкие молодые мужчины, - рассказывает Евгений Матвеевич. Населению они внушали страх. Глядя на одного из них, я чувствовал, что такой спокойно выстрелит в тебя в любой момент и глазом не моргнет. Их явно готовили для этого».
Работы по инженерным заграждениям завершили уже в марте 44-го. Кстати, если к рытью траншей и прокладке других коммуникаций привлекали местных жителей, то минирование проводили только немцы. Тогда же в преддверии боевых действий население деревни ушло в леса и соседние деревни. Но в итоге вся работа фашистов оказалась напрасной. Во время наступления советские войска просто обошли этот район, гоня их дальше на Запад. На Уголец не упало ни одного снаряда. Кстати, в освобождении этих мест от врага участвовал батальон, которым командовал будущий коллега Евгения Матвеевича по томскому военно-медицинскому факультету полковник Анатолий Ефимович Казаков, много лет отдавший воспитанию и обучению его слушателей.
В конце апреля, когда прошел слух, что немцы ушли, в деревню стали возвращаться местные жители. И сразу же прозвучали взрывы. Евгений сам вытащил с минных полей троих односельчан... уже мертвых, Тогда-то, выполняя пожелание жителей, с просьбой о разминировании, к Жене обратился друг опта и его товарищ по довоенному подполью - председатель сельсовета Андрей Комик. Местные сказали ему, что Женя-де знает, где расположены минные поля.
Помогла немецкая педантичность
Подросток воспринял просьбу как знак величайшего доверия со стороны друга семьи, представителя власти. Он считал, что это его долг, Прежде всего, перед теми, с кем он жил рядом с самого детства. Своеобразный ответ землякам, воевавшим в это время на фронте. А о том, что у него не было навыков разминирования, подготовки, наконец, технических средств - того же миноискателя, он даже не задумывался. Свою роль сыграло и подростковое желание самоутвердиться. В своих силах Женя был уверен. С чем, с чем, а с минами за время оккупации он «наигрался» достаточно. Хотя трудностей хватало.
Времени с момента ухода гитлеровцев прошло прилично. Стоял июнь 1944-го. Заминированная территория покрылась зарослями ржи и травы. Но на руку оказалась немецкая педантичность.
Мины фашисты расставили с равными интервалами. Хоть линейкой вымеряй. Главное: определить границы углов прямоугольников минных полей и обезвредить первые боеприпасы. А дальше уже «конвейер». Из «технических средств» у Жени был лишь столовый нож, швайка - длинный тонкий стержень, использующийся для забивания кабана, и домашние щипцы». Границы минных полей подросток прекрасно представлял в памяти.
Первое поле оказалось начинено безосколочными Противопехотными минами, упрятанными в специальные фанерные футляры. Вкопаны в землю они были не глубоко. Буквально 1-2 сантиметра Нащупав мину, Евгений открывал крышку, выкручивал взрыватель, клал его в одну сторону, а извлеченное взрывчатое вещество - в другую. Здесь подросток обезвредил больше всего мин - около 380.
Во втором и третьем минном поле оказались упрятаны «растяжки», начиненные маленькими шариками и зазубренной проволокой. Обезвреживать их оказалось во много раз опаснее. Тут-то и пригодились домашние щипцы. Таких боеприпасов Женя «обезоружил» около семидесяти. «И сам не знаю, откуда у меня появились такая уверенность в своих силах и хладнокровие, - вспоминает ветеран. - Наверное, отпечаток наложила экстремальная обстановка. Вообще в то непростое военное время, мобилизующее все силы организма, я по воле судьбы зачастую занимался такими делами, о которых в мирное время и понятия не имел».
Взрывчатку - для рыбалки
Интересно, что уже «усмиренные» боеприпасы подросток не оставил на месте, а унес с собой в мешках в деревню и спрятал в домашнем сарае. «Я думал, что это будет моим самым большим подарком вернувшемуся с войны отцу, - смеется Евгений Матвеевич. - Ведь взрывчатку можно было использовать для рыбалки. Но позже, когда Матвей Иванович узнал обо всем, немедленно приказал утопить в речке. Что мы с ним и сделали с большой грустью для меня».
Не менее интересно и то, что мать Жени до последнего момента не подозревала о случившемся. Ни он сам, ни председатель не говорили ей ни о чем. В помощники подросток тоже никого не брал. «Так было безопаснее для всех, - говорит Евгений Матвеевич. - Я-то знал эти мины как свои пять пальцев. Другие односельчане - вряд ли. Если бы что-то случилось, погиб бы я один».
Позже справедливый материнский гнев умерила благодарность местных жителей, рассказавших Анне Венедиктовне о подвиге Евгения. А его отец так оценил поступок сына: «Риск, конечно благородное дело,- сказал Матвей Иванович. - Но в этом случае он не был оправдан. Если бы ты погиб, никто тебе золотой, памятник не поставил. А мать осталась бы без кормильца».
Ну а как же председатель? Почему ом не информировал соответствующие органы о подвиге подростка, оказавшемся вскоре забытым? Вполне вероятно, что если бы те самые «органы» узнали, что он послал практически «на убой», без всяких спецсредств, подготовки подростка. Комику было бы несдобровать.
Мы знаем о подвигах молодогвардейцев во время войны. О славных поступках других подростков в борьбе с захватчиками, отмеченных государственными наградами, почетом, народной любовью. Саши Чекалнна, Лени Голикова, Вали Котика. Но не задумываемся над тем: сколько же аналогичных подвигов, по воле случая или из-за других причин, так и остались забытыми.
Ничто не забыто?
Примечательно, что у самого Евгения сразу после окончания войны не возникло желания «узаконить» свой поступок. Хотя тогда значительно проще, чем сейчас, было бы восстановить справедливость. Живы были еще свидетели событий. Тот же председатель Андрей Комик. Но молодому человеку Евгению Семенчуку было не до этого.
Вначале у него, пропустившего из-за войны 4 года, не клеилось с учебой. А так хотелось получить высшее образование. Потом, когда учебные дела пошли на поправку, в дело вмешались другие обстоятельства. На отца, который в годы оккупации, получается, работал на немцев, начали активно искать компромат. Подпольное большевистское прошлое не помогло. Нашли и дали три года тюрьмы.
Это отразилось и на Евгении. Ему отказали в поступлении в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Но неприятности не сломили духа молодого человека. Он поступил - таки в Минский государственный медицинский институт. А после окончания 4 курсов - на военно - морской медицинский факультет при Первом Ленинградском медицинском институте им. Павлова.
Став офицером, служил на Балтике, Сахалине, в Белоруссии. Закончил первый факультет военно-медицинской Академии им СМ. Кирова. Прошел подготовку в Московской военной академии химической защиты. Защитил диссертацию. Получил ученую степень кандидата медицинских наук. Стал доцентом. Был награжден орденом «Красной звезды».
Последним местом военной службы Евгения Матвеевича оказался Томск, где он, будучи начальником кафедры токсикологии военно-медицинского факультета при Томском мединституте, вышел в отставку. Затем работал заведующим кафедрой гражданской обороны Томского пединститута. Потом преподавателем ОБЖ в 24-й гимназии.
И так, наверное, и не обратился к своему славному прошлому, если бы не попался ему на глаза тот выпуск «Военных знаний» с комментарием закона О ветеранах».... И ленту истории пришлось отматывать назад.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
За 41 год своего существования Томский военно-медицинский институт вырос в крупное авторитетное военно-учебное заведение. И сегодня профессорско-преподавательский состав института четко представляет задачи, которые стоят перед ними.
Это прежде всего эффективное решение двух важных задач: предупреждение болезней и обеспечение качественной медицинской помощи раненым и больным, а также неразрывно связанная с ними – постоянное совершенствование системы подготовки и воспитания военно-медицинских кадров.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. . Томский военно-медицинский институт в единой системе подготовки военно-медицинских кадров. Томск. 2006.
2. , , . Первые среди равных. Исторический очерк. Томск. 2006.
3. Материалы музея военной истории Сибири.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
