Конституционные альтернативы для новых демократий (стр. 3 )

Источники: Рассчитано по: Rule W. Electoral Systems, Contextual Factors and Women's Opportunity for Election to Parliament in Twenty-Three Democracies. — " Western Political Quarterly" 40, Sept. 1987,p.483; Wilensky H. mon Problems, Divergent Policies. An 18-Nation Study of Family Policy. — "Public Affairs Report" 31, May 1990, p.2; личное сообщение Виленски (Harold L. Wilensky) автору, датирован ное 18 октября 1990 г.; Jacksman R. (Robert) W. Political Institutions and Voter Turnout In the Industrial Democracies. — "American Political Science Review" 81, June 1987, p.420; World Bank, "World Development Report 1989" (N. Y., Oxford University Press, 1989), p.223; Dahl R. (Robert) A. Polyarchy: Participation and Opposition. New Haven, Yale University Press, 1971, p.232.

Происходит ли с увеличением представительства женщин более успешное про движение их интересов? Произведенное Виленским тщательное ранжирование демократий по степени инновационности и масштабности их политики в области поддержки семьи — а это для женщин дело особой важности — указывает на существование такой зависимости (10). На шкале, градуированной тринадцатью точками (от максимально возможного показателя, равного 12, до минимального — нулевого), показатели для этих стран расположились между точками "11" и "1". Расхождения между [усредненными 1 показателями для каждой из трех групп стран (как это продемонстрировано во втором столбце Табл.1) поразительны: для группы стран, где действует пропорциональная система представительства, показатель выражается цифрой 7,89, тогда как для группы стран с парламентской формой правления и мажоритарной системой он составляет 2,50, а для США — лишь немногим более, т. е. 3,00. Наивысших уровней здесь достигают, опять-таки, северные страны, однако и для остальных стран из группы тех, где действуют пропорциональные системы представительства, средний показатель, равный 6,80, все-таки значительно выше, чем в странах с мажоритарными системами.

Последние три колонки Табл.1 содержат показатели качества демократии. В третьей колонке можно видеть надежнейшие данные об участии избирателей в голо сованиях (в 70-е годы); страны, где участие в голосовании обязательно (Австрия, Бельгия и Италия), не учитывались при исчислении средних показателей. По сравнению с чрезвычайно низким уровнем участия — 54,2%, — наблюдаемым в Соединенных Штатах, страны с парламентской формой правления и мажоритарными системами выглядят гораздо лучше (в среднем примерно 75%). Но еще лучше — несколько более 84% — средний показатель для стран с парламентской формой правления и пропорциональным представительством. Цифры 75% и 84% говорят о различии весьма разительном, если учесть, что реально достижимый максимальный показатель составляет около 90% (как о том свидетельствует уровень активности избирателей в странах, где участие в голосовании обязательно).

142 

Одной из целей демократии является политическое равенство, которое с большей вероятностью устанавливается между людьми при отсутствии больших различий в их экономическом положении. В четвертой колонке Табл. 1 представлены относящиеся к середине 80-х годов данные Всемирного банка о доле в суммарном доходе всех семей, пришедшейся на их "верхние" 20% (11). Они говорят о несколько меньшей степени неравенства в распределении доходов в парламентско-пропорционалистских системах, по сравнению с парламентско-мажоритарными; что касается Соединенных Штатов, то они занимают промежуточное положение.

Наконец, в пятой колонке резюмированы результаты, полученные Далем, ранжировавшим демократии по десяти показателям качества демократии, таким как: свобода печати; свобода ассоциаций; системы конкурирующих партий; сильные партии и группы интересов; и эффективные легислатуры (12). Стабильные демократии ранжируются, располагаясь на шкале от наивысшего рейтинга, обозначаемого числом 1, в сторону понижения вплоть до низшего, обозначаемого числом 6. В том, как их ранжирует Даль, налицо некоторая пристрастность в пользу стран с пропорциональной системой представительства (он вводит в качестве переменной число партий — показатель, по которому многопартийные системы располагаются несколько выше двухпартийных), но и скорректировав итоге учетом этой пристрастности, мы обнаруживаем поразительные отрывы парламентско-пропорционалистских систем от парламентско-мажоритарных: шесть стран первой из упомянутых двух групп получают наивысший рейтинг, большинство же стран другой группы — рейтинг 5, близкий к низшему.

Столь явственных различий не наблюдается, когда мы исследуем воздействие типа демократии на уровень поддержания общественного порядка и мира. Парламентско-мажоритарные системы имели в период 1948-1977 гг. самый низкий показатель по числу нарушений общественного порядка, но зато самый высокий — по числу случаев гибели людей в результате политического насилия; однако последний показатель почти целиком складывается за счет Соединенного Королевства, главным образом как следствие североирландской проблемы. Более тщательный статистический анализ показывает, что по сравнению с типом демократии более важным фактором, объясняющим различия между 13 странами с парламентской формой правления по этим двум показателям является расколотость в обществе (13).

В качестве аргумента в пользу мажоритарных систем важное значение придавали тому соображению, что там, где они действуют, формируются "сильные" однопар тийные правительства, способные проводить "эффективную" государственную пол итику. Одна из ведущих сфер правительственной активности, где должна бы про явиться такая закономерность (this pattern), — регулирование экономики. Так вот, сторонникам мажоритарных систем пришлось испытать внезапное потрясение, когда в 1987 г. подоле ВНП (в оригинале, видимо, опечатка: "GDP" вместо требуемого по смыслу "GNP". — Прим. перев.) на душу населения Италия (а это демократия, печально известная непрочностью и нестабильностью правительств, где действует пропорциональная система представительства в условиях многопартийности) превзошла Соединенное Королевство, которое, как считается, являет типичный образец эффективного правления. Если бы Италия открыла крупные месторождения нефти в Средиземноморье, мы, несомненно, объясняли бы ее исключительное экономическое достижение этим случайным обстоятельством. Но нефть открыла не Италия, а Британия!

Экономические успехи, и это очевидно, не определяются единственно правительственной политикой. Когда, однако, мы изучаем экономические показатели за длительный период времени, эффект внешних воздействий сводится к минимуму, особенно если сосредоточить внимание на странах со схожими уровнями экономического развития. На Табл.2 представлены данные ОЭСР за 60-80-е годы по трем важнейшим экономическим показателям — среднегодовому экономическому росту, инфляции и уровню безработицы.

143

Табл. 2. Экономический рост, инфляция и безработица (%)

	Экономический рост	Инфляция	Безработица
	1961-88	1961-88	1965-88
Президентско-мажори   тарная система (Число стран = 1)*	3,3	5,1	6,1
Парламентско -   мажори тарные системы (Число стран = 4)*	3,4	7,5	6,1
Парламентско-пропор   ционалистские системы (Число стран =9)*	3,5	6,3	4,4

* См. Примечание к Табл. /. — Прим. ред.

Источники :"OECD Economic Outlook", № 26(Dес. 1979), р. 131; №30 (Dec. 1981), р.131,140,142: № 46 (Dec. 1989), р. 166. 176, 182.

Хотя Италия по экономическому росту и в самом деле было превзошла Британию, в целом группы стран с парламентско-мажоритарными и с парламентско-пропорционалистскими системами по этому показателю мало отличаются как друг от друга, так и от Соединенных Штатов. Некоторое превышение, наблюдаемое у стран с парламентско-пропорционалистскими системами, нельзя счесть значимым. По уровню инфляции наиболее благоприятный показатель у Соединенных Штатов, вслед за ними идут парламентско-пропорционалистские системы. Наиболее ощути мо различие в уровне безработицы: здесь последние выглядят значительно лучше мажоритарных систем (14). При сравнении же парламентско-мажоритарных систем с парламентско-пропорционалистскими последние по всем трем показателям выглядят предпочтительнее.

Уроки для развивающихся стран

Политологи склонны считать, что страны с мажоритарными системами, такие, как Соединенное Королевство и Соединенные Штаты, превосходят [других] по качеству демократии и по эффективности управления, — склонность, скорее всего объясняющаяся тем, что политическая наука всегда была дисциплиной, выказывав шей англо-американскую ориентацию. Указанное распространенное мнение, одна ко, всерьез опровергается вышеприведенными эмпирическими данными. Везде, где обнаруживаются значительные различия, парламентско-пропорционалистские системы почти неизменно показывают наилучшие результаты, особенно в отношении представительности, защиты интересов меньшинств, активности избирателей и контроля над безработицей.

Обнаружение этого обстоятельства заключает в себе важный урок для тех, кто закладывает основы демократического устройства [своих стран]: сочетание парламентской формы правления с пропорциональной системой представительства — вариант, которому следует уделить серьезное внимание. Уместным будет, однако, и призвать к осмотрительности, ибо демократии этого типа весьма сильно разнятся между собой. Умеренное пропорциональное представительство и умеренная много партийность, как в Германии и Швеции, дают более привлекательные модели, чем крайний вариант того и другого, как в Италии и в Нидерландах. Впрочем, как уже отмечалось, и у Италии достойные показатели демократии в действии.

Но уместны ли эти выводы в применении к новодемократическим и демократизирующимся странам в Азии, Африке, Латинской Америке и Восточной Европе, пытающимся заставить демократию работать в условиях недостаточного экономического развития и этнических размежевании? Не требуют ли эти трудные условия руководства сильной исполнительной власти ?