Капустин Яр. 1964 (стр. 4 )

Помню, как провожали Беличенко по случаю увольнения в запас на заседании редколлегии, куда он пришёл по форме. Отдел поэзии и литературы, возглавляемый им более десятка лет, сократили, посчитали в чумовом 92-ом году, что он в новый облик газеты не вписывается, обидели его этим – Беличенко и написал рапорт. К тому же он, полковник, демократично избранный председателем офицерского собрания редакции, чем очень гордился, не мог терпеть то обстоятельство, что офицерами

«Красной звезды» стала «править» женщина, в качестве заместителя главного редактора.

Через несколько лет он вернулся в газету, потому что жить без неё не мог. Мне часто говорил: « Не уходи, «Красная звезда» - это непотопляемый авианосец. Это наша газета». Стал обозревателем, писал тонкие, глубокие очерки, публицистику, выступал с оригинальными литературными заметками, историческими зарисовками.

Как-то подошёл и попросился в командировку: «Отбатрачу, не волнуйся. Давно в гарнизонах не был, тем более в Ракетных войсках». Раньше, при погонах, не просился, потому как связанный секретами мог лишиться возможности бывать в заграничных командировках. А тут и времена изменялись: нас уже секретоносителями не считали, да и сам он в заморские края не рвался. К тому же увидел (позднее признался), какая дружная команда у нас подобралась – признанный «боевик», добрая и цельная натура Геннадий Миранович, наш любимец, совсем юный Александр Богатырев, деятельный и инициативный Игорь Детинич. И вписался он в неё сходу. Я был «вождём», Геннадий «командиром», Александр «капитаном» (и это соответствовало истине), а Беличенко, конечно же, «мэтром» (что тоже было верно, он и не опротестовывал это имя, посмеиваясь в усы). Десятки гарнизонов, все ракетные армии посетили мы с этой великолепной краснозвёздовской бригадой, даже писать сообща научились, подлаживаясь под стиль друг друга. Единомыслию (по принципиальным вопросам) учиться нужды не было: понимали друг друга с лёту. Какое же это было счастье - совместно работать и приятельствовать! Разные по возрасту, темпераменту, опыту жизни и стажу в журналистике, мы легко находили общий язык и доверяли друг другу. Спасибо главному редактору, что он почти никогда не препятствовал нашим дальним поездкам в гарнизоны, прекрасно понимая, что по приезде будут серьезные, интересные очерки и репортажи. Спасибо прежде всего ракетчикам, которые нас принимали. Как правило, командировочный фонд в редакции в то время был скуден, и «принимающая сторона» житейские заботы брала на себя. Поездки эти были праздником души для нас, и, хочется надеяться, для ракетчиков тоже. Встречаясь с ними, заряжались энергией этих основательных и надёжных людей. Друзей мы в поездках обрели много.

Ракетчики стали свидетелями успеха его глубокой литературоведческой книги «Лета Лермонтова» (никто тоньше Беличенко не напишет об этом русском поэте - воине), самого лучшего сборника его стихов, на мой взгляд, - «Арба». Вышел он при его жизни, щедро раздаривал Юрий Николаевич книгу друзьям и почитателям. Недоедая порой, он свои книги в издательстве ещё и выкупал, чтобы нам дарить. В договоре не прописывал количество авторских экземпляров, а там не подсказывали. Я его долго журил за это: только стихи хорошие писать можешь… Не зря я ругался: здоровье у него барахлило, и он чувствовал это, без конца говорил о грустном. Средств на лекарства и на неизбежную, как выяснилось, операцию, понятно, не было. Хорошо, нашлись добрые люди и в редакции, и в госпитале, и проблема была снята. Однако полный надежд после выписки протянул он недолго.

Большая часть тиража поэтической книжки так и осталась нераспечатанной в кабинете. И мы уже с Ольгой Юрьевной Ермолаевой, женой, поэтом и верным другом, «несли в массы» сборник большого русского поэта Беличенко, которого в одночасье потеряли. Тромб выстрелил, как пуля, в сердце. И упал наш могучий Беличенко по дороге в «Красную звезду» ранним морозным утром 8 декабря 2002 года, в ста метрах от дома. Эх, Юра, а ведь ещё в пятницу, встретившись как-то по-особому тепло на этаже, мы мечтали об очередной командировке в дальний гарнизон.

Глава 7

В СТИХАХ И ПЕСНЯХ

Об истории Шяуляйской дивизии и Приекульского полка снят фильм «Вёрсты мужества», они упоминаются в десятках документальных книг и мемуаров («Судьба ракетная такая» Александра Долинина, сборнике «29-я гвардейская ракетная Витебская ордена Ленина Краснознамённая дивизия» , например), людям полка и соединения находится место в творчестве поэта и журналиста Юрия Беличенко, других однополчан.

Гвардейский полк

К 40-летию Победы в 1985 году рядовой Р. Уткельбаев (слова) и лейтенант А. Чапал написали эту песню.

Стоит на страже наш ракетный полк,

Стоит за то, чтоб мир был на планете,

Чтоб навсегда взрыв атома умолк

На нашем необъятном белом свете.

Припев:

Гвардейский полк родной Краснознамённый,

Страна гордится славою твоей.

В боях ожесточённых закалённый

Ты вырастил отважных сыновей.

Твой путь был начат в грозные года:

И шёл по всем фронтам войны Гражданской.

Почётным Красным Знаменем тогда

Ты награждён был на земле армянской.

Припев.

И в грозном для народа сорок первом

Полк грудью встал за Родину свою.

Остался он в бою присяге верным.

Гвардейским стал за подвиги в бою.

Припев.

За славные победы над врагами

Полк удостоен множества наград.

И в памяти навечно вместе с нами

Шести героев имена стоят.

Припев.

Фронтовая поэзия

Тамара Дунаевская, лейтенант медицинской службы, участница Великой Отечественной войны

Госпиталь

Вновь привозят в госпиталь солдат

Рыжих, смуглолицых, светло-русых.

Вновь привозят в госпиталь ребят

Молодых, совсем её безусых.

Кто задет у энской высоты,

Кто за лесом ранен был в атаке…

И уже бинты, бинты, бинты,

Словно отличительные знаки.

В дымном небе облака плывут.

Хлещут по ночам дожди косые.

И опять в жестокий бой идут

Молодые воины России.

Юрий Беличенко

* **

В лесной глуши дороги заросли,

Поляны ржи болеют васильками.

Здесь облака доходят до земли,

И смотрят окна вровень с облаками.

Я здесь живу от городов вдали

В зелёном царстве веток и крапивы

Без нежности твоей себялюбивой

И без твоей расчётливой любви.

Я здесь живу. Любовь моя во мне

Ещё горит. Неспешно каменея.

Ночные существа кружат над нею,

Не опаляя крыльев на огне.

Я позабыл, что город далеко.

Вокруг меня шумят леса живые.

И без тебя за много лет впервые

И радостно. И больно. И легко.

* * *

Сосновый край. Гнездовище озона.

Как молоды мы были, чёрт возьми!

Тугая тишина запретной зоны.

Армейский быт. Подъёмы до восьми.

По вечерам, – подобные забаве,

Таинственные приступы хандры,

Когда находишь в строевом уставе

Записку от влюблённой медсестры.

Над нашим лесом аисты летали.

Густели хаты дальнего села.

И помнили старшинские медали

Истории державные дела.

История… Ты в нашем представленье

Командовала с вышки смотровой

Оттаиванием и оледененьем

Многострадальной карты мировой.

Откуда знать, пока тротил крылатый

Не запоёт и не качнёт весы,

Что в нас самих, отсчитывая даты,

Уже стучат истории часы?

Что по её прямому предписанью,

Согласному с приказом старшины,

Нам ночью доверяется в охране

Лесной квадрат всемирной тишины.

Что, близостью к истории возвысясь,

Покусывая ручку, как школяр,

Наш ротный писарь, штатный летописец,

Ведёт на нас взысканий формуляр…

Уже планета электронным ухом

К шуршанью звёзд была устремлена.

На борозде, пробитой Звёздным Плугом,

Уже всходили наши имена.

Но нам ещё казалось время личным,

И, заглушая звёздные миры,

Смущённо пахли мылом земляничным

Загадочные руки медсестры…

Юрий БЕЛИЧЕНКО

РАКЕТНЫЕ ЗАСТАВЫ

Поэма

1

Хлеб – по норме, чай по мере,

злое курево «Прибой»…

Капитан Бобров Валерий,

разлучились мы с тобой.

Не спросив на то согласья,

Нас военная страда подняла

И в одночасье развела кого куда.

А когда-то… Помнишь это?

В точке, заданной страной,

Мы служили при ракетах

За оградою тройной.

Бомбардирами стояли,

Опускаясь в бункера,

С фитилями при запале,

Водородного ядра.

И казалось делом личным

Жить готовностью одной.

И считалось неприличным

Даже слово «выходной».

Быстро ели.

Мало спали.

Совещались на бегу.

Почему не уставали –

Сам ответить не могу.

Но над шутками смеялись.

И дискуссии вели.

И подначек не боялись.

И подначивать могли.

И хотя текли в секрете

Наши жизни и дела,

Но история, столетья,

Через эти жизни шла.

Мы о том не говорили,

Но могу сказать сейчас:

Мы историю творили,

И она творила нас…

В дождевые наши дали

Не спеша из «горних сфер»,

Наши жёны прилетали

«После дождичка в четверг».

Но судьбу не выбирая,

Мы могли от всей души

Предоставить им для рая

Разве только шалаши.

Словом, были основанья

Сомневаться и скучать,

И науку расставанья

По уставам изучать.

А ведь как они учили,

Мой надёжный капитан;

Предписание вручили –

И берись за чемодан.

И наяривай с размахом

Через гати и леса.

На маршрут неделя с гаком

На прощанье – полчаса.

И – разматывай движенье,

Пораскинув головой,

Как попасть в расположенье

Новой части войсковой.

Поначалу выйдешь за лес –

И окончится тропа

(чтобы мёдом не казались

Офицерские хлеба).

Добредёшь через овраги

До дороги грунтовой –

И опять на личной тяге.

Повезёт – на гужевой.

А когда автобус хилый

Подрулит к тебе « с небес» -

Ты поймёшь, какая сила

Есть технический прогресс!

И задумываясь мало

Об изменчивой судьбе,

Доберёшься до вокзала,

А потом и до купе.

Там пожалуйся для вида

Будто что-нибудь болит

(чтобы ехать «инкогнито»,

как начштаба говорит).

И вкушай неутолимо

Романтические сны.

Иль гляди, как мимо, мимо

Промелькает полстраны…

2

Не о войнах мы мечтали –

Детство отдали войне.

И ракетчиками стали

Не по собственной вине.

Собирали нас по нитке:

От воздушного винта, из подплава,

От зенитки, из студентов иногда.