Условно-исторический мир былин (миф или реальность) (стр. 8 )

Относительную свободу можно также наблюдать в употреблении времен. Певец, конечно, понимает, что события песни относятся к прошлому. Об этом свидетельствует то, что народ называет такие песни «старинами», об этом свидетельствуют такие начала, как «кто бы нам сказал про старое, про бывалое», и преобладание в песнях прошедшего времени. Тем не менее вопрос этот не так прост, как это может казаться на первый взгляд. Искусство эпоса до некоторой степени родственно искусству драматическому. Когда зритель смотрит на сцену, он, конечно, знает, что изображаемые на сцене события в преобладающем большинстве случаев относятся к прошлому. Воспринимаются же они как события, происходящие перед нашими глазами в настоящем.

Нечто сходное имеется и в эпической поэзии. Относя воспеваемые события к прошлому, певец вместе с тем видит их перед глазами. Они для него совершаются в настоящем. Этим можно объяснить, что прошедшее время перемежается в былинах с настоящим.

Стал он по чисту полю поезживать,
Сердце в нем разгорается,
Кровь-то в нем распылалася.

В описании прибытия корабля Соловья Будимировича в исполнении Кривополеновой мы имеем такую последовательность времен: бежит, выбегает тридцать насадов (кораблей); опускали паруса; сходенки мечут; пришел Соловей; берет подарки; пришел к Киеву. В дальнейшем сцена одаривания дается в настоящем времени, постройка терема и выход к теремам Запавы рассказывается сплошь в прошедшем; в дальнейшем повествовании времена перемежаются с преобладанием времени прошедшего.

Это показывает, что певец не делает принципиальной разницы между повествованием и описанием. Повествование трактуется как описание. Время выражает не только временные, но и пространственные отношения. Благодаря применению настоящего времени события, относящиеся к прошлому, переносятся в то пространство, которое раскидывается перед умственным взором слушателя в настоящем. Слушатель видит происходящие события.

Это перенесение событий из прошлого в временно-пространственное настоящее сказывается не только в применении и чередовании времен. Можно наблюдать, что в повествование вносятся такие слова, как «нонче», «нынь», «тут», «теперь», «вот». Все эти слова обозначают либо настоящее время, либо наличие перед глазами. Для отдельных местностей характерны отдельные слова («нонче» характерно для Печоры), но суть дела от этого не меняется: «вот заходят они да на червлен корабль», «вот прощаются на четыре дальни стороны», «да пошла она теперече наугад домой», «говорил-де тут да таково слово», «наливала тут Авдотья да зелена вина», «он схватил нонче ножичек за черешок, он до ся нонче ножик не допускивал». Певцы иногда даже злоупотребляют этим приемом:

Они стали молодца нонче побуживать,
Кабы стали молодца нонь потрясати нонь.

  В отнесении действия к прошлому или настоящему можно наблюдать интереснейшее противоречие. Перенесение действия в настоящее способствует изображению художественного вымысла как реальности. Но певец не отождествляет реальность художественного вымысла с реальностью эмпирически его окружающей жизни. Выдавая вымысел за действительность, певец вместе с тем ставит этому известные границы. Этим можно объяснить, что, например, на Печоре текст песен пересыпается словом «кабы», которое в этих случаях служит не союзом, а наречием. Примеры чрезвычайно многочисленны.

 У ласкова князя у Владимира
Кабы было пированье-столованье.

Обычно слово «кабы» стоит в начале строки.

В былине о Василии Игнатьевиче кабатчик по приказанию Владимира возвращает без выкупа заложенное вооружение, после чего Василий снаряжается в бой.

 Кабы отдали все Васеньке безденежно,
Кабы стал-то Василий снаряжатися,
Кабы стал-то Василий сподоблятися,
Кабы седлал он, уздал-де коня доброго,
Как тугой-от-де лук да принатягивал.

 В других местностях предпочитается «де», сокращенное «дескать», чем выражается характер модальности действия: «Забегали во тихи во гавани, опускали-де паруса полотняные»; «Он клал-де ведь сходни да концом на землю». В такой же функции выступает слово «ле»: «Выходил ле народ да вон на улицу».

Противоречие состоит в том, что к словам, обозначающим модальность действия (кабы, ли), прибавляются слова, обозначающие его реальность (нонь, тут). Сочетание этих слов показывает, что вымысел, оставаясь вымыслом, вместе с тем понимается как реальность: «Кабы тут молодец да пробуждается»; «Они взяли кабы тут нонь зелена вина».

Как во том ле было прежде городе Муроме,
Кабы жил, кабы был тут нонь стар казак,
Кабы стар, пишут, казак Илья Муромец.

В первой строке значится, что все это было «прежде», во второй оно происходит «нонь». Оно происходит «кабы», об этом пишут, но вместе с тем оно совершается «тут».

Таким образом, стилистический язык изложения былин необычен и красив. Многие поэты и писатели старались копировать былинный стиль изложения, но лучше чем былина, написанная в древние времена нет.

2.2  Историческая необходимость возникновения былинных героев

В чем историческая необходимость возникновения былинных сказаний?

Скорее всего, Былина – есть духовное отражение действительности Древней Руси, с ее героями, полными отваги, героизма, милосердия. Это не выдумка, это субъективно-объективная реальность бытия. Были ли на самом деле данные герои былин? Вопрос интересный…но скорее всего, образы писались с реальных людей-героев, защитников Родины – тогда Богатыри… а по другому и быть не могло…

Почти столетие назад писал: «История литературы напоминает географическую полосу, которую международное право освятило как terra incognita, куда заходят охотиться историк культуры и эстетик, эрудит и исследователь общественных идей. Каждый выносит из нее то, что может, по способностям и воззрениям, с той же этикеткой на товаре или добыче, далеко не одинаковой по содержанию. Относительно нормы не сговорились, иначе не возвращались бы так настоятельно к вопросу: что такое история литературы?»

Она тоже своего рода terra incognita, куда заходят охотиться самые разные специалисты, каждый вынося из нее «то, что может, по способностям и воззрениям». Ищут в ней и отголоски исторических фактов, и остатки древних верований, и следы давно исчезнувших культовых обрядов, и многое другое. В этом нет ничего удивительного, потому что былина прожила долгую, многовековую жизнь и, по-видимому, в ней можно найти следы и того, и другого, и третьего. Все эти сведения добывались и, вероятно, будут еще долго добываться из нее, но (Веселовский прав!) надо сговориться относительно «нормы». В нашем случае это означает, что отыскивая в былине всевозможные «отголоски», не следует подчинять им прочтение всей былины как некоего художественного целого. Другими словами, нельзя вычленять и анализировать эти «отголоски» в ущерб основной художественной идее былины.

Былина может и, по-видимому, должна изучаться под самыми разными углами зрения.

 Но лишь при одном непременном условии, а именно: чтобы все эти изыскания исходили из строгого учета ее идейно-художественной специфики. Свод русского фольклора предоставляет для исследований беспрецедентный по богатству подлинный материал.

В последние века своего существования эпос полностью исчезает, забывается в центральной России и продолжает существовать лишь у казаков (отрывочно) и на Русском Севере, где вольная жизнь, древний характер промыслов — с долгими вечерами на тонях, известная удаленность от внешних влияний — поддерживали и сохраняли память о былом величии народа, государства. Едва ли не на Русском Севере (быть может, даже именно на Печоре) возник, например, такой эпизод. Дюк Степанович или Илья Муромец едут и с холма озирают землю, видя — на севере. «Все леды стоят, ледяны горы» (т. е. Ледовитый океан), на Востоке — «горы каменны» (Урал), на юге — хлебородные степи, еще далее — поле чистое, где разъезжают, охраняя границу, русские могучие богатыри и, наконец, на западной стороне — Киев с золотыми маковками церквей. Так оглянуться, чтобы разом увидеть все пространство русской земли, может только эпический герой.

Здесь, на Севере, и обнаружили собиратели прошлого века основные россыпи эпического богатства, и угасающее древнее искусство разом обрело новую жизнь, повлияло на музыку, живопись, поэзию, литературу нового времени. Ушедший из живого бытования эпос не перестал быть носителем и возбудителем народного самосознания, не перестал быть основою культуры, высоким образцом, данным на века.

Уважение к преданию есть первый признак культуры. Подобно тому, как ушедшие из живого бытования эпосы — гомеровской Греции, кельтов, скандинавов, индусов, и многие другие обрели новую жизнь, будучи записанными, перейдя в литературный обиход, подобно этому и наш, русский, эпос только начинает свою вторую, письменную, жизнь, продолженную вперед на многие и многие грядущие столетия.

Русский героический эпос — одно из величайших созданий русского народного гения. Между тем он мало известен в широких читательских кругах.

До настоящего времени об эпосе нет такой книги, которая в простой и общедоступной форме вводила бы читателя в эту область национальной культуры и вместе с тем отвечала бы требованиям современной академической науки и была бы полезна в педагогической работе. Цель автора состоит в том, чтобы дать в руки любому читателю, не имеющему специальной подготовки, такую книгу, которая прежде всего просто ознакомила бы его с русским эпосом, которая раскрыла бы перед ним всю глубину художественных красот эпоса, помогла бы ему понять народную мысль, идею, заложенную в эпосе, показала бы, что русский эпос связан с русской историей, с русской действительностью, с вековой борьбой народа за свою национальную независимость, за свою честь и свободу.

Вывод второй главы

Подводя итог второй главы, хочется отметить, что былина – есть национальная русская душа. Ее содержание канонично и неизменно, красота слова и изложения неповторима. Суть ее не только рассказать о защитниках Земли Русской, а передать определенную историческую информацию, которая содержит сакральный, духовный смысл.

Былинное слово есть сообщение, некая образность бытия. Где сущность сводится к передаче символов и знаков бытия человека. Для Героев былин характерно - эпитет «славный». Этим эпитетом обозначается совокупность тех качеств общественного порядка, которые влекут за собой всенародное признание, славу. Отсюда частый конец песен — «славу поют». Славными называются богатыри все вообще и каждый в отдельности; этим словом обозначается застава («на славной на московской на заставе»); этим словом могут быть названы русские реки («у славненькой у речки у Смородины»), или отдельные города, как Муром, родина Ильи Муромца, или столица Руси — Киев («во славном городе во Киеве»).

Заключение

Таким образом, неповторимость былинного стиля сказания – это образность Русской Земли, ее просторы, красота, непредсказуемость, где есть определенная идея, смысл, принцип русского образа жизни. Былина – это особый условно-исторический эпический мир, где существуют исторические герои, которые отличаются определенными качествами личности: ответственность, любовь к Родине, помощь людям, доброта, не факт, что этими качествами обладали реальные военные люди того времени, но те духовные ценности, которыми они должны были обладать перенесены в летописи и былины (в любом случае, выйти на защиту своей Родины – это уже подвиг человека). Былина – есть национальная русская душа. Ее содержание канонично и неизменно, красота слова и изложения неповторима.

Былинное слово есть сообщение, некая образность бытия. Для Героев былин характерно - эпитет «славный». Этим эпитетом обозначается совокупность тех качеств общественного порядка, которые влекут за собой всенародное признание, славу. Отсюда частый конец песен — «славу поют». Славными называются богатыри все вообще и каждый в отдельности; этим словом обозначается застава («на славной на московской на заставе»).

Вышеизложенное, говорит о наличии совершенно определенных и очень строгих требований, о наличии ярко выраженной народной эстетики. Одно из основных требований этой эстетики состоит в таком выборе слова или сочетания слов, который давал бы максимально ясный и четкий зрительный образ. Здесь все требует величайшей, тончайшей отделки. На эпосе можно видеть, какое значение придается в народном искусстве деталям. Вне этих деталей певец не мыслит себе своего искусства.

ЛИТЕРАТУРА

1.  Астахова : Итоги и проблемы изучения. — М.; Л., 1966.

2.  Буслаев  очерки русской народной словесности и искусства. — Т. I. Русская народная поэзия. — Спб., 1861.

3.  Буслаев  поэзия: Исторические очерки. — Спб., 1887

4.   , «Истории русской словесности» изд. 2, 1880, стр. 431.

5.  Лобода  богатырский эпос. — Киев, 1896.

6.  Лобода  былины о сватовстве. — Киев, 1904.

7.  Майков Л. О былинах Владимирова цикла. — Спб., 1863.

8.  Марков  Великого Новгорода и ее остатки в Северной России. — Харьков, 1909.

9.  Миллер  в область русского народного эпоса. — М., 1892.

10.  Миллер  русской народной словесности: [Т. 1]. — М., 1897; Т. II. — М., 1910; Т. III — М.; Л., 1924.

11.  Мелетинский  в историческую поэтику эпоса и романа. — М., 1986.

12.  Мирзоев  и летописи — памятники русской исторической мысли. — М., 1978.

13.  Плисецкий  русских былин. — М., 1962.

14.  Плисецкий  русского и украинского героического эпоса. — М., 1963.

15.  Пропп  героический эпос. — Л., 1955; 2-е изд. — М., 1958.

16.  Путилов  и южнославянский героический эпос. — М., 1971.

17.  Робинсон  Древней Руси в литературном процессе средневековья XI—XIII вв. — М., 1980.

18.  Рыбаков  Русь: Сказания. Былины. Летописи. — М., 1963

19.  Скафтымов  и генезис былин. — М.; Саратов, 1924. (Главы II — III перепечатаны в кн.: СкафтымовА. Статьи о русской литературе. — Саратов, 1958).

20.  Чичеров  сказителей Заонежья. — М., 1982.

21.  Штокмар  в области русского народного стихосложения. — М., 1952.

22.  Юдин  былины: Поэтическое искусство. — М., 1975.