Современный финансово-экономический кризис в свете теории инновационно-технологического развития экономики и управления инновационным процессом (стр. 4 )

11.  Неизбежны ли кризисы?  

Понижательная стадия большого цикла Кондратьева (фазы спада и депрессии) истори­чески сочетается с более глубокими циклическими кризисными явлениями. Однако пре­кращение подъема и начало спада не обязательно перерастают в кризис. Й. Шумпетер полагал, что никакой неизбежности кризисов нет и, что они чаще всего объясняются внеэкономическими причинами (Шумпетер 1982). Действительно, мировой экономический кризис 2000–2001 гг. в отраслях электроники и информационных технологий был спровоцирован ис­ключительно финансовым пузырем и привел к значительному спаду новой экономики. Кризис возникает в период спада тогда, когда старая структура экономики в целом при­ходит в конфликт с запросами новой инновационной парадигмы, но экономическая система еще не готова для изменений. Для понижательной стадии характерны: длительная стагнация в традиционных отраслях и секторах экономики, тогда как новые отрасли мо­гут развиваться устойчивыми темпами; длительные нарушения в деятельности финансо­вой системы и международной торговле; кризис существующих форм организации и ре­гулирования экономики. Именно все это мы наблюдаем в последнее время в мире. Все указанные проблемы являются составными частями общего структурного кризиса миро­вой экономики. Главный признак явления кризиса состоит в том, что кризисы нарушают прежний ход развития экономики, прерывают его поступательное движение. Кризисы являются поворотной точкой экономического развития. Структурный кризис преодоле­вается только тогда, когда старая структура экономики начинает уступать место новым отраслям производства, новым формам организации и регулирования экономики. А это означает, что структурный кризис преодолевается только инновациями, как утверждает Г. Менш (Mensch 1979). Фаза спада обычно продолжается около 10 лет и затем уступает место депрес­сии.   Таким образом, подъем создает объективную ситуацию, которая означает его заверше­ние, вызывает кризисные явления и неизбежно ведет к депрессии, а через нее к состоянию временного равновесия и отсутствия развития. Принципиально важным явля­ется то обстоятельство, что без спада, т. е. без «насильственного» выравнивания предложе­ния и спроса посредством сжатия промышленного производства, за счет ухода из про­цесса воспроизводства наименее эффективных предприятий, невозможно начало нового цикла и достижение новых высот в экономическом развитии. Поэтому необходимо раз­личать негативные социальные последствия спада цикла и депрессии и их оздоровляю­щее значение для повышения эффективности производства. Безработица, которая возни­кает в периоды спадов циклических колебаний экономики, называется циклической без­работицей. Она имеет негативные экономические и социальные последствия. То же са­мое можно сказать и об инфляции, которая возрастает с ростом ВВП и падает с пониже­нием ВВП. Однако они находятся как бы в противофазе: больше безработицы – меньше ВВП – меньше инфляции; меньше безработицы – больше ВВП – больше инфляции. Та­ким образом, в ходе циклических колебаний, экономике постоянно приходится баланси­ровать между двумя основными проявлениями нестабильности – инфляцией и безрабо­тицей. В связи с этим цели макроэкономической политики могут быть обозначены как, с одной стороны, создание условий для расширения производственного потенциала эко­номики и, с другой стороны, удерживание инфляции и безработицы на достаточно низ­ких уровнях. Поэтому правительства ищут меры, которые бы позволяли избежать глубо­ких спадов, максимально сглаживать циклические колебания.

12.  Возможен ли инновационно-технологический прорыв в развивающихся странах?  

Инновации разрабатываются в развитых странах, продвигая их на еще более высокий уровень развития. Однако, воспользовавшись имеющимися в развитых странах иннова­циями, отдельные развивающиеся страны также выходят на передовой уровень техноло­гичности и начинают экспортировать свои продукты в развитые и развивающиеся страны. Между развивающимися и развитыми странами в этой ситуации возникает кон­курентная борьба, борьба за снижение затрат и улучшение качества. Такова ситуация, касающаяся инновационной парадигмы с точки зрения международного научно-техни­ческого прогресса. По мере диффузии инноваций взаимоотношения между страной-изо­бретателем и странами, использующими эту инновацию, меняется. Это происходит по­тому, что страны, импортировавшие зарубежные технологии, имели меньшие затраты на труд, как, например, Китай сегодня. США в начале ХХ века и Япония в период иннова­ционно-технологического прорыва после Второй мировой войны (1950–1975 гг.) имели существенно меньшую стоимость производства и, таким образом, обладали конкурент­ным преимуществом. Во второй половине XIX века и в начале ХХ века США развили свою экономику, внедряя технологии из Европы, и стали затем доминировать в мировой экономике благодаря технологическому превосходству и более высокой мощности про­изводства. Япония после Второй мировой войны пошла путем США и стала широко внедрять западные технологии и быстро развиваться. Во время подъема четвертого кон­дратьевского цикла Япония стала полностью развитой и достигла уровня передовых за­падных стран благодаря успешному использованию таких магистральных инноваций, как текстиль, сталь, автомобили, нефтехимия, электроприборы, микроэлектроника. Бла­годаря синергетическому эффекту взаимодействия множества инноваций экономика и благосостояние развитых стран нарастало по экспоненте с высоким показателем роста. ВВП США вырос в 30 раз за последние 100 лет, а в Японии в 80 раз (Hirooka 2006)! Здесь важно отметить, что именно за счет инновационно-технологического прорыва Япония в 1950-х и 1960-х гг. смогла устранить столетнее отставание от США и других развитых стран и ликвидировать технологический разрыв. Именно стремление к лидер­ству в новых технологиях позволило Японии занять в 1950–х и 1960-х гг. сильную пози­цию и в старых секторах промышленности подобно сталелитейной, кораблестроитель­ной и автомобилестроении. Тот же самый путь проделала Республика Корея в период с 1970-х по 2000 гг. на повышательной волне пятого кондратьевского цикла. М. Хироока показал (Hirooka 2006), что длинноволновые циклы всей мировой экономики синхрони­зированы и индустриализация запоздавших стран пришлась на подъемы последних больших циклов. Из этого следует, что диффузия инноваций замедляется во время спада и возобновляется с новой силой только во время следующего подъема. Следовательно, подлинный инновационный прорыв возможен только синхронно с подъемом очередного большого цикла Кондратьева, а если опоздал – тогда придется ждать 40 лет! Об этом свидетельствует пример Кореи, которая запоздала примерно на 10 лет от Японии к на­чалу четвертого цикла Кондратьева и совершила инновационный прорыв только с нача­лом пятого цикла Кондратьева. Ясное представлении о динамике экономического разви­тия Кореи, совершившей инновационно-технологический прорыв, можно получить пу­тем сравнения среднегодовых темпов прироста ВВП наиболее развитых стран (см. Табл. 1):

Табл. 1. Среднегодовые темпы прироста ВВП, %>[4]>  

Страна	1970–1975	1976–1980	1981–1985	1986–1990	1991–1995	1996–2000	2001–2005
США	3,1	2,2	2,9	2,6	1,8	3,3	2,3
Япония	4,4	3,2	3,0	4,9	1,3	0,2	2,0
Канада	6,2	3,8	1,4	2,1	1,2	4,1	2,9
Корея	13,3	10,6	9,1	11,4	9,7	3,3	3,6

Как видно из данной таблицы, наиболее динамичное развитие в ретроспективе наблюда­лось у Кореи, особенно в первой половине рассматриваемого периода, которая охваты­вает довольно продолжительный интервал в 25 лет, когда средние ежегодные темпы роста экономики составляли свыше 10%! Менее интенсивной эта динамика оказалась у США, Канады и Японии, для которых был характерен устойчивый и сбалансированный рост без существенных прорывов в уровне новых технологий. Это объясняется тем, что указанные страны были лидерами при освоении четвертого технологического уклада в 1950–1970-гг., а в период пятого кондратьевского цикла они пожинали плоды предыду­щего инновационно-технологического прорыва. Следует отметить, что средние ежегод­ные темпы роста экономики Японии в 1950–1970 гг. также составили порядка 10%. В по­следние 15–20 лет подобные темпы роста в экономике демонстрирует Китай. Это озна­чает, что подлинный инновационно-технологический прорыв в экономике развиваю­щихся стран сопровождается исключительно высокими темпами прироста ВВП, изме­ряемыми двузначными числами.

13.  Место России в мировой экономике  

Мировой опыт, накопленный в ХХ столетии, показывает, что наиболее успешно и ус­тойчиво развивались те страны, которые достигали высокого уровня конкурентоспособ­ности в высокотехнологичных отраслях промышленности и обеспечивали опережающий рост обрабатывающих отраслей экономики. Как смотрится российская экономика с этой точки зрения? Анализ развитых стран-членов ОЭСР показал, что в начале старта инно­вационно-технологического процесса пятого цикла Кондратьева (~1970-е гг.) наиболее близкие показатели (имеются ввиду: объемы ВВП, отраслевая структура экономики, технологическая структура обрабатывающих отраслей, производительность труда, уро­вень инвестиций в основной капитал) к современной экономике России имели две страны – Канада и республика Корея, которые в какой-то мере, могут служить странами-аналогами при изучении предстоящего возможного инновационно-технологического прорыва для России в 2010–2040 гг. Рассмотрим Табл. 2, где представлена технологиче­ская структура обрабатывающей промышленности: