Жизненный путь русского генерала И. Беляева как образец развития славных семейных традиций русского воинства (стр. 1 )

Жизненный путь русского генерала И. Беляева как образец развития славных семейных традиций русского воинства

_ Кто такой Беляев.

С.3-4Об авторе и книге

Дворянский род Беляевых дал России много достойных сынов. Иван Тимофеевич Беляев один из наиболее ярких и талантливых его представителей. Он родился 19 апреля 1875 года в семье известного русского генерала артиллериста Тимофея Михайловича Беляева.

Слава рода Беляевых идет от времен Екатерины II. Прадед автора книги (по материнской линии) — , потомок старинного шотландского рода, приехал в Россию по приглашению царицы для укрепления российского флота. Он особо отличился в сражениях при Чесме и Наварине. Другой прадед — генерал Леонтий Федорович Трефурт был адъютантом Суворова и принимал участие в знаменитом Итальянском походе. Так что Ванечке Беляеву самим Богом было предначертано стать военным человеком. Он и родился даже в казармах Лейб-гвардии Измайловского полка. Но в юности его увлечения оказались далекими от эполетов и пистолетов. География, этнография, история путешествий были самыми любимыми его предметами. Изучая баллистику в кадетском корпусе, Ваня успевал посещать лекции Семенова-Тяньшаньского в Императорском Географическом обществе, куда он был принят по рекомендациям профессоров Богуславского и Мушкетова.

Дальним родственником юноши оказался знаменитый академик Сергей Федорович Ольденбургский. Иван Беляев, уже будучи офицером, слушал его лекции по географии и антропологии. Вскоре, после поездки на Кавказ выходит в свет его первая исследовательская работа «На земле хевсуров» (о самобытном горном народе, живущем в бассейне р. Арагви), интерес к этнографии не покидал Беляева всю жизнь.

Беляевы были породнены ещё и с . Отец великого поэта был женат вторым браком на сестре Ивана Тимофеевича.

Война с Японией, революция 1905–1907 годов, Первая мировая война резко повлияли на выбор приоритетов автора книги — военное дело всё-таки для Ивана Беляева стало первостепенным, он всегда был патриотом Отечества. Беляев отважно сражается на фронтах первой мировой войны. В боях на Карпатах в 1915 году был представлен к Георгию. Из представления: «За спасение батареи и личное руководство атакой».

В 1916 году, командуя дивизионом тяжелых гаубиц, участвует в знаменитом «Брусиловском прорыве». В самом начале 1917-го Иван Тимофеевич произведен в генерал-майоры. Он остро переживал моральное разложение армии, вчера ещё стоявшей, по его мнению, на пороге победы. Победу погубили митинги и анархия, что сегодня названо было бы демократией. Отношение Беляева к либеральному временному правительству было негативным.

Приказ № 1 Петросовета, оглашенный в марте 1917 года (отмена прав начальника, избирательный порядок в армии, отмена отдания чести, контроль солдатских масс над офицерами и т. д.), рассматривался им однозначно как гибельный для армии и России. Эти новации правительства Керенского он отвергал категорически. Классический монархист, он любил ту Россию, которую укрепляли, защищали и любили его предки.

Генерал Беляев не изменял ни Царю, ни Отечеству. Весть об отречении Николая II от престола застала его перед лицом противника, когда генерал находился в окопах. Конечно, он не мог знать, что это отречение было насильственным. Что ему оставалось делать после поражения всех Добровольческих армий, с которыми он был вынужден связать свою судьбу? Представьте состояние таких людей… Царя нет, власть большевиков им чужда, а действия вождей белого движения, предавших царя, мягко говоря, не вызывали восторга. Где искать выход? Не все же пускали себе пулю в лоб. Люди, наделенные талантами, совестью и любовью к Отечеству, были вынуждены покидать родную землю.

Судьба забросила генерала Беляева сначала в Константинополь, затем — в Париж, но его влекло в Южную Америку, в душе будто оживали мотивы юности. Была идея — создать в среде индейцев, не испорченных цивилизацией, русскую колонию, где «все то святое, что создавала Русь, могло бы, как в Ковчеге, сохраниться до лучших времен».

С небольшой группой русских эмигрантов генерал Беляев попадает сначала в Аргентину, а позже в Парагвай. Там он создает уникальное поселение «Русский очаг», поставив перед собой возвышенную цель — сохранение всех светлых основ, которыми жила Россия до великой смуты.

Ивану Тимофеевичу Беляеву по многим статьям это удалось сделать! Более того, генерал Беляев стал национальным героем этой страны. Во время войны с Боливией за полную независимость Парагвая русского генерала назначили начальником генерального штаба парагвайской армии. А для индейцев, обитавших на дикой территории Чако Борель, бывший русский генерал стал Белым Отцом.

Так, и только так, поступают истинно благородные, русские люди, куда бы не заносила их судьба. В столице далекого Парагвая Асунсьоне есть улицы, названные русскими именами, а в Чако Борель сооружен памятник генералу Беляеву — русскому герою борьбы за свободу бронзовокожих детей пустыни. На обложке книги в миниатюре представлен портрет Ивана Тимофеевича в форме генерал-майора португальской армии.

Когда началась Великая Отечественная война и Гитлер повернул свои дивизии на СССР, а стало быть — на Россию, белый генерал Беляев, живя в Парагвае, с болью в сердце переживал первые наши поражения. Тогда в парагвайских русских избах висели рядом портреты царя Николая II и маршала Жукова. Перед иконами, которые были вывезены из России, горели лампады, живя за тридевять земель от Родины, русские люди молились за Победу.

В 70-е годы архив Ивана Тимофеевича Беляева первой изучала этнограф (Прищепова), тогда о генерале Беляеве появились в России первые её печатные работы.

За последние двадцать лет об Иване Тимофеевиче сказано много: опубликованы монографии Б. Мартынова «Парагвайский Миклухо-Маклай» и «Русский Парагвай. Повесть о генерале Беляеве, людях и событиях прошлого века», статьи , Н. Гладышевой. Все исследователи высоко оценивают деятельность Ивана Тимофеевича как гуманиста и подвижника. Все отмечают его громадный вклад в сближение русского и парагвайского народов.

Впервые российский читатель знакомится с первоисточником — самими мемуарами Ивана Тимофеевича Беляева. Рукопись его воспоминаний была привезена в СССР из Аргентины ещё в 60-ые годы прошлого века племянницей генерала реэмигранткой . Комментарии к тексту были составлены дальней родственницей .

Первая публикация мемуаров состоялась за пределами России, в Казахстане в 1994 году, в журнале «Простор». Теперь, благодаря стараниям потомков Ивана Тимофеевича — протоиерея Николая Беляева (священника Свято-Иоановского монастыря) и педагога Киры Романенчук, появилась возможность осуществить фундаментальную публикацию мемуаров на родине автор — в России.

, издатель.

Неизменной спутнице моей жизни, моей верной жене!

Часть первая

Ты знаешь ли тот край, где раннею порою Волшебных грез и радости полна, Сокрытая от глаз под снежной пеленою, В уборе из цветов рождается весна. Тот чудный край, где из-под неба льются Песнь жаворонка, трели соловья, Где вера и любовь не продаются, То край моих отцов, то РОДИНА МОЯ…

с8-10

Родное гнездо

Это — русская деревня, Это — родина моя!..

Я РОДИЛСЯ в ночь на 19 апреля 1875 года в скромной обер-офицерской квартире дома Гарновского, служившего для совместного жительства офицеров лейб-гвардии Измайловского полка и лейб-гвардии Второй артиллерийской бригады, где в это время служил капитаном мой отец[1].

Это событие, которое при иных обстоятельствах могло бы считаться радостным. внесло в нашу семью величайшее горе: через пять дней после моего рождения скончалась моя мать, за несколько дней до этого заболевшая воспалением легких, которое схватила, провожая в дверях моего отца. Перед кончиной она нежно поцеловала меня, прижимая к сердцу виновника своей преждевременной смерти. Едва ли в эту минуту я отдавал себе отчет в значении ее последнего благословения, но чем дольше я живу, тем больше проникаюсь мыслью, что ее любовь вместе с незапятнанной честью моего отца было лучшее, что я мог бы унаследовать от моих родителей. И мне кажется, что и теперь я чувствую ее последний поцелуй.

Старшая сестра Махочка[2] — ей было всего 9 лет — пыталась заменить нам маму. На нее перенесли мы всю свою нежность, любовь и благословение. До рассвета она собирала нас к себе, одевала, учила молиться, разогревала на свечке кусочки сахару и наделяла всех мальчиков, тихонько сидевших вокруг ночника.

С годами это чувство росло и превратилось в рыцарское поклонение. Одно слово «Махочка рассердится» прекращало все шалости, но Махочка никогда не сердилась.

Первые дни провела с нами тетя Туня[3], незамужняя сестра моей матери. Но с началом весны я попал в семью дедушки, и в коробке с ватой проделал свое первое путешествие до Нарвы по железной дороге и потом 60 верст «на долгих» до нашего родного гнезда, находившегося в самом сердце Медвежьего угла в центре Гдовского уезда.

Эти поездки в деревню были самыми светлыми воспоминаниями детства. И когда кучер, тыкая кнутом в ту часть горизонта, где в чаще зеленых верхушек виднелась красная крыша нашего дома, произносил: «Уже видать Леонтьевское», — мы не знали, что делать от охватывавшего нас восторга.

При всем старании едва ли вы найдете на старой карте то пятнышко, на котором, виднеется полустертая надпись: «Сельцо Леонтьевское, Проходилово тож». Не найдете и имения Орловых — бывшего пепелища Снурчевского, ни двух смежных деревень Завражья и Гверездны, ни позднее других появившегося Новоселья. Только в развилине двух крупных речек, прорезающих смежные с ними заливные луга, средь густых камышей, причудливыми зигзагами уходящих к кипучей Плюссе, быть может, вам удастся угадать крошечный зигзаг, означающий лесной ручей, пригорок ленивой и тихой Руши — это наша родная Гверездка, русло которой разделяет оба имения и обе деревни. Ее желтые воды струятся по гравию (по нашему — гверезду), который и дал ей свое имя; между высокими дубовыми насаждениями, минуя Федину горку из красного песчаника, она проходит под мостом близ перекрестка, окаймляет живописный косогор и, прорезая пустынный выгон, прячет свое устье в густых зарослях ольхи и ивняка.