Азбука спасения (стр. 7 )

 

Преподобный Иоанн Кронштадский

Корень всякого зла есть самолюбивое сердце, или саможаление

Корень всякого зла есть самолюбивое сердце, или саможаление, самощадение; от самолюбия или чрезмерной и незаконной любви к самому себе проистекают все страсти: холодность, бесчувственность и жестокосердие по отношению к Богу и ближнему, злое нетерпение, или раздражительность, ненависть, зависть, скупость, уныние, гордость, сомнение, маловерие и неверие, жадность к пище и питию, или чревоугодие, любостяжание, тщеславие, леность, лицемерие. Не жалей себя никогда ни в чем, распни себя - своего ветхого человека, гнездящегося преимущественно в плоти, - ты отсечешь все свои страсти. Терпи благодушно все, что случается неприятного для плоти, не щади ее, иди напротив ей, и ты будешь истинный последователь Христов. Вся мудрость христианина в том, чтобы ему в жизни своей благоразумно идти напротив своей плоти во всем, ибо не живет во мне, сиречь во плоти моей, доброе, говорит Апостол [Рим. 7:18]. 

Святитель Феофан Затворник

Саможаление есть самый льстивый наш изменник и враг

Первое исчадие самолюбия. Жалеем себя и губим себя сами. Думаем, что добро себе делаем, а делаем зло; и чем более делаем зла, тем более желательно нам делать зло. Оттого зло растет и конечную пагубу нашу приближает к нам.

О самоугодии и саможалении

Милость Божия буди с вами!

- Саможаление, на которое вы жалуетесь, - опасно и пагубно. Если поблажить себе придется по болезни, то это ничего. А если под предлогом болезни, то это худо. Тут видно лукавство пред собою самим, - самое злое из всех лукавств.

Вы на саможаление, как видится, смотрите очень легко, почитая, случаи уступки ему не важными действиями. Тут у вас большая ошибка. Случаи саможаления точно бывают ничтожные, но не ничтожно присутствие в душе сего саможаления. Ибо, что оно значит? Значит, что самоугодие у нас с вами сильнее богоугождения. Положили мы то и то делать, сознав то нужным в деле устроения спасительной жизни и угодным, потому, Богу, а потом отказываемся от этого не почему другому, как потому, что этот отказ приятнее нам, - телу или душе. Значит, в этот раз мы переходим от богоугождения к самоугодию. Совесть видит нашу неправость и беспокоит. Она права. Не следовало себя связывать: то и то буду делать в видах подвижничества, когда не было уверенности одолевать себя всякой раз. Например: положили не пить чаю, а потом выпили чашечку. И беспокоитесь. Дело не велико выпить чашечку, но велико то, что совесть оскорблена, и что допускаются дела, нарушающая прежние решения ваши. Этим разоряется внутренний строй и образуется навык не внимать совести, когда она указывает должное. А тут, и бесстрашие придет, и совершенное равнодушие к богоугождению! Лучше не вязать себя правилами до мелочей, а иметь одно общее: всякий раз действовать наперекор требованиям самоугодия. И если допускать какую льготу телу, то не по поблажке ему, а по сознанию необходимости того для здоровья. Чай не пить хорошо и здорово. Но как в иных случаях он придает бодрости телу, то можно иногда выпить чашку. Так бы и следовало положить: буду по временам воздерживаться от чаю. Потому что иногда это очень легко обходится. А то лучше всего такими дробностями себя не вязать. А общее держать: не делать угодия плоти, и в этом духе действовать, всякий раз составляя решения.

Я чай выставил для примера, но так действовать надо и в отношении ко всему: к пище, ко сну, прогулке, и отдыху и проч. Что мешает внутреннему строю, того ни под каким видом не допускать. Вот для этого и надо под боком иметь старца. Лучше всего для этого идет духовник. Мало-мало что встретится, тотчас спросить. Совесть будет спокойна. А то она будет законно требовать.

"Успеха, говорите, нет". И не будет, пока есть самоугодие и саможаление. Саможаление и самоугодие прямо свидетельствуют, что в сердце преобладает "я", а не Господь. Самолюбие и есть живущий в нас грех, от коего вся грешность и который делает грешным всего человека, с ног до головы, пока он имеет место в душе. А когда грешен весь человек, как придет к нему благодать? Не придет, как не пойдет пчела туда, где дым.

Присутствие самолюбия есть знак, что первое решение работать Господу сформировалось не полно и неудачно. Решение это имеет два конца: один - да отвергнется себя, второй - да по Мне грядет. Первый требует совершенного подавления эгоизма, или самолюбия, и следовательно, недопущения самоугодия и саможаления - ни большого, ни малого. Следовательно в ком они есть, у того решение было не полно.

Такое решение делает человека подобным тем лицам, о коих в Апокалипсисе говорится: ни тепл, ни хладен, ни то, ни се. - Спастись хочется, а самопротивление не допускается. Нельзя Богу работать и мамоне.

Все сие привожу вам на мысль, чтоб вы процензоровали себя и хорошенько определили, что у вас там в середке: "я", или Господь. Затем сесть и рассудить, - как же быть? Просите, чтоб я помолился об избавлении вас от самоугодия. Об этом что молиться? Бог не услышит. Он слышит молитву только о тех, которые не самоугодничают. И самого человека всякого Бог слышит только тогда, когда он не страдает сими первородными дщерями греха. За несаможаление и несамоугодие только и подаст Господь благодать и преуспеяние. Самих же их не подает, а требует, чтобы их сам человек возымел, как задаток, за что ему стоит оказать милость.

Благослови вас Господи! Спасайтесь!

Ваш богомолец Е. Феофан.

 

ПАДЕНИЕ

 

Святой Макарий Великий

Как падают не пришедшие в меру любви?

Сказываю же тебе, что видел я людей, имевших все дарования и ставших причастниками Духа, и не достигнув совершенной любви, они падали. Некто, человек благородный, отрекшись от мiра, продал имение свое, дал свободу рабам, и как благоразумный и смысленный, прославился уже честной жизнью и между тем, предавшись самомнению и надменности, впал, наконец, в распутство и в тысячи зол.

Некто подвижник, так богат был благодатью, что, молясь, приходил в умиление, потому что кипела в нем благодать. Ему дано было дарование исцелений и не только изгонял бесов, но и связанных по рукам и ногам, имевших жестокие болезни, исцелял возложением рук. Потом, вознерадев, прославляемый мiром и услаждаясь сам собою, возгордился он и впал в самую глубину греха. Смотри же, и имеющий дар исцелений пал. Видишь ли, как падают не пришедшие в меру любви? А кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мiр, как бы не чувствуя собственной своей природы.

Каким образом падают и те, в которых воздействовала Божья благодать?

Самые чистые по своей природе помыслы бывают поползновенны и падают. Человек начинает превозноситься, осуждать другого и говорить: «ты грешник» – а себя самого признавать праведным. Разве не знаешь, что говорит Павел? «Дадеся ми пакостник плоти, аггел сатанин, да ми пакости деет, да не превозношуся» (2Евр. 12,7). И в чистой природе есть возможность превозношения.

Человек может ли пасть, имея благодатное дарование?

Если вознерадит, то падает, потому что враги никогда не остаются в бездействии и ведут брань, не предаваясь лености. Тем паче не должен ты прекращать искания своего пред Богом. Ибо много бывает тебе вреда, если предаешься нерадению, хотя бы, по-видимому, испытан ты был в самом таинстве благодати.

 

Когда познает кто, что отпадает он от Бога, тогда уразумевает силу души своей

Вопрос. Если после многого труда, изнурения, борения, какие приобрел человек, помысл гордыни не стыдится приразиться к нему, потому что заимствует себе пищу в лепоте добродетелей его и рассчитывает на великость понесенного им труда, то чем одолеть человеку помысл свой и приобрести в душе своей такую твердость, чтобы не покорилась она помыслу?

Ответ. Когда познает кто, что отпадает он от Бога, как сухой лист падает с дерева, тогда уразумевает силу души своей: то есть своею ли силою приобрел он добродетели сии и перенес ради них все борения, между тем как Господь удерживал помощь Свою, и попускал ему одному вступать в борьбу с диаволом, и не ходил с ним вместе, как обыкновенно участвует Он в борьбе с подвизающимися и содействует им, - тогда обнаруживается сила его, лучше же сказать, ясным делается поражение и затруднение его. Ибо со святыми всегда бывает Промысл Божий, охраняющий и укрепляющий их. Им побеждает всякий чин людей, если бывает человек в подвиге и в страданиях мученических и в прочих бедствиях, постигающих за Бога и ради Его претерпеваемых. И это ясно, очевидно и несомненно. Ибо, как естество может победить силу щекотаний, непрестанно возбуждающихся в членах у людей, причиняющих им скорбь и очень сильных для того, чтобы преодолеть их? И почему другие желают победы и любят ее, но не могут одерживать оной при сильном противоборстве своем, напротив же того, каждый день терпят поражение от телесных щекотаний и пребывают в труде, в плаче и в изнеможении, трудясь о душах своих, а ты удобно возможешь понести притязания тела, которые столько трудны, и не приходить от того в большее замешательство? И как тело, в других случаях чувствительное к страданиям и не терпящее уязвления тернием, уколовшим его ноготь, может преобороть резание железом, переносить сокрушение членов и всякого рода муки, и не препобеждаться страданиями, не ощущая, как обычно естеству, сих разнообразных мучений, если кроме естественной силы не приходит отынуду другая сила, отражающая от него лютость мучений? И поелику заговорили мы о Божием Промысле, то не поленимся привести на память одну душеполезную повесть, возвышающую человека в борениях его.