Сострадание к животным и воспитание наших детей (стр. 6 )

Я не могу забыть попавшегося мне в одной охотничьей га­зете холодного, равнодушного описания охотником убийства им зайчихи, несшей в себе двух нерожденных еще зайчат...

Так тупеют человеческие чувства у людей, отвергнувших у животных их право на жизнь!

VII

По всему лицу земли беспрерывно совершаются преступления человека над животными. Человек уничтожает целые по­роды животных, тысячи животных мучает у себя в плену. Вспомните безжалостную ловлю обезьян в лесах Африки и Америки и увоз сотен тысяч их в чужие края, где немногие из них выживают несколько месяцев в новых, смертоносных для них, условиях. Вспомните этих несчастных, съеженных от холода живых комочков, таскаемых по улицам, безжалостно эксплуатируемых обезьяньими владельцами для потехи наших детей. Вспомните несчастных пленников в наших клетках и зоологических садах, гибель великолепнейших представителей животного царства от пуль и капканов диких и просвещенных спортсменов, ужасное истребление в Африке слонов, которое кончится полным исчезновением этих великанов мира, которые, будучи приручены, оказывают величайшие услуги людям как перевозчики, ра­ботники и няньки.

Всюду, всюду под солнцем, человек, призванный осу­ществить в мире новый закон любви, несет зверство и убийство. Пустынные берега океанов, где без него животные жили и плодились на свободе, он превращает в кровавые поля своей жестокости. (Невозможно читать без ужаса и омерзения описания бесчеловечнейших убийств тюленей, мор­жей и других животных прибрежий океана.) И на вершины гор, в царство вечно сияющих снегов, человек проникает для истребления кротких серн и горных коз, этих очаровательных детей гор, которыми восторженно любовался каждый, поднимавшийся в горы не для преследования и убийства беззащитных созданий.

Есть целые леса, в которых прекраснейшие, редчайшие уже животные зорко стерегутся только для того, чтобы от времени до времени избиваться их владельцами и их гостями во время увеселительных поездок. Таковы, например, чуд­ные олени лесов Аскота в Англии, служащие жертвами королевского спорта, и подобные же стада в некоторых заповедных лесах других стран Европы.

Если в царство млекопитающих животных, близких че­ловеку и по своей организации, и по совместной его жизни со мно­гими из них, и в царство птиц, вносящих столько кра­соты и радости в жизнь всего мира вообще и в жизнь людей в частности, человек вносит столько жестокости, то уже с животными других классов животного царства, отдаленных от человека по своей организации и считаемых им поэтому низшими классами тварей, люди распоряжаются совер­шенно как с какими-то мертвыми вещами, с которыми можно делать решительно все, что вздумается.

Мы видим, например, как совершенно сытые люди проводят целые дни, неподвижно держа у поверхности воды крючок, который должен вонзиться в тело рыбы, в ее жабры, в ее глаза, во что попадется. Для того, чтобы обмануть рыбу, заманить ее на острие крючка, крючок втыкают предвари­тельно в тело живого червя. И проделывавшие такие операции, часто над самыми крошечными рыбками-детьми, люди гото­вы сидеть так целые длинные блаженные дни на берегу, во­ображая, что это почтеннейшее, невиннейшее, милейшее раз­влечете, воображая, что они любители природы, любители даже этих рыб, которых, с текущей из ран их кровью, они бросают бьющимися в предсмертных судорогах в свою посуду для того, чтобы похвастаться потом дома своим уловом.

Поэт Майков, страстный любитель рыбной ловли, посвятил ей целую оду, воспевая ее прелести, — до такой степени чувства людей ослеплены представлением о том, что все жизни в мире созданы для прихоти и наслаждения человека!

Что же удивительного, если дети целыми часами стоят по­рою в воде и вылавливают сачками, платками или просто руками мелких рыбок, которых потом часто бросают око­левать на землю! Что ж мудреного, что дети равнодушно играют с ранеными рыбами и безучастно смотрят, как кладут в горшок раков, как подливают туда воды и ставят горшок на огонь, и раки медленно умирают мучитель­нейшей смертью, пока вода не закипит и не умертвит их совсем! Что же удивительного, если дети мучают, бьют, распинают и терзают несчастных лягушек, жаб и ящериц, разрушают муравейники, топча ногами тружеников-муравьев и произведения их огромного коллективного труда, давят пчел и обрывают у насекомых крылья, ноги, накалывают их тысячами для своих коллекций, давят ногами и разрывают руками земляных червей и совершают мириады подобных этому жестокостей над попадающимися им под руку существами.

VIII

Что же делать для борьбы со всеми этими жестокостями? Что делать для пробуждения в людях сознания их безгра­ничной несправедливости и преступности по отношению к животным, сознания равенства прав всех живых существ на жизнь и счастье? Что делать для пробуждения в людях сознания обязанности их, — как существ, призванных к осуществлению идеалов света и добра в мире, — обязанности защищать мучимых и любовно заботиться об окружающих их животных, — особенно же о тех, все силы которых эксплуатируются человеком для его благополучия?

Для работы в этом направлении есть несколько путей, но самым действенным средством, самым лучшим путем для этого является воспитание детей, воспитание будущих лю­дей в духе человечности, в духе внимательного, разумного, справедливого, человечного отношения ко всем живым су­ществам.

Одним из главных препятствий к установлению правильного, разумного отношения детей к животным является незнание детьми животных, то есть, только некоторое внешнее знание некоторых из них, но совершенное отсутствие хотя бы самых элементарных, но серьезных знаний об их жи­зни, устройстве их организма и предназначении их органов, об их нравах, привычках, — отсутствие знаний о личной, се­мейной и общественной жизни животных.

Узнавая ближе и ближе живое создание, все больше и больше сближаешься с ним, начинаешь все лучше и лучше понимать его и поэтому все внимательнее к нему относиться.

Уже для маленького ребенка начинается новое отношение к животному, когда, останавливая глубже его наблюдение над животным, останавливая его внимание на разных сторонах жизни животного, ему помогают уяснить, что это не живой механизм какой-то, не игрушка, но что это такое же существо, как он сам и окружающие его люди, с целым миром сво­ей жизни, своих особых свойств, своих процессов жизни, своих интересов, симпатий, радостей и горестей.

Ребенок вечно стремится к животным, быть с ними, играть с ними. Но этим не пользуются обыкновенно с ра­зумно воспитательными целями родители и воспитатели, сами будучи питомцами обычного воспитания и образования, невеже­ственные, ненаблюдательные, не интересующиеся ничем серьезно по отношению к жизни животных.

Вместо того, чтобы, пользуясь такой благоприятной почвою, начинать образование и воспитание ребенка в указанном направлении, взрослые умеют только иногда прикрикнуть на ре­бенка, когда он слишком сильно задерет какое-нибудь сла­бое животное, или бьют животное, когда оно обидит ребенка что большею частью случается тогда, когда ребенок выведет животное из терпения.

А как легко начинать живое ознакомление ребенка с окружающим его животным миром! Когда внимание ребенка устремляют на разные новые факты из животного мира, когда ему сначала объясняют все то в жизни животных, что он уже видел или замечает, когда ему показывают все любопытное в жизни животных или рассказывают о них, он жадно слушает, наблюдает и впитывает в себя все из этой области. Ничто не интересует ребенка больше, чем все эти существа, с которыми у него в первых стадиях его развития особенно много общего.

Но рассказывают обыкновенно детям одни побасенки о животных, тогда как чрезвычайно важно серьезное, в самой легчайшей, конечно, форме знакомство детей с очень раннего возраста с настоящей жизнью животных.

Но ознакомление такое никак не должно вестись обычным книжным способом. Отчего же (и даже очень полезно) не прочесть из книги живое, дельное описание жизни или отдельных моментов из жизни и деятельности того или другого животного, но ничто не может заменить живых с детьми наблюдений и потом уже живой беседы по поводу них, совместного обсуждения виденного.

Возьмем, как один из примеров, живущую у нас в доме собаку, этого друга и мученика наших детей. Дети во­зятся с ней каждый день, но они, если, может быть и узнают кое-что об ее устройстве, жизни, особой жизни и деятельности разных пород собак, то только кое-что, далеко позже, в самой сухой, неразъясненной форме, на уроках зоологии в училище, когда детей, может быть, будет интересовать со­вершенно другое. А для детей, меж тем, может быть полно интереса живое знакомство с устройством собаки с орга­нами ее приспособления, с ее умом, ее потребностями, при­вычками, жизнью разных пород, различной деятельностью собак для людей и т. д.

Когда все это будет узнаваться детьми, у них будут как бы вновь открываться глаза на животное, будет устанавливаться новое отношение к тому существу, к которому они были равнодушны или которое они считали до сих пор только предметом своей забавы.

Сколько интереса, уважения, симпатии могут внести в душу ребенка наблюдения (и беседы по поводу их над умом животных, их трудом, их взаимопомощью и т. д.).

Настоящее знакомство с жизнью животных рано вынет из ума ребенка почву для разных суеверий и предрассудков на их счет, предохранит детей от разных ходячих невежественных представлений о вреде, мнимо наносимом раз­ными животными, и разъяснит детям, напротив различную пользу, оказываемую человеку такими животными, которых все считают вредными. Хотя все же всегда надо помнить, что чрезвычайно важно приучить с раннего детства детей относиться с уважением к жизни других существ никак не за то лишь, что они нам полезны, а потому уже только что они живые существа и что надо уважать всякую жизнь и признавать ее полные, равные со всеми, права на счастье.

Становясь все серьезнее и сложнее по мере развития ребенка, подростка, юноши, эти знания, входящие жизненным, естественным путем в умственную их жизнь, прочно залягут в ней, явятся прочным фундаментом сознательного, разумного отношения к царству животных.

Проникновение в глубину жизни животных установить но­вый, трезвый, человечный взгляд на безобразных или страшных животных: жаб, сов, ужей, летучих мышей, кротов и т. д., уравняв в правах на интерес и симпатию людей животных, кажущихся противными, со всеми остальными.