Основные направления и новые тенденции в развитии израилеведческих исследований в 80-е-90-е годы (стр. 3 )

Новые направления исследований и развитие “критической социологии” в Израиле

Абсорбция и аккультурация иммигрантов, опыт и основополагающие принципы государственного строительства и пути сохранения демократии, а также особый характер взаимоотношений между армией и другими силовыми структурами и гражданскими органами власти продолжают оставаться в центре внимания социологов и политологов Израиля. Вместе с тем, в последние годы интерес исследователей - и в Израиле, и в США, и в России - привлекают и другие направления и темы.

Новая динамика отношений между Израилем и Россией способствовала изменению приоритетов и концепций российского израилеведения. С начала 90-х годов отдельные российские авторы стали описывать и анализировать прежде не исследовавшиеся проблемы, как например, исследованная в многочисленных работах израильская модель смешанной экономики, описанная им и изменяющаяся роль государственного сектора и государства как такового в процессе либерализации и приватизации, рассматриваемые межконфессиональные взаимоотношения в Израиле[16]. Российские ученые получили возможность регулярно бывать в Израиле, израильские исследователи регулярно выступают в России. В сентябре 2000 г. в Институте изучения Израиля и Ближнего Востока и в Институте стран Азии и Африки при МГУ им. Ломоносова прошла первая российско-израильская конференция по израилеведению[17]. Концептуальные и терминологические инновации российских ученых (например, использование термина “социал-реформизм” применительно к развитой “отцами-основателями” Израиля идеологии, обычно именуемой “социалистическим сионизмом”, или применение термина “коммунализм” и связанной с ним социологической перспективы к анализу общинных форм самоорганизации сельскохозяйственных поселений - киббуцев и мошавов[18]) стали важным вкладом в развитие беспристрастных, свободных от идеологических влияний исследований, касающихся израильского общества.

Вместе с тем (и, вероятно, это достаточно естественно), российское израилеведение продолжает заниматься областями, являющимися в какой-то степени параллельными тем проблемам, перед которыми стоит современное российское общество, рассматривая, например, израильскую модель смешанной экономики как некий опыт, который в том или ином виде может быть релевантным в пост-перестроечной России. На сегодняшний день, исследования по израилеведению в России внесли важный вклад, прежде всего, в анализ таких областей как экономика Израиля и место Израиля в системе международных отношений. Социально-политические исследования в самом Израиле развиваются в последние годы по двум основным новым направлениям, каждое из которых, обычно рассматривая отдельные аспекты жизни израильского общества, является одновременно и призмой, через которую анализируется вся совокупность происходящих в стране социальных процессов. Очевидно, что рассмотрение всего общества через призму отдельных его составляющих весьма проблематично, ибо в таком случае чрезмерное внимание к одним факторам при заведомой недооценке других не может не привести к порой весьма значительным искажениям. Вместе с тем, аналитический обзор тенденций развития израильских исследований не может не включать в себя описание основных направлений работ так называемой “критической социологии”, опубликованных в большом количестве в последние годы[19].

Первое направление “критической социологии”, сформировавшееся вокруг недавно скончавшегося профессора социологии Тель-Авивского университета Й. Шапиро, является израильским вариантом развитой в трудах В. Парето, Г. Моска и Р. Михельса “теории элит”. Й. Шапиро, рассматривая динамики развития Израиля через призму трансформаций различных политических партий, с крайне критических позиций оценивал политическое наследие “отцов-основателей” государства. По его мнению, обе ведущие политические силы страны - как Рабочая партия, так и блок Ликуд - с течением времени значительно отошли от декларируемой ими идеологии: Рабочая партия крайне далека от принципов и идей социал-демократии, а блок Ликуд - от либеральных принципов З. Жаботинского. Й. Шапиро утверждал, что отдельные антидемократические тенденции, в чем-то характерные для периода борьбы за национальную независимость, не были изжиты ни в одной из крупнейших партий страны. Более того, по его мнению, сходства в политических идеологиях и практической деятельности между двумя основными партиями значительно превосходят существующие между ними различия. В этой связи Й. Шапиро рассматривал существующий в стране политический строй как закамуфлированную форму олигархического правления, где различные идеологии выполняют лишь мобилизационную функцию[20]. апиро не испытывал симпатий ни к одной из крупнейших партий, что привело его в 1974 г. к активнейшему участию в создании Движения за перемены, но когда оно сделало первые шаги на пути к интеграции в политическую систему страны, он покинул его. Вместе с тем, сегодня очевидно, что работы Й. Шапиро внесли важный вклад в деидеологизацию политической социологии в Израиле. апиро - прежде всего, У. Бен-Элиэзер и Я. Леви - являются сегодня одними из лидеров “критической социологии”, по новому оценивающими в своих работах роль армии как в установлении политического господства Рабочей партии в период государственного строительства, так и в формировании статусного неравенства между еврейскими и арабскими гражданами Израиля и между выходцами из различных общин, иммигрировавшими в Израиль в разные годы[21].

Тема статусного неравенства между различными национальными и этническими группами, составляющими мозаику современного израильского общества, начала разрабатываться группой социологов из Хайфского университета еще во второй половине 70-х годов. В работах С. Самухи, Д. Беренштейн, Ш. Свирского, Ч. Кеймана и некоторых их коллег (второе направление “критической социологии”) было показано, что несмотря на зафиксированный в Декларации независимости Израиля принцип равенства людей разных конфессий, национальностей и полов, на практике уровень жизни, образования и доходов представителей этнокультурных меньшинств (прежде всего, израильских арабов и евреев - выходцев из стран Востока) значительно ниже, чем тот, которого достигли евреи - выходцы из стран Европы. Анализируя данную ситуацию, хайфские социологи делали вывод, что подлинная социальная интеграция, декларируемая государственными структурами как их основная цель, так и не была достигнута. В этой связи С. Самуха определил существующее в Израиле положение как “этнодемократию”, утверждая, что контролируемая высшими слоями общества государственная власть сознательно не прилагала (и не прилагает) максимума усилий к преодолению социального неравенства между общинами, ибо такая ситуация позволяла (и позволяет) этим слоям сохранять свое положение на вершине социально-политической пирамиды. В своих многочисленных трудах С. Самуха демонстрирует пути работы механизмов, сохраняющих и поддерживающих, по его мнению, социальную стратификацию в стране. Он также утверждает, что доминирование арабо-израильского конфликта во всех сферах политической жизни страны объясняет как терпимое отношение израильтян к сложившемуся неравенству между евреями и арабами, так и отсутствие сколько-нибудь значимых движений протеста, выступающих против фактической социально-экономической дискриминации выходцев из стран Востока[22].

В этой связи некоторые социологи делают вывод, что дальнейшее развитие мирного процесса между Израилем и палестинцами, парадоксальным образом, приведет к ухудшению статуса израильских арабов (которые оказываются как бы “дважды на периферии”: с израильской точки зрения они не воспринимаются как полноправные израильтяне, а с палестинской, вообще, зачастую клеймятся как “предатели, не восстающие против ига сионистской оккупации”), однако приведет к усилению антисистемных и внутрисистемных движений протеста евреев - выходцев из восточных общин. Последний прогноз сбывается непосредственно на наших глазах, когда традиционалистское движение ШАС, подняв на щит популистские лозунги духовной и социальной дискриминации всех “не-ашкеназов” усиливает свое влияние от выборов к выборам (от 4 мандатов в парламенте страны в 1988 г. - к 17 мандатам после выборов 1999 г.).

Оба описанных направления “критической социологии” сформировались вне рамок Иерусалимского университета, фактически даже как антитеза той структурно-функционалистской традиции, которая доминировала в американской социологии 50 - 60-х годов и была развита в Иерусалиме и его учениками и коллегами. Начиная со второй половины 70-х годов функционалистская социология Т. Парсонса сдает свои позиции, и этот же процесс набирает силу в Израиле. Обращение исследователей к более конфликтным парадигмам (как веберовского, так и неомарксистского толка) естественным образом привело их к рассмотрению существующих в израильском обществе противоречий между различными национальными, этническими и статусными группами. Новые тенденции в развитии израильских исследований были вызваны как изменениями в израильском обществе, так и структурными преобразованиями в научном мире, где новые университеты, прежде всего Тель-Авивский и Хайфский, созданные при непосредственном участии Иерусалимского университета, боролись за обретение собственной институциональной и интеллектуальной независимости[23]. На сегодняшний день, однако, иерусалимские ученые, их ученики и продолжатели их традиции - работающие как непосредственно в Иерусалимском университете, так и в других израильских и американских университетах - по-прежнему задают тон в большинстве социологических и политологических институтов, профессионально занимающихся израилеведением. Вместе с тем, динамизм происходящих на Ближнем Востоке процессов и поляризация израильского общества по отношению к ним позволяют предположить, что интеллектуальные баталии ученых и далее будут способствовать углублению и расширению проводимых израилеведческих исследований.

Development of Israel Studies Abroad, 1980s-1990s: Major Trends and New Tendencies

Alek D. Epstein

The paper presents an analytical sketch of the contemporary developments of Israel studies in USA and in Israel, as well as a brief comparison between the current state of Israel studies in these countries and in Russia. The author portrays the transformation of the current research in Israel studies as a result of the controversial socio-political dynamics that took place in Israel. Although scientific research in sociology and political science did not emerge in Israel before the Declaration of independence, during the period of less than two decades social scientists from the Hebrew University of Jerusalem occupied a prominent place among their colleagues abroad. Their research focused mostly on three fields: immigrants’ absorption and integration; the practice of nation-building and state-building; and civil-military relations in a democracy under siege. During the last decades, however, some radical social scientists (most of them were affiliated with Tel-Aviv University and the University of Haifa) disengaged themselves from the consensual model of the successful democratic state-building. Both “traditional” and “critical” schools in Israeli social research are analyzed in this manuscript with respect to the changing boundaries in Israeli institutes of higher education and research.