Основные направления и новые тенденции в развитии израилеведческих исследований в 80-е-90-е годы (стр. 1 )

«Восток» (Институт востоковедения РАН),

№1 (2001 г.), стр. 172-180.

Основные направления и новые тенденции в развитии израилеведческих исследований в 80-е-90-е годы

©2001.

История становления и развития израилеведения

Социально-политические исследования израильского общества возникли задолго до того, как это общество приняло сколько-нибудь стабильные очертания, а сам факт его существования получил международное признание. Еврейская иммиграция в Палестину, начавшаяся еще в 80-е годы XIX в., была настолько самобытной по своей природе и стратегическим задачам, которые она ставила перед собой, что интерес социальных мыслителей к описанию и объяснению этого феномена никак нельзя считать удивительным.

Однако общественно-политические исследования не были приоритетными в начальный период деятельности Иерусалимского университета: хотя он был открыт в 1925 г., кафедры социологии и политологии были созданы только после обретения страной политического суверенитета. Парадоксально, но большая часть работ, посвященных еврейскому обществу в Палестине в догосударственный период была написана авторами, приезжавшими в Палестину в качестве чиновников мандатной власти или туристов. Едва ли не единственным исследователем, который в рамках своей работы в Иерусалимском университете занимался социально-демографическими исследованиями современного ему еврейского общества в Палестине, был А. Руппин.

Причин невнимания крупнейшего университета страны к социальным исследованиям, видимо, было две. С одной стороны, в то время как в области естественных и гуманитарных наук среди профессорско-преподавательского состава Иерусалимского университета были ученые мирового уровня, в обществоведении ситуация была менее обнадеживающей. Попытка привлечь в Иерусалим одного из основоположников социальной психологии Курта Левина закончилась неудачей, других фигур его масштаба на примете не было, а необходимость спасения еврейских ученых из нацистской Германии при тяжелейших проблемах с финансированием требовали максимальной концентрации усилий на считавшихся основными направлениях, где существовавший кадровый состав профессоров позволял надеяться на достижение результатов, значимых для мировой науки в целом - в чем так нуждался недавно открытый университет для обретения международного признания. С другой стороны, на протяжении всего периода борьбы за создание независимого еврейского государства гуманитарная интеллигенция еврейской общины, которая зачастую видела главную цель сионизма не столько в овладении возможно большим количеством земель, сколько в превращении Эрец Исраэль в центр духовной жизни еврейского народа[1], стремилась сохранить свою независимость, оставаясь в некотором отдалении от актуальных политических противоборств.

В Иерусалимском университете никогда не было создано даже кафедры истории и теории сионистского движения. С предложением о создании такой кафедры (прежде всего, имея ввиду планировавшего приехать в Палестину австрийского историка А. Бауэма) выступил в 1938 г. тогдашний ректор университета Ш. Бергман. Несмотря на то, что создание такой кафедры практически не требовало от университета финансовых затрат, предложение Ш. Бергмана было отклонено на том основании, что изучение истории сионизма является неотъемлемой частью изучения истории еврейского народа в новое время, а посему должно оставаться в компетенции соответствующей кафедры[2]. Предложение о создании кафедры истории сионизма рассматривалось и в середине 60-х годов, но вновь было отклонено. На всем протяжении истории Иерусалимского университета его руководители прилагали максимум усилий для сохранения как педагогической, так и исследовательской независимости, ставя во главу угла прежде всего стремление добиться максимальной объективности историко-социологических исследований[3].

Еще в догосударственный период сформировались две тенденции, и поныне во многом определяющие характер израилеведческих исследований. Во-первых, израильским обществоведам никогда не принадлежала монополия на исследования израильского общества: центр исследований израильского общества исторически находился в англосаксонских демократиях, и потребовалось немало времени, чтобы израильские социологи и политологи заняли подобающее им место в исследовании процессов, происходящих в их собственной стране. Заслуга в этом принадлежит , возглавившему в 1950 г. кафедру социологии Иерусалимского университета, и уроженцу кцину, иммигрировавшему в Израиль в 1949 г. и ставшему центральной фигурой в развитии политологических и юридических исследований в стране. Работы и ныне покойного Б. Акцина, опубликованные в наиболее престижных американских журналах и издательствах, значительно повысили престиж израильского обществоведения и заложили основы собственно израильских школ социально-политических исследований, однако на всем протяжении израильской истории они находились в состоянии конструктивного интеллектуального взаимообогащения со специалистами по Израилю и Ближнему Востоку, работающими в США и других странах.

Во-вторых, израильские социологи и политологи практически в полном составе отказались быть “трубадурами режима”, сохраняя свою интеллектуальную свободу в непростых условиях строительства израильского государства в ситуации перманентного внешнего конфликта с арабскими странами. С политической точки зрения, едва ли не все ведущие израильские обществоведы многократно выступали против тех или иных действий и идей политических лидеров страны, что приводило к резким столкновениям между властью и интеллигенцией. Важно отметить, что критическое осмысление происходящих в обществе социально-политических процессов характеризовало работы израильских ученых едва ли не на всем протяжении истории страны. Критическая ориентация большинства израильских социологов не ослабла со временем, скорее наоборот: в 90-е годы произошла резкая радикализация во взглядах многих израильских социологов и историков, а также усиление позиций так называемых “новых историков” и “критических социологов” в университетах страны.

Израилеведение в России и за рубежом

Сравнительный анализ развития израильских исследований в России и за рубежом позволяет выделить многочисленные различия в подходах и темах исследований, интересующих ученых разных стран. На протяжении многих лет российские ученые анализировали прежде всего роль Израиля в балансе взаимоотношений мировых держав на Ближнем Востоке, особо отмечая в этой связи противостояние сил в арабо-израильском конфликте. Очевидно, что в советскую эпоху российские исследователи подходили к этому конфликту достаточно схематично, практически полностью игнорируя как многочисленные израильские мирные инициативы, так и очевидно агрессивный характер антиизраильских войн 1948 и 1973 гг. Серьезнейшие противоречия между политикой США, Англии и Франции в отношении Израиля в первые годы его существования также недооценивались авторами концепции об интеграции Израиля в якобы единую систему мирового империализма[4]. Кроме того, почти полное табу на упоминание и исследование взаимосвязи между созданием Государства Израиль и Катастрофой европейского еврейства, и даже попытки связать идеологию сионизма, еврейского национального движения, с идеологией гитлеризма в брошюрах под броскими названиями типа “Фашизм под голубой звездой”, не могли не деформировать перспективу сколько-нибудь объективного изучения советскими обществоведами израильской внешней политики и места Израиля во внешней политике мировых держав.

Вместе с тем, еще в первой половине 80-х годов отдельные российские ученые пытались представить более сбалансированную картину международной политики на Ближнем Востоке и места Государства Израиль в ней. Однако рассмотрению внешних аспектов существования Израиля отдавался очевидный приоритет по сравнению с анализом социально-политических тенденций развития самого израильского общества. Исключение, пожалуй, составляли исследования израильской хозяйственной модели[5], где блестящие экономические показатели, достигнутые Израилем (например, в области сельского хозяйства), могли иметь чисто практический интерес в связи с возможными путями интенсификации развития сельского хозяйства в пустынных условиях и перспективами совершенствования коллективных форм сельскохозяйственной жизни.

Несмотря на известный интерес к коллективистским ценностям и образу жизни членов киббуцев и созданной ими системе образования со стороны некоторых исследователей (среди них ведущее место принадлежит ныне покойной Я. Тальмон, тель-авивскому социологу Э. Бен-Рафаэлю и иерусалимскому социологу образования И. Дару[6]), израилеведение за рубежом развивалось под знаком повышенного внимания к израильскому обществу как таковому.

Во-первых, интерес ученых вызывал израильский опыт абсорбции большого числа иммигрантов, более чем вдвое увеличивших население страны за период менее чем в четыре года (1948-1951), поскольку подавляющее большинство иммигрантов прибыли из мусульманских стран, отличавшихся сравнительно невысоким уровнем модернизации и совершенно отличными от принятых среди европейских евреев культурных норм и традиций. Созданные в Израиле механизмы социо-культурной интеграции и социо-политической ресоциализации выходцев из разных общин были в центре внимания большого числа работ израильских и американских обществоведов, большинство из которых признавали неоспоримые успехи Израиля в этой области[7]. Вместе с тем, от внимания ученых не могла ускользнуть и проблематика, связанная с созданием единого социо-культурного пространства для выходцев из разных стран, говоривших на разных языках - ведь еще в конце XIX в. иврит не был разговорным языком ни в одной из еврейских общин ни в одной из стран мира. В этой связи имеет особый смысл напомнить о многочисленных дискуссиях израильских обществоведов, критически анализировавших воплощаемую государством концепцию “плавильного котла”. Многие из аргументов сторонников культурного плюрализма поднимались отдельными израильскими обществоведами еще в 50-е годы.

В последние годы - прежде всего благодаря социальным изменениям, вызванным прибытием в Израиль почти миллиона выходцев из стран СНГ - наблюдается заметный рост интереса к исследованиям, связанным с абсорбцией и интеграцией новых иммигрантов, причем тенденция эта довольно отчетливо выражена как в работах израильских и американских, так и российских социологов, политологов, этнографов и демографов. Однако в то время как большинство российских исследователей рассматривают израильскую политику и практику абсорбции почти исключительно через призму вопросов, связанных с социальной, политической и культурной интеграцией в Израиле выходцев из стран СНГ[8], в англоязычном израилеведении наибольшее внимание уделяется попыткам понять, как повлияет достаточно высокая степень готовности государственных структур не препятствовать развитию изоляционистских тенденций среди русскоязычных граждан Израиля на идентичность и путь развития израильского общества в целом. Под этим углом зрения написаны последние работы ведущих иерусалимских социологов Б. Киммерлинга, М. Лиссака и Э. Лешема[9].