Социальные инновации и квазиинновации в человеческом измерении (стр. 1 )

СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ И КВАЗИИННОВАЦИИ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ

Автор: Л. А. ГУЦАЛЕНКО

ГУЦАЛЕНКО Леонид Авксентьевич - доктор философских наук, профессор Белорусского государственного университета (E-mail: *****@***by).

Аннотация. Рассматривается влияние противоречивой природы человека на характер социальных инноваций и их деформацию. Акцентируются источники и факторы современных квазиинноваций, сложившихся в ходе преобразований двух последних десятилетий в странах СНГ.

Ключевые слова: человек * личность * "человеческое измерение" * социальные институты * социальные инновации * квазиинновации

Произошедшую на рубеже двух веков в мире волну судьбоносных изменений можно приравнять к инновационной революции в социально-политической сфере мироустройства. Качественные сдвиги во всех сферах жизнедеятельности людей обеспечивает информационно-технологическая революция. Размышляя об инновациях, аналитики упускают квазиинновации: параллельно с инновационными сдвигами происходят, иногда с ними пересекаясь, явные рецидивы. Можно привести примеры

стр. 15

противоречивого развертывания инновационных процессов в сфере социально-экономической (в частности, переход значительной доли собственности из рук партийно-государственной в руки номенклатурно-олигархической элиты в постсоветских странах); в области культуры маги бизнес-шоу растворяют культуру подлинную (классическую) в псевдокультуре.

Опасность социально-ценностной дезориентации участников мирового инновационного процесса состоит в том, что, затрудняясь в определении признаков подлинной и ложной инновации, они ограничиваются в возможности содействовать первой и блокировать вторую. В результате люди оказываются перед фактом негативных последствий псевдоинновационной модернизации.

В статье обозначены некоторые признаки квазиинноваций, порождающие их причины и факторы.

Противоречивость инновационного процесса и самовыражение личности. Источником инноваций и квазиинноваций является сам человек. Именно он задает направление и содержание историческому процессу, "человеческое измерение" социального прогресса и регресса. Между тем в методологии рассмотрения проблемы в ее инновационном аспекте выдерживается односторонний детерминизм, доминирует объективный фактор. Даже когда предпринимаются попытки установить паритет между субъектом и объектом, крен делается в сторону объективной детерминации, хотя в реальном измерении без усилий людей социальное бытие само по себе не возникает. Казалось бы, это учитывают: признают, что инновационные императивы фактически исходят от человека: "творцом революционных прорывов... способен быть только человек" [1, с. 421]. Характеризуя базовые ценности, благодаря которым обеспечивается реализация указанных императивов, авторы акцентируют объективные образования: совокупность общественных институтов, экономикосистем, экосистем, технопарков, технополисов. Следует традиционный перечень качеств личности [там же, с. 179, 444 - 446] и - ни слова о том, что именно она, пусть в составе социальных групп, общностей, в принципе является главным субъектом реализации инновационных императивов и революционных прорывов.

Социология и другие науки преодолевают представления о второразрядной роли человека, личности в социальной жизни и мировой истории. "На другом полюсе - агентность (важная инновация современной социологии, выросшая из понятия "субъект действия"), наделяющая мотивированного и осознанно действующего человека ролью "толкача" истории (развития общества)" [2, с. 293].

Инновационная составляющая социальной истории есть наиболее цивилизованная форма развертывания человеческой природы (био-психо-социальных ипостасей разумного существа). Так, в антропологической философии М. Бубера утверждается, что функция обновления себя и окружающего мира генетически и онтологически присуща людям. "С рождением каждого человека в мир вносится нечто новое, чего еще не было, нечто первозданное и неповторимое" [3, с. 15]. Инновационность проявляется во всех сферах деятельности.

Специфика социологического контекста обновленческой стратегии в том, что инновация "самым существенным образом, качественно меняет наши представления о социальной реальности во всех многообразных ее проявлениях" [4, с. 4]. Различные профили инновации - в экономике, политике, науке и т. д. получили достаточно широкую разработку. Чего не скажешь об инновации социальной. Учитывая, что посвященную ей социологическую работу одним из первых в России Бестужев-Лада опубликовал двадцать, а вторую - семнадцать лет тому назад [5], теоретические достижения в этой области социологического знания могли быть более весомыми. Поправил положение содержательной работой о методологических основах социальных инноваций [6]. Недавно вышла монография о "социологии инноваций" . В ней представлен комплекс вопросов специальной социологической теории [7], дана характеристика более пятидесяти её категорий. Инновации представлены как

стр. 16

целесообразный процесс изменений, опирающихся на фундаментальные и прикладные исследования в области культуры и материального производства, отличающихся принципиальной новизной и способных удовлетворять потребности людей [там же, с. 181].

Социологическое осмысление инновационности современного общества можно распространить на истолкование разнообразных аспектов социальной системы. Прослеживается объединяющая все их доминанта: артефакты инновационной деятельности пронизаны "человеческим измерением" - они создаются людьми и для людей. Ответственность за последствия человекомерной деятельности лежит на каждом, не на объективных факторах, обезличенных социальных институтах и структурах. Именно с этим признаком социальных инноваций связаны перспективы их развития, применения, как и сбои в данном процессе. Расширение инновационной среды современного общества, деятельности ее субъектов усиливает индивидуальную идентификацию; соответственно актуализируется проблема творческого социального самовыражения личности [см.: 8].

Из видов, уровней и функций социального самовыражения: экзистенциальной, идентификационной, саморегуляции, коммуникативной, самовоплощения и других в нашем исследовании целесообразно выделить функции творческую и преобразовательную. Они способствуют преодолению внешних факторов, противодействующих социальному творчеству (неготовность отдельных социальных институтов дать простор инновациям, склонность определенной части социального окружения к традиционализму, нигилизму, догматизму, консервативности, индифферентности, уравниловке, бюрократизму). На преодоление социальной инерции творческим субъектам инновации приходится затрачивать часть энергии, времени, так необходимых для созидания. Не исключено, что и во внутреннем мире инноватора могут быть черты, сдерживающие его позитивное самовыражение, - охранительные, консервативные и др.

Итогом усилий агента инновационной деятельности могут быть радикально обновляющие картину мира продукты удовлетворения материальных и духовных потребностей, ценности, отношения, способы деятельности, образа и стиля жизни. В качестве инноваторов выступают создатели инновационного продукта, его распространители, реализаторы. В социальной цепочке инноваторов, судя по исследованиям данной темы, пока отсутствует важное звено, - акторы, создающие условия для деятельности других, в свою очередь "создающих условия" для деятельности третьих. К примеру, законодатели призваны формулировать нормативы деятельности органов исполнительной власти, их субъекты обеспечивают творчество сотрудников фирм, учреждений, предприятий, а те - остальных участников инновационного процесса. Помимо этого, чиновники и представители судебной власти призваны отслеживать соблюдение законодательных норм.

Казалось бы, все здесь ясно, но как оно выглядит реально? Агентов законодательных социальных институтов избирают, исполнительных - назначают. Деятельность первых население в состоянии как-то контролировать (вплоть до невероятного отзыва депутата). Но чиновника можно призвать к порядку только с помощью вышестоящего органа, в конечном счете - через суд. Правда, вышестоящий начальник, солидарная корпорация защищают его до, во время и после суда. Впрочем, судьи не всегда придерживаются буквы и духа закона.

Не удивительно, что обвинительный уклон при разбирательстве судебных дел, порожденный в СССР, сохранился в странах СНГ. Так, в Беларуси количество оправдательных приговоров - 0,3 процента от общей массы судебных решений, в России 3 процента, тогда как в США - 20 процентов. Недоумением здесь трудно ограничиться, когда в материале, содержащем эту тревожную статистику, ниже следует пассаж: "В нашем обществе идут процессы демократизации, появляются круглые столы, ра-

стр. 17

ботают социологические службы, правозащитники... Для нашего общества - это инновация" [9, с. 35].

Воля гражданина в ветвях власти на постсоветском пространстве, за исключением прибалтийских стран, представлена скорее виртуально. В этих условиях на пути тех, кто стремится к активному самовыражению, стоят люди, для которых отсутствие перемен, обновления общественных структур, отношений - гарантия беззаботного "кабинетосидения". Любую социальную, юридическую норму бюрократы (а их численность все растёт) могут воплотить не в триумф, а в осмеяние разума.

Для того, чтобы предупреждать и обнаруживать рецидивы бюрократизма, скажут нам, существуют органы социального контроля. Действительно, благодаря ему, согласно Т. Парсонсу, "расхождения между системой экспектаций и фактическим поведением сводятся к минимуму" [10, с. 372]. Это, конечно, правда, но не вся. Во-первых, представители контрольного сектора фиксируют негативные моменты, когда делу уже нанесен урон. Во-вторых, недостатки устраняются не сразу, хотя в актах обозначаются сроки. В-третьих, как показывает практика, контрольные акции часто носят характер показухи, поскольку им обычно предшествует информация о предстоящей "неприятности". Затем, до следующей "тревоги" администраторы, хозяйственники мирятся с продолжающими иметь место недостатками, аналогичными "выявленным". В-четвертых, для агентов контрольных инстанций также еще не найден иммунитет против коррупции.