ЛЕКСИКОН ПРОСТЫХ ИСТИН. С.
(навеяно Г. Флобером)
авлов
Россия, Санкт-Петербург
Апрель 24, 2015
Слова-слова-слова. Так Гамлет изрекал о сути бытия!
Илья Альтаман
САНКЦИИ. Но сегодня – не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря! [В. Высоцкий].
САМОГОН. — Сейчас же вам продиктую, то есть сейчас же по получении денег. Какой угодно: картофельный, пшеничный, абрикосовый, ячменный, из тутовых ягод, из гречневой каши. Даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон. Некоторые любят табуретовку. А то можно простую кишмишовку или сливянку. Одним словом – любой из полутораста самогонов, рецепты которых мне известны.
Остап был представлен американцам. В воздухе долго плавали вежливо приподнятые шляпы. Затем приступили к делу.
Американцы выбрали пшеничный самогон, который привлек их простотой выработки. Рецепт долго записывали в блокноты. В виде бесплатной премии Остап сообщил американским ходокам наилучшую конструкцию кабинетного самогонного аппарата, который легко скрыть от посторонних взглядов в тумбе письменного стола. Ходоки заверили Остапа, что при американской технике изготовить такой аппарат не представляет никакого труда. Остап со своей стороны заверил американцев, что аппарат его конструкции даёт в день ведро прелестного ароматного первача.
– О! – закричали американцы. Они уже слышали это слово в одной почтенной семье из Чикаго. И там о «pervatsch'e» были даны прекрасные референции. Глава этого семейства был в своё время с американским оккупационным корпусом в Архангельске, пил там «pervatsch» и с тех пор не может забыть очаровательного ощущения, которое он при этом испытал.
В устах разомлевших туристов грубое слово «первач» звучало нежно и заманчиво. [И. Ильф и Е. Иетров].
СВЕТЛЯК.
Душа человека…
С одним лишь сравнима она –
Со светляком осенним…[Иида Дакоцу].
*
С плеч соскользнули
просторной одежды шелка.
Зелёный ветер –
проплывает во тьме ночной
рой порхающих светляков…[Есано Акико].
СВОБОДА. Свобода, друг мой Санчо, одно из самых драгоценных достояний человека, и счастлив тот, кому небо даровало кусок хлеба, кому не нужно быть за него обязанным другому! [Мигель де Сервантес].
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут – и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут. [А. Пушкин].
СЕКРЕТ. Секрет это не тайна. Серетом кто-то владеет или знает его. Тайну не знает никто.
Одна из наших преподавательниц, проводивших практику наряду со мной, попросила Верочку взять её с собой в лес. Пошли. В итоге Вера, как всегда, пришла с полной корзиной, а её спутница не сумела даже у своей корзинки закрыть дно. Но…! Что поделаешь: грибы есть грибы. На другой день наша неудачница подошла к Вере и сказала:
– Знаете, Вера Анатольевна! Ведь я всю ночь не спала. Всё думала. Как же так, ведь мы с Вами ходили, почти что рядом, но Вы пришли с грибами, а я практически, ничего не набрала. Как же так получилось. Какой секрет Вы знаете? Никак не могла понять. И только к самому утру догадалась:
Я собираю, а Вы ищите! В этом всё дело.
СЛЁЗЫ. Слёзы навернулись на глазах Натальи. Не всегда благотворны бывают слезы. Отрадны и целебны они, когда, долго накипев в груди, потекут они, наконец, – сперва с усилием, потом всё легче, всё слаще; немое томление тоски разрешается ими… Но есть слёзы холодные, скупо льющиеся слёзы: их по капле выдавливает из сердца тяжелым и недвижным бременем налегшее на него горе; они безотрадны и не приносят облегчения. Нужда плачет такими слезами, и тот ещё не был несчастлив, кто не проливал их. Наталья узнала их в этот день. [И. Тургенев].
СЛОВО. Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которые было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.
А уж куды бывает метко всё то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, – одной чертой обрисован ты с ног до головы! [].
СМЕРТЬ. Неожиданно заболела мама. Диагноз – рак. Оба делали вид, что этого не знают. Она беспокоилась о нём, он берёг её. Как в таких случаях бывает, делали всё, что, казалось, могло бы помочь. Достал мумиё, делали какие-то настои из трав. В общем, шли по пути тех, кто через всё это уже прошёл. Советовали с участием и пониманием, хотя и предупреждали, что не поможет. Но хотелось надеяться и что-то пробовать. Однако всё шло к неумолимому и страшному концу. Он приезжал к ней каждый день. Ей становилось хуже и хуже. Рак съедал её. Совсем ослабела и высохла. Он, молча, обнимал её и только говорил:
– Мама, не думай об этом. Не думай.
А она, прижимаясь к нему, молчала, а раз сказала:
– Как хорошо, что ты у меня есть.
Мама была сильным человеком. Никогда не плакала. Во всяком случае, при нём.
В последний день февраля она попросила:
– Не уезжай сегодня. Переночуй на своей кушетке. Я буду знать, что ты рядом.
– Конечно, мама. Я буду с тобой.
Утром она уже в коме. Только громко и тяжело дышала, не приходя в себя. Она умирала. Он знал, что сейчас не следует мешать. Вечером её не стало.
Оборвалась пуповина. Последняя, самая сильная связь с прошлым.
СМЕХ.
…смех без причины – лучший смех на свете – всё это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперёд – куда бы то ни было, лишь бы вперёд, – это добродушное раздолье меня трогало и поджигало.
…Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят. [И. Тургенев].
*
Море – смеялось.
Под легким дуновением знойного ветра оно вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок. В глубоком пространстве между морем и небом носился весёлый плеск волн, взбегавших одна за другою на пологий берег песчаной косы. Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости. Солнце было счастливо тем, что светило; море – тем, что отражало его ликующий свет. [М. Горький].
СМУШКИ. Славная бекеша у Ивана Ивановича! отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки! сизые с морозом! Я ставлю бог знает что, если у кого-либо найдутся такие! Взгляните, ради бога, на них, – особенно если он станет с кем-нибудь говорить, – взгляните сбоку: что это за объядение! Описать нельзя: бархат! серебро! огонь! Господи боже мой! Николай Чудотворец, угодник божий! отчего же у меня нет такой бекеши!
[].
СНЫ.
И снится нам не рокот космодрома
Не эта ледяная синева
А снится нам трава, трава у дома
Зеленая, зеленая трава [А. Поперечный].
В ночь на православное Рождество 1999 г. я увидел поразительный сон. Он был как откровение о памяти живой и косной материи, как информация связывающая эти миры.
Вижу листок печатного текста, не то из газетной, не то из журнальной статьи. Обрывок страницы, уже желтоватый. Сообщалось, что при исследовании материала кресла, в котором возили ребёнка больного полиомиелитом, обнаружили структурные образования похожие на вирус полиомиелита. Во сне меня очень заинтересовал этот «факт». Во сне же я вспомнил, что сегодня ночь перед Рождеством и что именно в эти дни может возникать связь между миром материального и миром идеального. И подумал: не забыть бы об этом утром, как говорят в народе, «не заспать бы сон». И в это время я услышал звучание колокола – два удара, низких и очень тихих, как будто колокол звучал очень-очень далеко. Утром я сон записал. Приснившийся «факт» может оказаться реальностью. Вирусы это особый вид жизни. Они способны быть кристаллами – приобретать форму косной материи. Почему бы тогда, в виде памяти, им не «прятаться» в косном. До поры до времени.
СОЛНЦЕ. ... да ведь и солнцу, часто очень грустно смотреть на людей: так много потрудилось оно для них, – а ведь не удались людишки…[Горький].
Наверное, Солнцу виднее.
Солнце может греть, может и обжигать. Без его тепла нет жизни, но его лучи способны спалить жизнь. Люди восхищаются восходом и закатом.
Восход это утро, пробуждение, начало. Для некоторых это конец. На рассвете расстреливают людей. Почему именно на рассвете? Закат – умировтворение, отдых от трудов праведных.
Есть люди с прекрасной фамилией – Солнышко. В поиске интернета указывается цифра 34. А скролько детишек и взрослых с именами Светлана. А как нежно звучит ласковое Светик.
*
Ветер перестал,
ненадолго умчался куда-то.
С облегченьем вздохнув,
Я принюхался – пахнет солнцем
От горячей и смуглой кожи! [Вакаяма Бокусай].
СТАЛИН. – Доступ к гробу товарища Сталина прекращается в час ночи, – сообщил громкоговоритель.
Тут и началось. Толпа во всю улицу, стоявшая позади нас за кордоном автомашин, прорвалась и мчалась в нашу сторону как в атаку. Мгновенно навстречу ей были брошены воинские части. Людей стали хватать. Начался мордобой. Люди кинулись искать укрытия в нашей «законной» очереди. Их отталкивали, не пускали. Но они были непобедимы. Снова толпа заполнила улицу от края и до края. Цепь солдат сдерживала её, взявшись под руки. Я оказался перед цепью у стены. Солдаты изнемогали. Упёрся ногами в стену дома, и стал помогать сдерживать натиск. Неожиданно солдат передо мной разомкнул руки и пропустил меня. Несколько коротких пробежек маленькими колоннами и я у цели.
Так я прошёл мимо гроба вождя народов. Это были последние минуты народного прощания. Люди плакали. И тоже.
Любовь же к вождю после «разоблачения культа» слетела с меня за несколько дней. Но я доволен, что побывал в Москве в те трагические дни. Я прошёл тест на выживаемость. Было мне 19 лет.
СТАРУХА.
Все взяли гости, что могли,
И вышли за порог.
Идут двором и говорят:
– Сырой у них пирог!
А им вослед старуха: – Нет!
Пирог мой не сырой! –
Ей из угла старик в ответ:
– Старуха, дверь закрой! [].
СТРАДАНИЯ.
Наталья страдала мучительно, она страдала впервые… Но первые страдания, как первая любовь, не повторяются – и слава богу! [И. Тургенев].
СУББОТА. А в субботу, дорогая,
Долго в бане я пробыл.
А потом вздремнул на лавке,
И никто не разбудил.
Ох, подружки, дорогие,
Я не знаю, как мне быть:
Собралась я выйти замуж,
А он хочет разлюбить. [Natalia Stoyakina].
СУДЬБА. Мы живём в прошлом, в том времени, которое материализовали для нас наши предки и наши современники. Мы читаем книги, которые уже написаны, живём в домах, которые уже построены, созидаем по технологиям, которые кем-то уже разработаны, верим в идеи, которые возникли в умах предшественников и т. д.
ЭТО НАША СУДЬБА!
Сами мы создаем прошлое для наших потомков. И ЭТО ИХ СУДЬБА!
СУЩЕСТВО. Вера вдруг решила рассказать сон, оговорив, что вообще-то свои сны рассказывать не любит. Могу воспроизвести его довольно точно, так как сохранилась домашняя видеозапись:
– Иду по какой-то слякотной дороге. Шнурки на башмаках почему-то не завязаны. Думаю, господи. Что ж это я. Ведь заступлю и упасть можно. Вдруг, подходит ко мне какой-то человек и завязывает шнурки.
Тут посыпались вопросы и шуточные подначивания:
–Не человек, а существо…как бы человек.
– Мужчина?
– Да мужчина.
– Ха, ха! Мужчина как бы человек (довольные женские реплики).
Встреваю:
– Могу точно сказать, – это был не я. Если бы я, то Верочка сказала бы, что завязал не так.
Общий смех. Верочка, смеясь, зааплодировала.
*
Я остаюсь одинок на земле для того, чтобы предаться, как вы сказали мне сегодня поутру с жестокой усмешкой, другим, более свойственным мне занятиям. Увы! если б я мог действительно предаться этим занятиям, победить, наконец, свою лень… Но нет! я останусь тем же неоконченным существом, каким был до сих пор…[И. Тургенев].
СЧАСТЬЕ. Дай, Джим, на счастье лапу мне…[С. Есенин].
*
За свадебным столом среди обычных по поводу моложёнов тостов зашёл разговор о счастье. Вспомнили фильм Михаила Ромма «А всё-таки я верю». В одном из его эпизодов идущая по улице девушка на этот вопрос ответила: – Счастье…? Его нельзя определить. В него можно только верить. На миг все задумались – так похоже на правду. Неожиданно в наступившей тишине раздался спокойный мужской голос:
– Я, пожалуй, с такой трактовкой счастья не соглашусь. Вы же знаете, у меня год назад родился сын. И вот, когда я утром ухожу на работу, обязательно подхожу к его кроватке. Посмотрю на него, и я счастлив. Радость и любовь наполняют моё сердце.
Общее молчание было согласием с этим простым фактом. Счастье должно быть конкретным.
*
«Я чувствовал себя счастливым... Но отчего я был счастлив? Я ничего не желал, я ни о чём не думал... Я был счастлив».
« Завтра я буду счастлив! У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее – и то не день, а мгновенье.
«Оно как здоровье: когда его не замечаешь, значит, оно есть» [И. Тургенев].
