Очерки о гомеопатии (стр. 6 )

Для назначения капсикума важно наличие болей жгучего характера, напоминающих те ощущения, которые возникают при контакте с плодом перца. Считается, что к нему более чувствительны люди полные, неповоротливые, с рыхлыми тканями, склонные к опрелости.

В плодах перца много витамина С и нет ферментов, окисляющих его, вот почему витамин хорошо сохраняется при консервировании. Американский биохимик А. Сент-Дьердьи, венгр по происхождению, выбрал именно этот продукт как источник нужного ему для эксперимента витамина С и выделил его в чистом виде. Возможно, что именно обилие витамина С и обеспечивает целебное действие чая с перцем при простудных заболеваниях. Это перекликается с рекомендацией американского физика и химика поглощать большие дозы витамина С во время гриппозных эпидемий.

Перец чрезвычайно декоративен. Недаром его сорта с маленькими плодиками, напоминающими шапочки сказочных гномиков, разводят как комнатные растения. Как-то приятельница, поздравляя меня с днём рождения, вручила мне не букет цветов, а пучок выращенных ею красных перцев. Это было замечательно.

А каким красочным делают овощные ряды рынков горки разноцветных – от светло-зелёных до иссиня-красных – перцев! Нужен человеку перец или нет – он всё равно на минутку задержится, чтобы полюбоваться ими.

ХИННАЯ КОРКА

Вбежал какой-то хрупкий человек,

Стал посреди всего земного шара

С лицом усталым, как весенний снег,

Подтаявший от близости пожара:

«Нашёл! – он крикнул. Эврика! –

как брат,

Раскрыл народам быстрые объятья, -

Я знал, я знал, что входит в яд

и в ад

Противоядье и противоадье!»

Н. Матвеева

Читая или рассказывая о хине, я всегда несколько волнуюсь: ведь это лекарственное вещество – ньютоновское яблоко гомеопатии. Э. Фарингтон, автор «Гомеопатической клинической фармакологии» - книги, вышедшей в середине прошлого века (XIXв. – прим. Юрыча) и сохранившей практическое значение до наших дней, в главе о хине писал: «Хина действительно удивительное средство: удивительное по множеству своих разновидностей, удивительное по своему составу, чудесное по своему действию. Она имеет также особенное историческое значение для гомеопатии как средство, которое привело С. Ганемана к открытию закона лечения и дало ему возможность установить гомеопатию как точную науку».

Ганеман был одним из образованнейших людей своего времени, он знал в совершенстве несколько иностранных языков и часто занимался переводами. Он был очень вдумчивым читателем и столь добросовестным переводчиком, что, по свидетельству современников, его комментарии по объёму бывали порой не меньше переводимого труда. В 1790г. Ганеман переводил лекарствоведение эдинбургского врача У. Куллена. Некоторые места в разделе о хине показались ему спорными, и он, желая установить истину, решил испытать её действие на себе. Приём хинной корки вызвал у испытателя лихорадочное состояние, напоминающее ему пароксизмы перемежающейся лихорадки, которой он болел, живя в Трансильвании, и которую теперь называют малярией. Но предоставим слово самому Ганеману. «Как хина произвела во мне, чувствовавшем себя здоровым, перемежающуюся лихорадку и она же прогоняет лихорадку у больных, страдающих ею? Нет ли в этом соотношения причины и следствия? Но не будем опрометчивыми в нашем суждении: умножим опыты с постоянством и точностью».

Эти опыты Ганеман умножал в течение 6 лет, когда, оставив врачебную практику, погрузился в изучение литературы и произведение опытов по выяснению вопроса, не существует ли закономерности между реакцией организма здорового человека на лекарственное вещество и известными болезненными состояниями.

Как сведения. Почерпнутые у старых авторов, так и собственные опыты привели исследователя к однозначному выводу: вещество, вызывающее в организме определённое болезненное состояние у здорового, способно лечить подобное состояние у больного. В 1796г. в журнале, издаваемом немецким терапевтом , появилась статья «Новый принцип нахождения лекарственных веществ с некоторыми взглядами на старые принципы». В ней Ганеман впервые писал о подобии как общем терапевтическом принципе и гомеопатии как о новом методе лечения. Само слово «гомеопатия», составленное из двух греческих слов («гомео» - подобный и «патос» - страдание), так же фигурировало в печати впервые. Поэтому 1796г. принято считать годом рождения гомеопатии.

О хинном дереве сочинены многочисленные легенды. Столь ценное лекарственное растение вполне заслуживает такого внимания: с начала применения его при перемежающейся лихорадке смертность от этого заболевания в Европе резко снизилась.

Родина хинного дерева, растения семейства мареновых – Rubiaceae, - южноамериканские Анды. Хина или квина, по-индейски – кора. От этого слова происходит название растения. Большинство авторов утверждает, что индейцы знали о лечебном свойстве хинной коры до прибытия европейцев в Южную Америку – то ли они наблюдали, как больные пумы пили воду из луж с поваленными в них хинными деревьями и выздоравливали, то ли больные малярией люди в беспамятстве набредали на такие естественные настои хины, и, казалось бы, неминуемая смерть отступала от них.

В Европе хинную кору называли перуанской или иезуитской, а так же порошком графини. Под графиней подразумевали первую супругу вице-короля Испании Анну Цинхону, которая якобы во время пребывания в заморских владениях была излечена от малярии служанкой из племени инков и привезла замечательное лекарство на родину. В её честь весь род хинных деревьев, насчитывающий несколько десятков видов, К. Линней назвал цинхоной. Но такой знаток лекарственных растений, как немецкий врач Г. Мандаус, доктор медицины, сообщает, что графиня Анна Цинхона никогда в Южной Америке не была, а вторая жена вице-короля Испании Франциска де Рибера умерла, как и сам король, в Америке от малярии. Получается, что никто из жён Цинхоны не мог привезти хинную кору из Америки в Европу. Так или иначе, но хинная кора то ли в 1632, то ли в 1640, то ли в 1645г. была доставлена в Европу. Наиболее вероятно, что её привезли иезуиты, из-за чего в протестантском мире к ней отнеслись поначалу с большой настороженностью и лечиться ею боялись. Так что по-настоящему распространённым, хотя и очень дорогим лекарством, хина становится только с 50-х годов XVIIIв.

Некоторое время она была доступна лишь королевским семьям, да и то врачеватели предпочитали давать её в смеси, состав которой держали в тайне. Так, английский врач Тальбор лечил Карла II и Людовика XIV, поставив условием раскрытие секрета снадобья только после своей смерти.

Длительное время Южная Америка была единственным поставщиком ценного лекарства, пока с великими трудностями и ценой больших жертв хинное дерево не было вывезено на остров Яву и в Индию. Так как настоящая хинная кора была очень дорогой, её часто подделывали, что приводило к дискредитации её целебных свойств.

Хинной корой лечили массу всевозможных заболеваний, а не только малярию. Швейцарский естествоиспытатель А. Галлер считал хину тонизирующим, антисептическим, противоотёчным и противотуберкулёзным средством. Ею пытались лечить также эпилепсию, астму, ревматизм, желтуху, гельминтозы, кожные и женские заболевания, рахит и даже венерические болезни.

Из-за чрезмерного увлечения этим лекарством было много случаев острых и хронических отравлений. По клинической картине острое отравление хиной похоже на алкогольное опьянение. Хроническое выражается в повышении аппетита, тошноте, рвоте, усиление чувствительности к внешним раздражителям – свету, шуму, холоду. Возникает немотивированная тревожность, общая слабость, головная боль, головокружение, шум в ушах, снижение слуха и зрения. В XIXв. появился даже особый термин для обозначения хронического отравления хиной – цинхонизм. У работников фабрик по переработке хинной коры часто наблюдались кожные сыпи и лихорадочные состояния. Побочные действия, отмечаемые современными врачами от препаратов, родственных хине или её основному алкалоиду – хинину, клинически мало чем отличаются от симптома цинхонизма. Для врачей-гомеопатов знание их полезно в том отношении, что они содержат данные дополнительных исследований, которых не существовало в период разработки лекарственной характеристики хины. Наличие таких данных в лекарственных патогенезах способствовало бы облегчению поисков подобно действующего агента – гомеопатического лекарства.

Хинное дерево – одно из самых богатых алкалоидами растений. До начала XIXв. не было известно, каком у из них можно приписать интересовавшее врачей действие хины. Хини был выделен лишь в 1820 году французскими исследователями П. Пельтье и Ж. Кавенту.

Гомеопатический препарат из хинной коры имеет два названия – хина и цинхона, связанные с русским и латинским названиями растения. Для его приготовления чаще всего используют кору хинного дерева красносокового или кранокоркового – Cinchona succiruba. Применяется широко, лейтмотив его лекарственного патогенеза – слабость, «исчерпание жизненных сил». хматовой («Щёки бледны, руки слабы, Истомлённый взор глубок») врач-гомеопат обязательно порекомендовал бы хину. Правда, ещё Ганеман подчёркивал, что не всякая слабость требует назначения хины, а только такая, которая происходит, как говорили в те времена, от потери «органических соков». Это старинное выражение вызывает улыбку у современного врача, пытающегося изучать гомеопатические руководства прошлого века (XIXв. – прим. Юрыча), однако, если вдуматься в его содержание, то становится понятным, что речь идёт о жидких тканях, и тогда всё становится на свои места.

Слабость может быть следствием тяжёлых заболеваний, особенно сопровождающихся кровопотерей, психического и физического переутомления, злоупотребления алкоголем и лекарствами. Встретившееся мне описание А. Швейцером малярийного больного может иллюстрировать состояние пациента, которому подходит гомеопатическая хина. «Больной малярией негр – это усталый, подавленный, замученный головными болями человек, которому тягостна любая работа». Конечно, хину прописывают не только «замученным» пациентам, тем более, что в современной врачебной практике такие больные не правило, а исключение – совершенно иной уровень жизни. Но врач может понять, что жалобы, приведшие пациента на приём, могут в своём развитии привести к состоянию подавленности.