Сравнительный анализ моделей корпоративного управления стран БРИК

Сравнительный анализ моделей корпоративного управления стран БРИК

Обычно считается, что корпоративное управление (КУ) имеет значение скорее для компаний, чьи акции котируются на рынке. Но, как показало всемирно-известное исследование КУ La Porta et al., образ современной корпорации далек от того, как его описывали Berle и Means. В частности, в странах с переходной экономикой преобладают главным образом маленькие некотируемые компании, а также большие государственные корпорации, иностранные фирмы и частные семейные предприятия. Отсюда понятны сомнения относительно значимости КУ в развивающихся странах.

Действительно, проблема КУ в этих странах долгое время оставалась незамеченной. Однако финансовые кризисы Азии, России и Бразилии 1997-1998 гг. вскрыли проблему «кланового капитализма» и ее связь с низким качеством КУ в странах с переходной экономикой.

Главной исследовательской целью данной работы было определение особенностей моделей КУ в странах с переходной экономикой. Что способствовало формированию именно таких их черт? Какие факторы оказали наибольшее влияние? Схожи ли модели КУ в странах с переходной экономикой между собой? Соответственно, в качестве объекта были выбраны страны с переходной экономикой (а именно РФ, КНР, Бразилия, Индия), а предметом исследования – их модели КУ.

Исходными гипотезами были предположения о том, что в последнее время происходит унификация стандартов КУ (т. е. наблюдается определенная конвергенция моделей КУ), уровень КУ в странах с переходной экономикой недостаточно высокий, а развитие КУ зависит не только от экономических, но и политических, правовых и социальных факторов. Все эти гипотезы нашли свое подтверждение в ходе исследования.

Данная работа является теоретической и во многом базируется на результатах других исследований КУ (главным образом, взятых из обзоров и исследований ОЭСР и статей из научных журналов): как по отдельным странам, так и межстрановым сравнениям. Также были использованы работы, затрагивающие конкретные, более узкие области, касающиеся КУ, а также первичные нормативно-правовые документы и кодексы КУ стран БРИК.

В работе были рассмотрены модели КУ в странах с переходной экономикой на примере стран БРИК, выявлены их национальные особенности, сходства и различия, определены основные силы и драйверы изменения моделей КУ. Также была предложена типология моделей КУ: модель «семейных конгломератов» (свойственная Индии и Бразилии) и модель «холдингов и государства» (характерная для РФ и КНР).

Чтобы понять сходства и различия стран БРИК, были проанализированы основные характеристики моделей КУ в этих странах (каждая страна была в отдельности характеризована с точки зрения правовой среды и государственной политики, кодекса КУ и его регулирования, уровня прозрачности, структуры собственников и концентрации капитала, особенностей некотируемых компаний и институциональных инвесторов), а также составлена на их основе сводная сравнительная таблица.

В целом для стран БРИК характерны следующие особенности КУ: высокий уровень концентрации собственности, широкая распространенность различных холдинговых структур, относительно небольшая история (КУ в странах БРИК – явление достаточно молодое, начало проведения приватизации в них пришлось на 90-е гг., а первые кодексы КУ появились лишь около десятилетия назад), недостаточный уровень защищенности прав акционеров, большая значимость инсайдерского контроля.

В остальном же системы КУ среди стран БРИК различны – модель КУ каждой страны обладает своими национальными специфичными чертами.

Становление как такового КУ в странах с переходной экономикой связано с процессами приватизации и/или либерализации. Второй момент – это развитие рынка корпоративных ценных бумаг (т. е. своего рода «подвижки снизу»: растущие потребности компаний в дополнительном притоке инвестиций и, соответственно, требования их инвесторов и кредиторов, стремящихся снизить свои риски). Также влияние (вначале основополагающее, а затем лишь поддерживающее, вторичное) оказывает изменение правовой среды (законотворчество, влияние на КУ «сверху вниз») и институциональной среды (появление ассоциаций, профессиональных сообществ, развитие фондов и т. п.).

Ни в одной из стран с переходной экономикой модель КУ пока не может быть определена однозначно – в них не доминирует ни одна из классических моделей КУ. С одной стороны, рынки капиталов в этих странах (за исключением Индии) еще недостаточно развиты, чтобы эффективно осуществлять регулирование в этой сфере, и, следовательно, их нельзя отнести к англо-саксонской модели КУ. С другой стороны, казалось бы, что в странах с переходной экономикой большую роль играют крупные финансовые институты, как в континентальной модели. Однако и к этой классической модели КУ эти страны вряд ли можно отнести, т. к. в них преобладают инвестиционные фонды, а не банки (как в и германской модели КУ).

Тем не менее, в большинстве стран с переходной экономикой в качестве цели была принята (в том числе законодательно) именно континентальная модель, подразумевающая существенную роль стратегических инвесторов. Вероятно, в условиях, когда использование внешнего контроля (в силу недостаточной развитости национального фондового рынка) ограничено и неэффективно, тяготение к этой модели связано с желанием усилить контроль со стороны собственников за менеджментом компаний. По факту же инсайдеры играют важную роль в структуре собственности крупнейших компаний, т. е. формируется скорее «инсайдерская» модель КУ, характерная совмещением функций владения и управления, которая связана с высокими затратами на удержание собственности.

Чтобы понять, модели КУ каких стран среди стран БРИК наиболее похожи, был проведен сравнительный анализ и схематично создана карта групп моделей КУ в странах БРИК, на которой показаны пересечения (сходства) моделей.

На основе этой карты групп, в странах БРИК можно условно выделить два типа моделей КУ: модель «семейных конгломератов» (присутствующую в Индии и Бразилии) и модель «холдингов и государства» (присутствующую в РФ и КНР). Первая характеризуется, как это следует из названия, широким распространением семейных конгломератов, а также относительно более высоким уровнем развития фондового рынка, активности институциональных инвесторов и прозрачности компаний, средним уровнем вмешательства государства и более динамичным развитием стандартов КУ. Второй же модели свойственно более значимое участие государства в деятельности компаний, во многом связанное с затяжной приватизацией, более низкий уровень прозрачности компаний, развития фондового рынка и вообще эффективности инфраструктуры КУ, а также широкое распространение различных холдинговых структур (особенно бизнес-групп). Но в отличие от первой модели, модель «холдингов и государства» далеко не так однородна, поэтому при изучении моделей КУ в странах БРИК приходится скорее говорить о национальных чертах каждой из моделей, нежели об их сходствах.

В ходе исследования были обнаружены свидетельства того, что в настоящий момент среди стран БРИК Россия занимает по уровню развития КУ в лучшем случае третье (а, скорее всего, даже вообще последнее) место. Это притом, что многие условия, в которых зарождалась и развивалась система КУ РФ, схожи с теми, что были в других странах БРИК. Вероятно, при формировании российской модели КУ, стоит больше внимания уделять не только западным практикам (принятым в США или странах ОЭСР), но и опыту стран с переходной экономикой (особенно тех стран, которые в настоящий момент достигли больше успехов в сфере КУ и развития экономики в целом, чем РФ). Чтобы перенять лучшие практики и привнести их в российскую модель, было бы логично, например, взять за ориентир систему КУ Китая. В силу близости российской модели КУ к китайской и схожести условий их существования подобная «трансплантация» должна проходить легче. Таким образом, несмотря на то, что российское КУ пока отстает среди стран с переходной экономикой, у РФ есть шанс учиться на позитивном опыте других стран (в частности, стран БРИК) и быстрее вывести КУ на новый, более качественный уровень.