УДК 94 (571) ²18²
МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ДЕКАБРИСТОВ В СИБИРСКОЙ ССЫЛКЕ (НА ОСНОВЕ МЕМУАРНЫХ ИСТОЧНИКОВ)
Кафедра отечественной истории КемГУ,
Тел: 8-908-950-69-36,
E-mail: yurosh. *****@***ru
Вопросы декабристского движения, связанные с формированием революционной идеологии, подготовкой восстания, судом и деятельностью в Сибири, освещены в отечественной историографии достаточно широко. Однако тема межличностных взаимоотношений декабристов затронута гораздо слабее. Прекрасным источником для изучения такой «деликатной» темы являются мемуары.
Мемуарная литература декабристов очень обширна: воспоминания, письма, сочинения А. Розена, Н. Лорера, Н. Басаргина, Е. Оболенского, М. Лунина, записки княгини Волконской и Полины Анненковой и др. Воспоминания содержат много любопытных психологических, бытовых зарисовок и характерных деталей, дают представление о родственных и дружеских связях ссыльных декабристов.
С декабристов началась история освободительного движения России: они первыми решились на вооруженное восстание против самодержавия. Восстание 14 декабря 1825 года было подавлено. Пятерых декабристов казнили, 121 отправили на каторгу и вечное поселение в Сибирь. Большую часть ссыльнокаторжных поместили в Читинском остроге, где они находились до 1830 года. Однако острог в Чите не был приспособлен для такого большого количества узников. Поэтому осенью 1830 года декабристы были переведены в специально построенную тюрьму на Петровском заводе в Забайкалье.
Сравнивая межличностные связи в Чите и Петровском заводе, декабристы подчеркивали их объективное различие. В Петровском заводе, в отдельных камерах, можно было следовать своим привычкам, ложиться и вставать не по общей побудке, питаться отдельно. Это имело свои отрицательные стороны: рушился общий стол, началось расслоение, и постепенно начали исчезать те простые, сердечные отношения, которые объединяли декабристов в их общем тесном Читинском остроге. «Хотя в Петровской тюрьме каждый из нас имел особенную свою келью и больше простора и покоя, чем в Чите, хотя артель и здесь была общая и по-прежнему старались все обеспечивать нужды всех, однако по разъединении нашего помещения, позволившему каждому отделиться или избрать для себя тесный круг по сердцу и уму, исчезла та идеальность, которая одушевляла всех в тесном общем остроге читинском… На работу выходили уже не с хоровыми песнями, реже собирались в общий круг, составился десяток кружков по родству, по наклонности характера. Иной становился все задумчивее в одиночестве, чего в Чите случиться не могло»[1], - размышлял над переменами .
Ярким примером всепрощения является отношение декабристов к поступку Трубецкого 14 декабря (неявке в качестве диктатора). По упоминанию , Трубецкой около года подвергался немому (и только!) осуждению товарищей. «Конечно, эти осуждения были отчасти справедливы, - писал Басаргин - но много ли вы найдете людей, которые, признавая даже себя виновными в чем бы то ни было, безропотно, с кротостью и достоинством покорялись всем следствиям своей ошибки или слабости… наконец доброта, кротость победили это неприязненное чувство, и мы все от души полюбили его. Да и могло ли быть иначе, когда мы узнали эту прекрасную душу, этот невозмутимо кроткий, добрый характер»[2]. Для Трубецкого это немое осуждение, конечно, явилось испытанием. В сложной для него психологической ситуации, он не прибегал к объяснениям и оправданиям и «особенно благородно и по-дружески вел себя по отношению тех, которые наиболее осуждали его»[3]. Н. Басаргин так описывал атмосферу дружбы и взаимопонимания, установившуюся между декабристами: «Но всего превосходнее было то, что между нами не произносилось никаких упреков, никаких даже друг другу намеков относительно нашего дела. Никто не позволял себе даже замечаний другому, как вел он себя при следствии, хотя многие из нас были обязаны неосторожным высказываниям или недостатку твердости какого-либо из товарищей»[4]. С открытым сердцем, без тени злого умысла декабристы прощали друг другу все старые обиды, неосторожные слова, чтобы жить сообща.
Большое значение в жизни декабристов имела взаимопомощь. От многих из них отказались родные, другие были фактически нищими, третьи тяжело болели. Например, декабрист , от родных помощи ждать не мог, так как семью он оставил в бедственном положении. Вся его жизнь в Сибири, по определению самого декабриста, «проходила между чувствами собственного достоинства и наглым натиском нужды»[5]. Одним из самых нуждающихся узников Петровского завода был декабрист Бесчаснов: документы свидетельствуют, что с 1827 года, когда заключенным было разрешено получать деньги от родных, вплоть до 1833 года родственники прислали Бесчаснову 50 рублей 28 копеек. писал, что «половина моих товарищей были или небогаты или забыты родными, другие были очень богаты. Никита Михайлович Муравьев с братом своим Александром получали ежегодно по 40 тысяч рублей ассигнаций сверх посылок»[6]. Так же хорошую денежную помощь от родных получали Трубецкой, Волконский, Пущин, Лунин и некоторые другие. Еще в Читинском остроге для неимущих выделялись средства из общей казны. Наибольшего расцвета эти начинания получили в Петровском заводе, где сформировалась Большая артель, заботивщаяся о содержании и пропитании узников. Те, кто получал большие суммы из дома, делились с остальными, не давая им погибнуть. Самые состоятельные из них –добровольно вносили по 1-3 тысячи рублей в год, не ожидая благодарности. Так они понимали свой товарищеский долг. Только артель и давала таким беднякам, как Бесчаснов, на протяжении тринадцати острожных лет быть сытыми и прилично одетыми. «Через каждые три месяца при выборе нового хозяина каждый из артели назначал, сколько мог дать по своим средствам в общую артельную сумму, которою распоряжался хозяин, на пищу, чай, сахар и мытье белья. Одежду и белье носили мы все собственное; имущие покупали и делились с неимущими. Решительно все делили между собою, и горе и копейку. Дабы не тратить денег даром на неспособных портных, то некоторые из числа товарищей сами кроили и шили платья… Они трудами своими сберегали деньги, коими можно было помогать другим нуждающимся»[7], - писал в своих записках . На протяжении долгих лет сибирской ссылки, председателем артели являлся декабрист . Он заботился о тех, кто не получал деньги из дома.
Несмотря на разделение узников по камерам, они продолжали занятия в «каторжной академии», больше уделяли внимания самообразованию, изучали иностранные языки, отечественную историю. В библиотеке декабристов имелось более 6 тысяч книг. Выписывалось 22 периодических издания. Светло и печально отмечали они ежегодно 14 декабря, стремились осмыслить восстание, его последствия. В память о Сергее Муравьеве-Апостоле, который завещал запечатлеть историю восстания, обитатели завода решили написать воспоминания. Многие писали повести и стихи. Большое место в жизни заключенных занимала музыка, иногда они устраивали камерные концерты.
Говоря о влиянии отдельных личностей на формирование духовного климата в сообществе декабристов, многие особо упоминают о Николае Бестужеве. Он сделался для своих товарищей незаменимым. Его разносторонняя одаренность сразу же преобразила весь каторжный быт. «Между нами появились мастеровые всякого рода: слесаря, столяры, башмачники… Главою и двигателем всего этого был, бесспорно, Николай Бестужев. У него были золотые руки, и все, к чему он их не прикладывал, ему удавалось»[8]. Среди поистине необычайных дел, осуществленных Бестужевым, было создание портретной галереи участников декабрьского восстания. За 12 лет пребывания на каторге ему удалось выполнить акварельные портреты не только всех товарищей по заключению, но и их жен и детей, родившихся в Сибири.
Портреты и записки декабристов, дошедшие до нас, позволяют почувствовать атмосферу дружбы и взаимовыручки, царившую в их сибирской общине. Люди высочайших моральных качеств, в суровом, забытом богом, краю они оставались истинными христианами, преподав урок нравственности и современникам, и потомкам.
Литература
1. Розен декабриста. - СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 2007. - С. 191.
2. Басаргин . - Пг.: Изд-во «Огни», 1917. - С. 172.
3. Там же.
4. Там же, С.74.
5. Штейнгель и письма. Т. 1. Записки и письма. - Иркутск: В-Сиб. КН. Изд., 1985. - С. 285.
6. Розен декабриста. - СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 2007. – С.170.
7. Там же.
8. Лорер декабриста. - Иркутск: В-Сиб. КН. Изд., 1984. - С. 147.
Научный руководитель – к. и.н., доцент
