РЯДОВЫЕ И СЕРЖАНТЫ БЕЗ ПРОМАХА
Снайперы Северо-Западного и Волховского фронтов
Текст радиопередачи, прозвучавшей в эфире новгородского радио «Старый порт»
в рамках партнерского проекта «Войной испепеленные года» (2010 год)
Текст подготовлен ,
сотрудником краеведческой библиотеки «Диалог» (МБУК «Библионика»)
_____________________________________________________________________________
Если немца убил твой брат,
Если немца убил сосед, —
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Так убей же немца ты сам,
Так убей же его скорей.
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Как знать, может быть именно эти строки Константина Симонова, которые политруки вдохновенно декламировали на солдатских привалах, вызвали к жизни снайперское движение в годы Великой Отечественной войны. На всех фронтах, в обороне и наступлении, активно действующие снайперы-одиночки и снайперские группы наносили большие потери врагу.
Настоящий снайпер – это профессия, причем из разряда элитных. Она предполагает бойца, специального обученного приемам маскировки, наблюдения, ведущего с помощью винтовки с оптическим прицелом огонь из укрытия и, как правило, поражающего цель с первого выстрела. А целью было поражение вражеских снайперов-истребителей, выведение из строя командного состава, связных, наблюдателей и корректировщиков огня.
Снайперское движение возникло у нас на Ленинградском фронте в конце 1941-начале 1942 гг. в период затяжных оборонительных боев.
А до этого, в самом начале войны, хорошо обученным, опытным немецким снайперам, вооруженным отличными винтовками с цейсовской оптикой, в чьих книжках было до сотни снайперских побед в Европе, противостояли одиночные мастера меткого огня из линейных стрелковых подразделений, выходивших на поединки с обычной винтовкой с открытым прицелом. Как правило, это были бывшие таежные охотники-зверобои, меткие стрелки, бившие зверя прямо в глаз. Как пригодился здесь, на фронте, в поединках с досаждавшим подразделениям вражескими снайперами, весь их богатый арсенал таежного охотника: умение бесшумно подкрадываться легкой, пружинистой, неслышной походкой; умение найти позицию, замаскировать ее. Как пригодились годами тренированные терпение и выдержка, чтобы замереть в боевой «стойке» или в многочасовой лёжке в снегу, на земле: ведь одно неосторожное движение - и долгое ожидание пойдет насмарку. Как пригодились и таежные секреты: специальное дыхание для того, чтобы организм не переохладился, рука оставалась твердой, глаз метким. И особое чутье, чувство опасности - было достаточно одной маленькой сломанной веточки, горстки земли, которая отличалась от общего фона, чтобы определить: здесь может таиться враг. Владея этими премудростями, опытные таежники «вскрывали» все гитлеровские ухищрения, как консервные банки. Степные охотники – буряты, калмыки – вносили в этот арсенал свое, особенное. Это были снайперы-невидимки: они знали, как скрыться на ровной местности с помощью умелого выбора позиции. Мастерство потомственных охотников было столь высоко, что, охотясь за гитлеровцами, они располагали свои позиции в непосредственной близости от противника и неподдающимися логике педантичных немцев способами вызывали его на обнаруживающий выстрел.
Именно они, в первые месяцы войны доказавшие эффективность работы снайперов, стали зачинателями снайперского движения в своих подразделениях. Многие из них стали асами со своим почерком и вошли в первые десятки лучших снайперов Великой Отечественной. А возглавлял список лучших советских снайперов бывший таежный охотник из Красноярского края, красноармеец 4-й стрелковой дивизии 12-й армии старшина Михаил Ильич Сурков - войну он закончил с умопомрачительным, никем не превзойденным снайперским счетом – 702 убитых гитлеровца.
Одним из зачинателей снайперского движения у себя в 163-й стрелковой дивизии и на всем Северо-Западном фронте стал охотник-эвенк из Номоконов. Когда началась война, ему было уже 40 лет. На фронт Номоконов прибыл со своей неизменной курительной трубкой, и она стала его «бухгалтерией» - о каждом убитом фашисте делалась особая насечка: точкой обозначались солдаты, крестиком - офицеры. Известность Семену Даниловичу принес меткий выстрел, сразивший наповал немецкого генерал-майора, инспектировавшего 28 октября 1941 года войска переднего края под Лычковом. Именно тогда на его трубке появилась первая насечка. С тех пор боевой счет снайпера, выполнявшего задания в новгородских лесах южнее озера Ильмень, стал расти, что называется, не по дням, а по часам. Имя Номоконова наводило ужас на врагов. Один из пленных говорил, что «у русских работает снайпер - тунгус, хитрый, как лисаван, и жестокий, как Чингисхан». Немцы упорно охотились за ним, посылали по его следам лучших разведчиков и стрелков, К концу войны в снайперской книжке Номоконова значилось 367 убитых гитлеровцев, столько же насечек было на его знаменитой трубке, а на груди прославленного снайпера - несколько правительственных наград, среди которых – орден Ленина.
Среди отважных воинов Северо-Западного фронта особо выделялись знаменитые бурятские снайперы. Знатным снайпером был старший сержант Цырендаши Доржиев из 202-й стрелковой – штыковской - дивизии, подготовивший нескольких метких стрелков и сбивший из винтовки вместе с товарищами вражеский самолет. Доржиев бил врага из его же оружия – трофейной винтовки, добытой в поединке с опытным фашистским снайпером, досаждавшем на участке обороны полка.
Слава о его боевых делах гремела не только в 11-й армии, но и по всему Северо-Западному фронту. Летом 1942 года долетела она и до Урала. Узнал о подвигах Доржиева знатный сталевар Лысьвенского металлургического завода Константин Труханов и решил вызвать его на соревнование. За год войны Труханов, пенсионер, ввернувшийся на трудовую вахту в мартеновский цех, дал сверх плана столько стали, что из нее можно было изготовить более 12 тысяч снарядов для орудия среднего калибра. Доржиев ему ответил: «181 гитлеровца я уже отправил на тот свет. Обещаю увеличить счет мести».
270 камешков успел положить в свой подсумок Доржиев – так он вел счет снайперским победам. Но в январе1943 г. вражеская пуля настигла отважного бурята.
Его земляк Жамбыл Тулаев из 188-й стрелковой дивизии, уничтоживший 313 фашистов, 14 февраля 1943 года стал Героем Советского Союза. 30 раз довелось ему вступать в смертельную дуэль-поединок нервов со специально обученными противниками, и каждый раз он метким выстрелом завершал его в свою пользу. Оценив мастерство прицельного огня Тулаева, командование дивизии создало школу снайперов под его руководством.
А вот красноармеец 60-го стрелкового полка 65-й стрелковой дивизии Волховского фронта Иван Романович Изегов не был ни сибиряком, ни промысловым охотником. До войны он был председателем колхоза в Свердловской области. Снайпером он стал от злости. Стоя однажды февральским днем 42-го года в боевом охранении, Иван Изегов с негодованием наблюдал, как на линии вражеской обороны вдоль шоссе Новгород - Чудово, среди развалин деревни Любцы, немцы неторопливо, не скрываясь, носят бревна. «Вишь, гады, укрепляются, дзоты строят», - подумал Иван. Бойца всё больше разбирала злость: «Расхаживают, как у себя дома...». Иван Романович на досуге любил поохотиться, стрелять умел хорошо. «А что, если попробовать?» - подумал он. И попробовал. Убитый немец пролежал до самого вечера: к нему боялись приблизиться. На следующий день Иван Изегов таким же образом прикончил ещё одного. А когда счет дошел до 6-ти, бойца вызвали на командный пункт полка.
- Вот что, Иван Романович, - сказал комполка Кузнецов. - Делаете вы доброе дело. Но надо, чтобы и другие занимались этим. Представляете, какой урон можно нанести врагу? Давайте создадим команду снайперов. Подберите хороших ребят.
Иван Изегов стал набирать добровольцев. Многие приходили из других подразделений примерно с одними и теми же словами:
- Много дичи, Иван, развелось в наших лесах, да ещё какая опасная! Помоги перевестись к тебе. Руки чешутся...
Вскоре слава снайперов 60-го полка разнеслась по всему фронту. И теперь нередко в снайперскую группу подходили командиры рот с жалобами на засевшего в их расположении вражеского снайпера:
- Выручайте, братцы, не дает, гад, покоя.
Во многих частях по примеру Изегова и его друзей стали создавать снайперские команды. К нему на обучение присылали стрелков из других дивизий. «Школу Изегова» прошли десятки воинов. Так, сам того не ведая, Иван Романович Изегов стал зачинателем этого движения на Волховском фронте».[1] За большие заслуги в развитии снайперского движения на Волховском фронте Ивана Изегова наградили орденом Красного Знамени. О нём писали газеты, передавало в сводках Совинформбюро московское радио. Вот как описывает встречу с Изеговым корреспондент газеты «Правда» в декабре 1942 года:
«Кожа на лице обветренная, шершавая, грубая. Губы потрескались. Жёсткий взгляд глаз. Голос тоже жёсткий. Улыбка короткая. Разговор скупой и суровый. Вот он - снайпер Иван Изегов, герой Волховского фронта. Сидим в полутёмной землянке. Потрескавшиеся губы снайпера дрожат от ненависти, когда мы говорим о том, как немцы привязали к дереву двух малышей и стреляли по ним, как по мишеням, из автоматов
- Я очень детишек жалею, - говорил Иван Изегов, - раньше я только своих умел любить, у меня их двое. А теперь я всех люблю - и своих, и чужих, и русских, и всяких... Когда я знаю, как немцы детишкам жизнь калечат, я не могу. Я за детишек слезами плачу. Я за детишек могу быть страшным. Я за детишек снайпером стал»[2].
Как лучший их лучших, Иван Изегов принял участие в созванном в июле 1942 года фронтовом слете снайперов-истребителей, сыгравшем исключительную роль в оформлении снайперского движения на Волховском фронте. Здесь же выступал любимец всей 59-й армии, 20-летний общительный и улыбчивый комсорг 13-го стрелкового полка 2-й дивизии Федор Харченко. Смелый до дерзости, и в то же время продуманно осторожный и ловкий, он один истребил почти батальон врага – 387 фашистов - и входил в 10-ку лучших фронтовых снайперов. 23 января 44 года он погибнет в бою у новгородской деревушки Осия и будет похоронен в новгородском Кремле. Но это будет потом, а летом 42-го на снайперском слёте он говорил:
«-Будь моя власть, я бы такой приказ издал: всем бойцам и командирам стать снайперами-истребителями… Чем больше гитлеровцев мы вобьём в землю, тем скорее Ленинград вызволим и войну закончим. А что для этого нужно? Совсем немного: научиться пользоваться своим оружием, чтобы ни один выстрел не пропадал даром...».[3]
Федора Харченко сердечно поддержал командующий фронтом . Лучшие снайперы на этом слете получили на вооружение именные винтовки с оптическим прицелом.
К концу 1942 года движение снайперов на Волховском фронте приобрело большой размах. От огня неутомимых мстителей гибли тысячи вражеских солдат. «Убитый на Волхове враг не встанет под Ленинградом, под Сталинградом!» - таков был девиз этого благородного движения. Наши снайперы отучили противника ходить в полный рост, заставили ползать по болотам, зарываться в землю»[4].
Бесценный опыт, рожденный на передовой, позволил уже к 1943-му году организовать обучение: на снайперских курсах и в созданной Центральной снайперской школе.
Лежа ли стреляет или стоя,
Зоркий глаз его не подведет:
Первой пулей черное, пустое
Снайпер сердце ворога пробьет.
Он исполнен силой нашей мести,
Не уступит в твердости скале.
Если фриц попал на перекрестье,
Значит, фрицем меньше на земле...
(армейский поэт Яков Козловский. «Снайпер»)
[1] Из книги «Сражались на Волхове"»
[2] // Правда. – 1942. – 7 дек.
[3] Калашников вести за собой. - М.: Воениздат, 1981
[4] Из книги "Сражались на Волхове"
