Рассказ «Нюрка»

Рассказ «Нюрка»

(2014 г)

Нюрка, сладко посапывая, досматривала свой чудный детский сон. Солнечный лучик, первый утренний гость, заглянув к ней в комнату, ласково коснулся её щёк и пощекотал вздёрнутый носик. Почувствовав чьё-то тёплое прикосновение, Нюрка открыла глаза и зажмурилась от яркого света. «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт», - вспомнила она любимую присказку бабушки. Вставать ей совсем не хотелось, но летний денёк уже звал на улицу, и она, предвкушая все радости этого дня, потянулась и бодро вскочила.

Первым делом выглянула в окно: село жило своей обычной трудовой жизнью. Нюрка любила своё село, наверное, таких сёл в округе много, но вот такой церкви, как у них, больше нигде нет.

Эта белокаменная церковь - гордость их деревни. Во всём районе церкви были разрушены или превратились в склады и клубы. А у них, как и раньше, шли службы, крестили детей, отпевали умерших. И далеко за пределами их деревни разносился колокольный звон. От этого звона у Нюрки «пело сердце».

На ярко-голубом небе купола казались ей шлемами русских богатырей, а церковь - сказочным теремом, может это из-за цветных стёклышек церковных окон? «Ну, и выдумщица ты», - говорила ей мамка. А она и впрямь любила пофантазировать.

Сейчас Нюрке вдруг вспомнилось, как недавно к ним из района приезжали какие-то серьёзные дядьки, ходили вокруг церкви, о чём-то разговаривали. По деревне пошёл слух: церковь собираются закрыть и разобрать на кирпичи, а всю церковную утварь отвезут в музей. Нюрка никак не могла понять, как можно разрушить такую красоту. Она представила груду кирпичей вместо церкви, осколки разбитых цветных стёкол, купола-шлемы на чёрной земле. А колокольный звон?! Неужели она никогда его не услышит?! Ей стало страшно…

Нюрка помнила, как во время войны к ним из самых разных мест приходили женщины помолиться в церкви, оберегая своих близких от беды. Они шли мимо их дома, старые и молодые, хорошо одетые и в рваных одёжках. Их всех объединяло одно горе - война. Особенно запомнилась молодая красивая женщина с маленьким мальчиком. Она была хорошо одета: сразу видно – городская. Её большие красивые глаза, наполненные тоской и болью, не забыть никогда…

А разве забудешь, как они с Танькой дежурили ночью на колокольне?! (Так охраняли село от пожара). Видно с колокольни вокруг всё, как на ладони. А страшно, аж дух захватывает! Сели, прижались друг к другу: вдруг внизу какой-то скрежет, душа ушла в пятки. Вот страху –то натерпелись, а это мальчишки решили их напугать.

Нет! Без церкви никак нельзя!

Нюрка, прогнав плохие мысли, отошла от окна, улыбнулась своему отражению в блестящем шаре, водрузившемся на спинке кровати. Смешное отражение с длинным носом и выпученными глазами подняло настроение.

Мамка уже ушла в поле косить, сенокос в деревне – горячая пора. Погода стояла жаркая, сухая, как на заказ! Взрослые и те, кто постарше, - на сенокосе, а малышня управлялась по дому. Вот и Нюрке сегодня нужно прополоть грядки, наносить с пруда воды на поливку, почистить картошку на обед. Хотелось побыстрее закончить все дела, и … на речку с озорной подружкой Танькой.

Наскоро выпив из кринки молока с краюхой ржаного, пахнущего летом хлеба, Нюрка выбежала на улицу; босиком пробежалась по прохладной траве, заглянула в огород, оценила фронт работы. Ох, уж эти сорняки, лезут и лезут! Не сказать, чтобы она уж совсем не любила эту работу: ей нравилось, когда маленькие росточки «получали свободу». Они на глазах становились выше и пушистее, прихорашивались, расставшись со злыми соседями. В этот момент Нюрка чувствовала себя освободителем, она-то знала, что осенью эти хрупкие побеги отблагодарят хорошим урожаем. Но, пока освободительная миссия не началась, неплохо бы искупаться, совсем чуть-чуть! Окрылённая своим внезапным решением, она побежала к Таньке.

Перебегая дорогу, Нюрка увидела вдали клубы серой пыли, поднятые незнакомыми машинами. Она отошла в сторонку и стала ждать: с чем-то нехорошим ехали они сюда. А вдруг именно они и будут ломать их церковь?! Забыв про Таньку, купание, она помчалась в поле, к мамке.

Её голубенькое платьице женщины заметили издалека.

- Полина, что это твоя стрекоза так летит? Чай, стряслось что?

Встревоженная, Нюркина мать подалась ей навстречу. Почуяв недоброе, все с замиранием ждали, когда мать с дочкой подойдут и скажут, что всё-таки случилось. Девчонка, сбиваясь и торопясь, рассказала о приезжих. Побросав вилы и косы, женщины побежали в деревню. Переведя дыхание, последовала за ними и Нюрка.

У церкви действительно стояли две машины. Мужчины ходили вокруг церкви, о чём-то переговариваясь. Женское нашествие прервало их разговор. Подойдя поближе, женщины начали кричать. Среди всех выделялся голос тётки Дарьи, самой громкоголосой и смелой:

- Ироды! Ишь чего удумали! Вы что-ль строили? Насмерть стоять будет, а не дадим рушить! Войну пережили с Божьей помощью, а щас легко нам?!

Кто-то из женщин заплакал, а бабка Дуня, у которой оба сына пропали вез вести, опустилась на колени и запричитала. Большое материнское горе нависло над всеми, как будто закрытая от людских глаз душа вдруг распахнулась и выпустила его на волю. Горе таилось и в других женских душах. А что если всё оно выплеснется сейчас наружу?!... Было видно, что чужаки такого не ожидали: куда-то сразу пропала их решимость. Местные мужики, подошедшие на шум, стояли поодаль и молча курили, лица их были серьёзны: может быть, молитва родных баб их и спасла.

Нюрка протиснулась сквозь толпу, нашла мать и прижалась к ней. Когда ей плохо или страшно, она всегда старалась быть поближе к мамке. Ей до слёз стало жалко бабу Дуню и всех-всех: «Ну, кому мешает их церковь? Зачем её трогать?» Есть Бог или нет, Нюрка не знала (в школе говорили одно, бабушка Мария – другое), но церковь-то, вот она, стоит всем на радость и успокоение. Представилось, что она вдруг никогда больше не увидит церковь, такую красивую и родную…, а без неё сразу осиротеют все.

Незнакомцы тем временем собрались уезжать. «Вот и правильно, езжайте с Богом! Дай Бог вам доброго пути,» - послышалось в толпе. Нюрке показалось, что один из мужчин даже обрадовался, что всё так обернулось…

- Ну, что, бабы, прохлаждаться некогда, погода нас ждать не будет, - раздался голос дяди Митяя, местного бригадира. Но женщины не тронулись с места, пока машины не скрылись за поворотом.

Мать прижала дочку к себе и погладила по голове: «Беги, стрекоза, домой, всё будет хорошо». Нюрка побежала по тропинке, сердце снова «запело», она обернулась и ещё раз взглянула на церковь: « Всё будет хорошо».

В это лето чужие приезжали к ним ещё два раза, но деревенские были уже начеку. Церковь так и не тронули…

…Эту историю мне рассказала моя мама, . А церковь в селе Вторусское Нижегородской области (это мамина родина) жива и поныне. Именно здесь крестили и меня. В конце семидесятых прямо перед церковью поставили памятник солдату, держащему на руках маленькую девочку. Очень мудрыми оказались люди, установившие его именно здесь. Это знак благодарности простым русским женщинам, спасшим храм от гибели и солдатам, отдавшим жизнь за свой отчий дом.

Низкий поклон Вам, русские люди, защищавшие нашу землю, наш народ, нашу веру!

Галкины тревоги (2017 г.)

Теплоход «Мамин – Сибиряк» приближался к очередной пристани, озаряя ночной канал яркими огнями. Пассажиры уже стояли на нижней палубе, поёживаясь от прохладного сырого воздуха. Лето закончилось – сегодня в свои права вступает осень.

Галка, держа в руках небольшую сумку, вместе со всеми вглядывалась в очертания родной пристани. С родителями, братом и сестрёнкой они возвращались из Горьковской области, где жила мамина «нижегородская родня». Спала Галка плохо, но вовсе не из-за духоты в маленькой каюте, мучительная тревога то и дело заставляла её просыпаться. Именно сегодня Галка должна идти в первый класс. Ей казалось, что теплоход плывёт очень медленно, что они могут опоздать, и всё пройдет без неё… Но волнения остались позади: они - дома. Все сошли по трапу и направились к переправе, находившейся недалеко от пристани. Чтобы попасть домой, нужно было на большом пароме переплыть на другой берег канала. Пришлось подождать, пока пройдет «Мамин – Сибиряк» . Сейчас Галке он показался огромным и совсем другим, как будто вовсе и не на нём они только что приплыли сюда. Звук поднимающихся аппарелей* заставил вздрогнуть, паром отчалил от берега. На этот раз Галка не успела налюбоваться чёрно-синими волнами: плавание было коротким.

Дома их ждали бабушка и тётя Маруся, папина сестра. Сначала пили чай из самовара, мама рассказывала о поездке, а Галке не терпелось поскорее надеть новенькую отглаженную школьную форму, самой собрать портфель. О школе она мечтала с тех пор, как старший брат пошёл учиться. Вместе с ним освоила азбуку, мелом писала на платяном шкафу примеры, за что ей часто попадало. Она ещё не начала учиться, а уже твёрдо знала, что обязательно будет учителем.

За окнами рассветало, поднималось солнышко, и ощущение праздника наполнило дом. Маленький букет золотых шаров в граненом стакане, располневший новенький портфель и взволнованная первоклассница с белыми бантами томились в ожидании…

Когда Галка с братом и мамой вышли на крыльцо, на улице уже было тепло. Будущая ученица, жмурясь от яркого солнца, облегчённо вздохнула: наконец-то они идут в школу. Шли той же самой дорогой, что и ночью, но Галке всё казалось другим: и мостки, и деревья, и дома, и паром. Всё вокруг было праздничным. У переправы стояло много взрослых и детей: все нарядные, весёлые. Тут же со своими родителями стояли и Галкины подружки. А сколько разных цветов вокруг! Но её золотые шары были не хуже!

Паром, на котором они несколько часов назад переправлялись, опять стоял на том берегу, аппарели были подняты, но почему-то сам паром не двигался с места. Ожидание затянулось - в толпе начали волноваться. Кто-то из родителей поднялся в будку к паромщику: оказалось, отключили свет.

Двухэтажная школа была хорошо видна с этого берега, казалось и она наблюдает за тем, что происходит на переправе. Кто-то из руководителей школы стоял на том берегу, праздничная линейка задерживалась. Галке опять стало тревожно. Ночные переживания ожили, и обида крупной слезой выкатилась на Галкину щёку.

Взрослые решали, что делать. Вдруг несколько пап направились к большой лодке и переплыли на другой берег. Все с надеждой наблюдали за ними. Интересно, что же будет?! Мужчины поднялись на паром, перелезли через перила и встали на нижний трос, ухватившись руками за верхний. Послышалось громкое «Эй, ухнем!». Это напоминало какое-то кино: мужчины в белых рубашках, с загнутыми по локоть рукавами дружно потянули трос, и … паром нехотя тронулся с места, медленно приближаясь к берегу. Кто-то громко крикнул: «Ура!» Снова все загалдели, послышался смех - радостное настроение вернулось. Когда все поднялись на паром, нарядные папы таким же образом переправили праздничное «судно» обратно. Когда плыли, Галке показалось, что все вокруг стали ещё радостнее и веселее, и она, улыбнувшись, посмотрела на маму и брата.

Наконец-то они вышли на берег. Школа была совсем рядом. Галка, уставшая от всех переживаний, но радостная и счастливая, уверенно шла, не выпуская мамину руку. Ещё издалека она увидела свою учительницу в красивом тёмно-вишнёвом платье, Александра Даниловна взяла её за руку и повела к своим первоклашкам…

За десять лет школьной жизни на переправе бывало всякое: весёлое, забавное и даже трагичное, но это первосентябрьское приключение осталось самым ярким и волнительным...

(*Аппарель - подъёмное устройство для схода людей и техники на переправу)