Деятельность первого советского посла в литве сентябрь 1920 — март 1921 г

деятельность первого советского посла

В литве а. е. аксельрода

сентябрь 1920 — март 1921 г.

Зенонас Буткус (Вильнюс)

Народы Восточной и Центральной Европы, отвергнув социализм, с трудом поднимаются к новой жизни. Им быстрее бы удалось преодолеть экономические, социальные и иные трудности, если бы они теснее сотрудничали, сохраняли близкие связи, избегали разногласий и конфликтов. Отношения между Россией и Литвой теперь складываются сравнительно неплохо. Но более тесному сотрудничеству, даже экономическому, мешает обоюдное недоверие, которое в большинстве случаев вызвано негативными оценками прошлого. Пакт Молотова–Риббентропа и преступления сталинского режима часто заслоняют очень богатую и разнообразную панораму отношений России и Литвы. Чтобы преодолеть стереотипные оценки прошлого, следует детально проанализировать историю этих отношений.

Подчеркивая необходимость последовательной работы в этом направлении, попробуем, со своей стороны, проанализировать дипломатическую деятельность первого советского посла в Литве . В историографии, насколько мне известно, нет работ на эту тему. Об Аксельроде не упоминается даже в энциклопедиях советского времени[1].

В данной работе в качестве основного источника мы будем опираться на неопубликованные архивные документы. В архиве Внешней политики Российской Федерации найдены и изучены отчеты, телеграммы, сообщения в Народный комиссариат иностранных дел (НКИД). Это самый информативный источник, позволяющий раскрыть деятельность посла. Представляют ценность посланные указания, инструкции, сообщения НКИД, а также другие документы этого наркомата, осуществлявшего внешнюю политику страны. Этим учреждением и вообще всей внешней политикой Советской России, в том числе, политикой по отношению к Литве, руководила высшая партийная инстанция и фактически высшая государственная власть — Политбюро ЦК РКП(б). Без его санкции НКИД не принимал ни одного более или менее важного решения. Политбюро утверждало не только послов, но и первых секретарей посольств. Протоколы Политбюро хранятся в Российском государственном архиве социально-политической истории. Кроме того, там имеются и некоторые донесения в НКИД, а также часть телеграмм, которые ему посылали руководители этого учреждения и [2]. Эти документы были посланы . Видимо, поэтому они и оказались в бывшем партийном архиве.

При исследовании избранной темы мы также опирались на материалы Центрального государственного архива Литвы. Здесь хранятся записи переговоров с литовскими политиками, другие ценные документы о восточной политике Литвы, а также ее отношениях с Советской Россией. Кроме того, были использованы документы Политического архива министерства иностранных дел Германии, а именно отчеты посла Германии в омберга, в которых он писал о своих беседах с , а также общей с ним дипломатической деятельности.

Будем ссылаться, конечно, и на опубликованные документы, в первую очередь, вошедшие в сборник «Документы внешней политики СССР». Важным источником являются и воспоминания политиков Литвы, сотрудничавших с (министров обороны и внутренних дел К. Жукаса и Р. Скипитиса и других лиц)[3], а также печать того времени.

Александр Ефремович Аксельрод — выходец из еврейской семьи, которая была известна своим революционным прошлым (осо­бенно отличился его дядя, который активно участвовал в германской революции 1918-1919 гг.). По профессии он был финансистом, некоторое время он даже руководил банком Одессы. В качестве полномочного представителя Советской России прибыл в Литву утром 31 августа 1920 г. На этом посту он пробыл ровно полгода — до начала марта 1921 г.

Этот недолгий, но очень интенсивный период насыщен событиями и представляет немалую важность как в истории Литвы, так и в истории России. Он имел решающее значение и для отношений обеих стран.

Так в каких же условиях начал свою дипломатическую работу в Литве каковыми были его главные задачи?

Он прибыл в Литву 12 июля 1920 г., вскоре после подписания мирного договора между Литвой и Советской Россией, крайне необходимого для обеих сторон. После Первой мировой войны Литва восстановила свою государственность и для нее было особенно важно, чтобы это признала Россия, которой литовские земли принадлежали более ста лет, начиная с раздела Польско-Литовского государства в конце ХVIII века. По мирному договору Литва как будто получила свидетельство о рождении от бывшего сюзерена. Первая статья договора гласила, что «Россия безоговорочно признает самостоятельность и независимость Литовского государства со всеми вытекающими из того признания юридическими последствиями и по доброй воле и на вечные времена отказывается от всех суверенных прав России над литовским народом и его территорией»[4].

Кроме того, по мирному договору Советская Россия признала, что в состав Литвы входят Вильнюс и Вильнюсский край, из-за которого Литва враждовала с Польшей и который в апреле 1919 г. был занят поляками. Польша тогда не признавала государственность Литвы, а старалась навязать ей федерацию и фактически восстановить историческое государство, включающее обе страны. Поскольку Литва с этим не была согласна, Польша старалась отторгнуть от нее побольше земель, и в первую очередь, Вильнюсский край. Советская Россия не только признала права Литвы на этот край, но в середине июля 1920 г. изгнала из него польские войска и уже в конце августа передала его Литве. В августе 1920 г. советское правительство подписало с Литвой специальную конвенцию по поводу вывода Красной армии из Вильнюса и передачи его Литве[5].

По мирному договору Советская Россия предоставила Литве три миллиона рублей золотом[6], так как убытки последней во время первой мировой войны ей было чрезвычайно трудно восполнить.

Этот договор был нужен и Советской стране, так как он устанавливал хорошие отношения с новым соседним государством — Литвой. Особенно это было важно в военном отношении. Поскольку шла ожесточенная война между Россией и Польшей, советское правительство опасалось, что Литва может вступить в войну на стороне противника и создать общий антибольшевистский фронт. Именно этого как раз и желали западные державы.

Подписав Мирный договор с Литвой, Советская Россия защитила правый фланг своей армии и создала ей хорошие условия для прорыва по направлению к Варшаве. Во время мирных переговоров советское правительство даже предлагало Литве совместно бороться против Польши и по этому поводу подписать военную конвенцию. Политические представители и военные эксперты обеих стран начали переговоры по разработке положений данной конвенции и подготовили проект, текст которого сохранился как в архивах России, так и Литвы[7]. Но в итоге после долгих переговоров правительство Литвы отказалось подписать конвенцию, поскольку стремилось сохранить нейтралитет в войне между Советской Россией и Польшей. Тем не менее, Литва согласилась вместе с мирным договором подписать тайное приложение к его второй статье. В приложении отмечалось, что переброска войск Красной Армии через территорию, признанную литовской, не будет считаться нарушением договора[8]. Словом, Литва разрешила Красной Армии, воюющей с Польшей, использовать свою территорию (в Вильнюсском крае).

Главной задачей как раз и было претворение в жизнь только что подписанного мирного договора. В первую очередь, следовало установить и поддерживать с Литвой дипломатические отношения. Тем самым советское правительство старалось продемонстрировать миру, что новая Россия способна ладить с соседями, соблюдать право народов на самоопределение и сосуществовать с некоммунистическими государствами. Таким образом оно надеялось преодолеть международную изоляцию и добиться признания от западных великих держав. Через дипломатические представительства в Прибалтийских странах Советская Россия старалась установить отношения и с более отдаленными государствами.

И все-таки в начале службы больше занимался военными делами. Ему было поручено втянуть Литву в войну с Польшей, подписать с Литвой антипольскую военную конвенцию, по существу такую же, как и та, которая уже предлагалась делегации Литвы во время переговоров в Москве. советское правительство таким образом старалось облегчить положение Красной Армии, сражавшейся с поляками. В первых телеграммах и инструкциях глава НКИД как раз в основном и требовал решительнее вести переговоры с Литвой о необходимости заключения военной конвенции[9]. Из Москвы был прислан проект этой конвенции.

С помощью военного договора Советская Россия также старалась привлечь Литву на свою сторону, превратив ее в союзника, возможно даже сателлита, и не позволить ей сблизиться с государствами Запада, в первую очередь с Англией и Францией. Сам хорошо понимал эту задачу. В отчете Г. Чичерину от 7 сентября он писал, что в случае установления с литовцами военного сотрудничества у них оказались бы связаны руки и они не могли бы отвернуться от Советской России[10].

Уже в ходе первой встречи с премьер-министром ринюсом 2 сентября 1920 г. призывал его отказаться от нейтралитета и образовать военный союз с Россией. ринюсу, так и министрам иностранных дел и обороны К. Жукасу и Ю. Пурицкису Аксельрод объяснял, что нейтралитет Литвы в Российско-польской войне превратился в фикцию, что он «равен нулю», так как между литовцами и поляками происходит стычки у Августаво, Сейнай, в Сувалках. Поляки готовятся к еще более широкомасштабному наступлению на Литву. Кроме того, и Латвия, «видя успехи поляков», старается отторгнуть от Литвы Иллукский уезд. Поэтому для Литвы наилучший выход — ориентироваться на Россию и как можно скорее подписать с ней военную конвенцию[11]. Этими словами Аксельрод точно определил положение Литвы. Воюя с Россией, Польша не прекратила военных действий и с Литвой, у которой также были территориальные разногласия с Латвией.

Советская Россия хотела оказать воздействие на Литву и с помощью уступок. Еще в ноте Литве от 4 сентября 1920 г. Г. Чичерин обещал вывести Красную Армию со всей территории, которую Россия признала литовской по договору от 12 июля, если Литва обяжется защищать эту территорию от поляков[12].

Постоянно побуждаемые , К. Жукас и началь­ник Генерального штаба лещинский, наконец — 6 сентября, пообещали ему убедить свое правительство, что военный договор с Россией Литве необходим. Но правительство Литвы не решилось подписать военную конвенцию с Россией, ссылаясь на то, что побаивается реакции держав Антанты, прежде всего Франции и Англии, их санкций, а может быть, даже экономической блокады. Кроме того, правительство надеялось начать переговоры с Польшей.

Все же правительство Литвы тогда сделало немалые уступки Советской России. После интенсивных переговоров с Аксельродом 16 сентября 1920 г. литовцы согласилось подтвердить, что по-прежнему сохраняет силу тайное приложение ко второй статье мирного договора, согласно которому временное пребывание Красной Армии на территории, закрепленной за Литвой, не считается нарушением договора. Таким образом, Литва согласилась и далее беспрепятственно пропускать через свою территорию российские войска, воюющие с Польшей. Мало того, было обещано, что по мере надобности литовские воинские подразделения своими действиями оттянут на себя часть армии Польши, чтобы тем самым облегчить положение красноармейцев. Правительство Литвы также пообещало сообщать собранные тайные военные сведения о дислокации польской армии, пообещало поставлять продовольствие, амуницию, коней Западному фронту Красной Армии. Неофициально разрешалось провозить через территорию Литвы оружие, но при том условии, что часть его оставалась бы в Литве, была бы передана ей за деньги[13].

За эти уступки Литва желала раньше установленного срока получить 3 млн. рублей золотом, которые ей причитались согласно мирному договору.

16 октября (раньше, чем это предусматривалось в мирном договоре) представители России передали Литве 3 млн. рублей золотом[14]. Кстати, Аксельрод, как финансист, посоветовал премьеру ринюсу и другим политикам Литвы, воспользовавшись этими 3 млн. рублей, немедленно ввести свою валюту. К. Гринюс в своих воспоминаниях, которые пока не опубликованы, сожалел, что тогда этот совет не был учтён, что лит не был введен по крайней мере в 1921 году[15]. Он думал, что это снизило бы инфляцию и экономические убытки[16].

Соблюдая соглашения с , Литва координировала с большевиками военные действия против Польши. Например, она вовремя и детально сообщила штабу 3-ей армии Советской России о своих военных операциях в районе Августаво-Сейнай-Сувалки, предоставляла ему и другую важную информацию. Как уже отмечал историк Ч. Лауринавичюс, литовские солдаты в Сувалках сражались «не только за нейтралитет Литвы и её этнических территорий, но … и за судьбу Российского Западного фронта»[17].

Литва выполняла и другие обещания: доставляла продовольствие, амуницию, коней, разрешала перевозить через свою территорию оружие. Архивные документы свидетельствуют, что с сентября 1920 г. можно говорить о тесном военно-политическом сотрудничестве Литвы и России. Этому как раз в наибольшей степени и оказал содействие прибывший тогда в Литву .

На основе военного сотрудничества, как уже упоминалось, Советская Россия решилась повернуть международную ориентацию Литвы в свою сторону. После Первой мировой войны восстанавливающееся Литовское государство с самого начала намеревалось опираться на победителей в войне — Англию, Францию, США. Была надежда, что их признание, а не освободительная борьба определит судьбу Литвы. В Литве надеялись, что её независимость признает созываемая в Париже послевоенная Мирная конференция. Поэтому туда была послана авторитетная литовская делегация. Но ее даже не допустили на конференцию, не говоря уже о признании независимости. Запад высокомерно оттолкнул Литву, как и другие Прибалтийские страны. Возможно, Англия и была в некоторой степени заинтересована в отделении Прибалтики от России. Но она стремилась проводить общую политику с Францией и США, которые придерживались принципа неделимости России. Кроме того, Франция поддерживала своего союзника — Польшу, которая претендовала на литовские земли. Запад тогда фактически рассматривал Литву как орудие антисоветской политики. Предполагалось даже передать ее под управление Польши.

С такими планами Литва не могла смириться. Не получив в Западной Европе международного признания и опоры, чтобы устоять перед агрессией Польши, Литва искала эту опору в Советской России. В таких условиях заметно подтолкнул Литву в переориентации с Запада на Россию.

Но сближение Литвы и Советской России приостановилось, когда осенью 1920 г. Красная Армия потерпела поражение в Польше и начала отступать. Воспользовавшись этим, Польша не только напала на Россию, но и начала наступление на литовские земли. 8-9 октября 1920 г. польская армия под руководством Л. Желиговского обманом захватила Вильнюс (столица Литвы была перенесена в Каунас) и начала продвижение дальше в глубь Литвы.

В этой критической ситуации политики Литвы обратились к с просьбами об экстренной помощи. В первую очередь, просили как можно быстрее прислать в Литву офицеров-литовцев, которые служили в Красной Армии. 29 октября 1920 г. написал своему руководству, что это сделать действительно необходимо, так как литовской армии очень нужны хорошие командиры, ибо в ее штабе кишат старые офицеры, нередко «передающие Литву Польше»[18].

Литовские политики не раз давали понять о своих надеждах на то, что после победы над Врангелем Советская Россия вновь направит свои войска против Польши, и будут созданы условия для возвращения Вильнюса Литве. Со своей стороны, литовцы, видимо, пытались спровоцировать подобное развитие событий. Так, 28 октября премьер-министр К. Гринюс дал знать между прочим о том, что вице-пред­се­да­тель делегации Польши, которая вела переговоры с делегацией России в Риге, сообщил представителю Литвы в аунюсу о намерениях Польши напасть на большевиков при поддержке стран Балтии. Кроме того, К. Гринюс добавил, что дипломаты Литвы такое же известие привезли из Франции и Бельгии, т. е. узнали, что державы Антанты готовят новую интервенцию против Советской России[19].

Сам был склонен в немалой степени поощрять надежды литовцев. В заявлении для печати в середине ноября он даже сказал, что Красная Армия скоро начнет военные действия и, исполняя, согласно мирному договору, свои обязательства перед Литвой, отберёт Вильнюс у поляков[20]. Но, не имея ясного указания из Москвы, вынужден был ответить отрицательно на прямые вопросы политиков Литвы, будет ли предоставлена военная помощь для освобождения Вильнюса. В донесении НКИД от 22 ноября он указал, что такой ответ разочаровал литовцев[21].

Как известно, Советская Россия старалась в тот момент прекратить войну с Польшей и, конечно, не могла продолжать военные действия только ради возвращения Вильнюса Литве. Еще в октябре 1920 г. Россия заключила перемирие с Польшей, а в марте 1921 г. подписала с ней мирный договор, согласно которому Литва и Польша должны были договориться сами между собой о спорных территориях. Объясняя эту новую ситуацию, 18 января 1921 г. писал , что Россия не может возобновить войну с Польшей из-за «польского коридора» (так назывался Вильнюсский край и другие территории, захваченные Польшей. — З. Б.), ибо для советской стороны это «второстепенный вопрос». Согласно договору от 12 июля, Россия признала Вильнюс за Литвой, но не обязывалась защищать его «силою оружия». Военная защита Вильнюса — это «дело Литвы»[22].

Не оказывая литовцам военной помощи, Советская Россия не отказалась в дальнейшем поддерживать Литву дипломатически. В упомянутом письме Аксельроду от 18 января Чичерин как раз подчеркнул, что отказ вести войну с Польшей «не помешает нам оказывать дипломатическое содействие Литве»[23].

В качестве дипломатической поддержки Литве следует рассматривать ноты советского правительства от 30 октября, 26 ноября, 11 декабря 1920 г. и 30 января 1921 г. В них требовалось вывести из Вильнюса польскую армию. Было заявлено, что мирный договор Советской России с Польшей не отменяет такого же договора с Литвой, что Вильнюс и в дальнейшем признается за Литвой, пока она сама не откажется от него[24].

Предпринять Россию такой демарш просило само правительство Литвы, и по поводу этих нот долго договаривалось с . Можно даже сказать, что Аксельрод «выхлопотал» эти ноты, настойчиво убеждая Москву, что ей самой полезно оказать содействие переживавшей трудный момент и еще не самоопределившейся Литве, ибо, оставшись без поддержки, она может поддаться Польше и броситься в объятия Антанты. В случае же поддержки, Литва удалится от Антанты и сблизится с Россией.

Усилиями Советская Россия помогла Литве избежать плебисцита в Вильнюсе. Как известно, еще 28 октября 1920 г. Совет Лиги наций решил организовать плебисцит на спорной территории между Литвой и Польшей. Обе стороны в принципе одобрили предложение, но не договорились по поводу территории, на которой будет проведён этот плебисцит. Литва согласилась организовать его в пограничных местностях, но никоим образом не в своей столице Вильнюсе, ибо не может быть сомнений относительно собственной столицы. Вообще же плебисцит не был удобен Литве и она старалась его избежать.

Политики Литвы вновь хотели опереться на Россию. Они обратились к с просьбой заявить протест против отправки в Вильнюс армии западных стран с целью надзора за проведением плебисцита. Этот протест должен был помочь Литве вообще избежать плебисцита. Правительство Литвы подготовило желаемый проект ноты и вручило его . В проекте предусматривалось заявление России о том, что она согласна с вводом в зону плебисцита только войск нейтральных государств. В противном случае Россия требует, чтобы в наблюдении за ходом плебисцита участвовали и подразделения Красной Армии[25].

Но Москва не полностью одобрила литовский проект. в весьма жёсткой форме указал Аксельроду, что «шведы или датчане не лучше англичан или французов. Участие красных войск в интернациональном отряде абсолютно недопустимо»[26].

Всё же послать нужные Литве ноты советское правительство не отказалась, однако формулировало их по-своему, использовав их для антикапиталистической, антизападной пропаганды. Еще в нотах от 01.01.01 г. и от 01.01.01 г. подчеркивалось, что отправка войск иностранных государств в Вильнюс представляет собой «недружелюбный по отношению к России акт», угрожающий ее безопасности, что это — прямая подготовка к новой интервенции. Кроме того, такая отправка нарушила бы мирный договор между Россией и Литвой. Поэтому правительство Литвы обязано принять меры, чтобы международные силы не появились в Вильнюсе[27].

Со ссылкой на данные ноты Литва избежала плебисцита в Вильнюсе. Но при этом в Лиге наций и вообще на Западе создалось впечатление, что Литва действует совместно с Советской Россией, становится ее союзником, способствует антизападной пропаганде большевиков. Возможно, что 26 января 1921 г. западные государства не признали де-юре Литву, как и Латвию с Эстонией, не только из-за конфликта с Польшей, но и из-за ее просоветской ориентации. 10 января 1921 г. министр иностранных дел урицкис проговорился , что Антанта «смотрит на Литву очень косо» и считает ее «большевистским подголоском», а на заседании Лиги наций представителю Литвы было прямо сказано, что посол Москвы Аксельрод с помощью представителя омберга «руководит всей внешней политикой Литвы»[28]. 3 февраля сообщил Г. Чичерину, что посол Франции в Литве откровенно, хотя и неофициально, заявил: «Литва не признана потому, что состоит в тайном союзе с большевиками и не хочет помочь Западной Европе в ее борьбе с большевиками…»[29].

Политики Литвы планировали вообще перенести обсуждение Вильнюсского вопроса из Лиги наций на международную конференцию, в которой участвовала бы и Советская Россия. По поводу этой конференции К. Гринюс вел переговоры с [30]. Но в письме Аксельроду от 27 февраля объяснил, что Москва не хочет участвовать в такой конференции, так как не желает создавать прецедент для вмешательства других государств в ее отношения с Прибалтийскими странами[31].

Советская Россия просила, чтобы Литва в качестве платы за упомянутые ноты и иную дипломатическую помощь не вступала бы ни в какой Балтийский союз, т. е., не соглашалась на создание военного или политического блока с Латвией, Эстонией, Финляндией или Польшей. Правительство Литвы должно было по этому вопросу принять на себя письменное обязательство. Кроме того, оно должно было обязаться не поддерживать и даже не допускать деятельности в Литве белорусских организаций, направленных против Советской Белоруссии.

Последнее обстоятельство не вызвало затруднений. Литва без особых сожалений и горести вовремя письменно пообещала не поддерживать антисоветской деятельности белорусов (пропаганды, агитации, партизанской борьбы), тем более, что она сохранила возможность поощрять их антипольские действия. Между тем отказаться от союза со своими соседями — потенциальными союзниками, было для Литвы нелегким решением.

Но советское руководство настаивало, чтобы этот выбор был сделан. Видимо, оно не хотело, чтобы у западных границ появился военный или политический блок, который оно рассматривало как антисоветский. Было ясно, что без Литвы никакой Балтийский союз не может возникнуть, без нее этот союз — просто «стратегический абсурд». В одном из отчетов отметил, что в 1920 г. Балтийский союз не состоялся исключительно из-за несогласия Литвы вступить в него[32].

Поэтому советское правительство старалось, чтобы Литва обязалась и в дальнейшем вести себя так же. Уже 3 января 1921 г. сообщил в НКИД, что после интенсивных переговоров правительство Литвы наконец пообещало дать письменное обязательство не вступать ни в какую антисоветскую коалицию, даже если бы за вступление предлагалась большая компенсация[33].

И все же Литва медлила с вручением ноты по данному вопросу правительству России. В Москве по этому поводу проявляли недовольство. Чуть ли не в каждом письме к Аксельроду в феврале 1921 г. побуждал его активнее воздействовать на правительство Литвы, чтобы то озвучило желаемую ноту. Объяснялось, что Литва уклоняется от выполнения обещания, что такие действия «недопустимы и непереносимы». Поэтому нужно, наконец, «налечь на литовцев», чтобы они прекратили подобное поведение[34]. В письме Аксельроду от 14 февраля Чичерин подчеркнул, что советская сторона больше не будет высылать никаких нот по просьбе Литвы, пока в Москве не получат ее письменное обязательство не вступать в Балтийский союз[35].

Под влиянием этого предупреждения и постоянных уговоров правительство Литвы 23 февраля вручило ноту, которую просило представительство России. Это, наверное, было одним из крупнейших достижений первого советского посла за все время его службы в Литве.

подготовил план еще более тесного сближения Литвы с Россией, согласно которому Россия должна была покупать в Литве большое количество сельскохозяйственных продуктов, поставлять ей оружие; литовские офицеры должны были учиться в академии Генерального штаба Советского государства и т. д. По словам министра обороны К. Жукаса, за литовское продовольствие обещал заплатить 4 млн. рублей золотом[36].

Этот план долго обсуждали в НКИД, а 4 декабря 1920 г. его рассматривало и Политбюро[37]. Однако решение все откладывалось и, главным образом, из-за того, что Литва медлила с обещанием не вступать в Балтийский союз. Советским дипломатам вообще казалось, что Литва еще недостаточно чётко определилась в ориентации на Россию, что она еще пытается лавировать между нею и Западом. В письме от 17 февраля Чичерин указал, что поведение литовцев остается двусмысленным, их стремление угодить и России, и Антанте мешает Москве проводить дружественную политику по отношению к ним[38]. Часто высказывались также упрёки по поводу неблагосклонных статей о Советской России в литовской печати, и, конечно, по поводу преследования коммунистов. Еще в инструкции от 24 ноября 1920 г. Г. Чичерин предлагал указать литовцам «на тяжелое впечатление, производимое у нас притеснениями той партии, к которой принадлежат члены нашего правительства, […] как же мы можем вести дружественную политику с Литпра, если оно преследует рабочие организации и тем самым возбуждает негодование наших масс…»[39].

просил разрешения лично прибыть в Москву и там на месте детально объяснить, почему самой России было бы выгодно активнее поддержать Литву. Однако ему дали понять, что приезжать ему незачем, поскольку Литва пока не заслужила большей поддержки.

Несмотря на эту неудачу, дипломатическую миссию в целом можно считать успешной. В Литве он обладал реальным влиянием. Это влияние определялось прежде всего объективными факторами: могуществом Советской России и часто парадоксально совпадавшими политическими и стратегическими интересами обеих стран. Личные контакты дипломата также являлись важным средством воздействия. довольно близко сотрудничал с дипломатами других стран, особенно Германии. Например, 6 сентября 1920 г., едва прибыв в Литву, еще до вручения верительных грамот, встретился с представителем омбергом. В ходе двухчасовой беседы они договорились, что у обоих есть «общие враги и общие интересы»[40].

поддерживал также тесные связи с политиками Литвы, для которых представители России вообще казались более простыми, открытыми, не такими высокомерными, как послы западных стран. Известный политик и дипломат Литвы, заместитель министра иностранных дел П. Климас в своих воспоминаниях писал: «Искренне общались с каждым представителем России как с надежным другом. Обменивались визитами, угощениями, информацией. Большевики, зная о нашей чуткости по Вильнюсскому вопросу, играли на этой струне мастерски … наши отношения были исключительно корректными и по отношению к личности действительно дружественными»[41].

Эта характеристика вполне подходит и для характеристики связи Аксельрода с политическим и военным руководством Литвы. Тесные контакты он поддерживал с министрами иностранных дел и финансов Ю. Пурицкисом и Е. Галванаускасом, а особенно с министром обороны К. Жукасом, который жил по соседству с Аксельродом. Сам Жукас в своих воспоминаниях писал: «Он () часто гостил у меня, а я — у него»[42]. В отчете от 01.01.01 г. в НКИД сообщал: «У меня лично (…) установились хорошие отношения с высшим военным командованием… устанавливаются недурные отношения с Пурицкисом и министром финансов Галвановским (…) последний с женой был у меня дома запросто два раза. Такие же контакты установились с Германским представителем»[43].

укаса и действительно переросли официальные рамки, оба постоянно близко общались, обменивались тайной информацией, по словам премьера К. Гринюса, просто «подружились»[44]. В своих воспоминаниях К. Гринюс писал, что из этой дружбы власть Литвы извлекла большую выгоду, так как через К. Жукаса получала от московского посла интересные, важные сведения.

Россия в результате этого сотрудничества получала, возможно, еще больше таких сведений. Особенно близкие связи К. Жукас поддерживал с военным атташе Советской России Колянковским. Но, упомянув об этом в своих воспоминаниях, К. Жукас кое о чём умолчал. Он просил у Колянковского не только военную литературу, а именно — «Учебник по мобилизации», но также пригласил его быть консультантом при реорганизации армии Литвы, в том числе и её руководства — Генерального штаба. В отчете в НКИД от 01.01.01 г. Аксельрод констатировал: «У Колянковского установились великолепные отношения с литовским командованием (…) и он получает полуофициально все военные разведывательные сводки»[45].

Вообще литовские политики по-разному смотрели на контакты с и вообще на связи с Советской Россией. Выделялись две точки зрения. тулгинскис и отчасти премьер К. Гринюс были склонны поддерживать только официальные отношения, полагая, что Литве не стоит слишком ориентироваться на Советскую Россию. Между тем К. Жукас, будущий посол Литвы в алтрушайтис, отчасти Ю. Пурицкис и Е. Галванаускас считали, что эти отношения могут быть более тесными, нежели это обычно складывается между двумя государствами, так как Советская Россия — чуть ли не единственный союзник Литвы, который может помочь защититься от Польши.

Две обозначенные тенденции столкнулись как только прибыл в Литву и едва не привели к инциденту. Уже 2 сентября он хотел вручить президенту Литвы верительные грамоты, но последний отказался их принять, так как Советская Россия еще не ратифицировала мирный договор с Литвой. Ю. Балтрушайтис, Ю. Пурицкис и некоторые другие политики Литвы пытались убедить президента, что нужно немедленно принять верительные грамоты. Однако президент не менял своей позиции.

это, конечно, не понравилось. В знак протеста он даже намеревался временно отбыть в Минск, а в отчете указал, что с поражением Красной Армии в Польше «литовцы задрали нос, необходимо утереть им его»[46]. Всё же был найден компромисс. получил письменное пояснение литовской власти, в котором говорилось, что он принимается как официальный представитель России, и лишь формальная аккредитация откладывается до ратификации договора.

Будучи представителем коммунистического правительства, заботился и о поддержке революционного движения в Литве. Уже в первом своем письме в НКИД от 2 сентября он просил побыстрее прислать коммунистическую литературу и людей для революционной деятельности[47]. Аксельрод особенно заботился о перевозке революционной литературы и революционеров в Германию. Благодаря его усилиям у литовско-германской границы были учреждены пункты по транспортировке этой литературы.

В своих воспоминаниях К. Гринюс писал, что даже два раза пытался организовать коммунистическое восстание в Литве, но оба раза полиция Литвы вовремя раскрыла и ликвидировала заговор[48]. Архивные документы не подтверждают этого сообщения К. Гринюса. Тем не менее, они свидетельствуют о том, что Аксельрод способствовал активизации коммунистической деятельности в Литве. В отчетах разведывательного отдела Литвы отмечается, что в последней четверти 1920 г. большевистская работа в Литве достигла «высшей степени» и что это непосредственно связано с появлением советского посольства в Каунасе. Если до его приезда коммунистам Литвы не хватало средств, опытных руководителей, то теперь этого было более, чем достаточно[49]. В то время литовская власть жёстко преследовала коммунистов. Немало их было выявлено, арестовано, осуждено. 10 января 1921 г. сообщил в НКИД: «За последнее время здесь сильно участились провалы коммунистических организаций (…) имеются большие подозрения у Литовского правительства (о чем мне говорил Жукас), что снабжение литературой, людьми и средствами партии идет из Полномоченного Представительства, прошу Вас распорядиться о временном прекращении посылки людей не только в Литву, но и через нее за границу, а также литературы, так как сейчас идет усиленное наблюдение за Представительством»[50].

Но поддержка коммунистов не заслоняла основного участка деятельности Аксельрода — дипломатической работы, которая, однако, продолжалась очень недолго. 8 марта 1921 г. был отозван.

Причины столь быстрого отзыва не совсем ясны и требуют дальнейшего уточнения. Советская Россия в принципе не держала своих послов подолгу в одной стране. Отзыв могли ускорить и разногласия Аксельрода с коммунистической партией Литвы, руководители которой имели в Москве сильных заступников. Кое-какие интриги действительно были. Еще 21 января 1921 г. А. Е.Ак­сельрод писал Чичерину: «Ввиду создавшейся в Москве гнусной атмосферы вокруг моего имени прошу Вашего срочного распоряжения моего отозвания»[51].

В должности советского посла в Литве Аксельрода ненадолго сменил , потом на более длительное время — С. Аралов. Преемники Аксельрода могли опираться на уже установленные и закреплённые хорошие отношения между Россией и Литвой.

Краткие выводы

За время своей дипломатической службы в течение полугода довольно успешно отстаивал интересы Советской России в Литве. Реализуя мирный договор между Советской Россией и Литвой, он установил добрососедские отношения обеих стран, заботился, чтобы Россия помогла Литве бороться за возвращение её столицы — Вильнюса.

Соблюдая принцип взаимной выгоды, старался, чтобы в обмен за помощь Литва защищала интересы России в Балтийском регионе. Он добился от Литвы письменного обязательства, что она не будет вступать ни в какой неблагосклонный к России Балтийский союз. Благодаря усилиям , осенью 1920 г. происходило интенсивное военное сотрудничество России и Литвы, хотя и не оформленное в виде договора.

В начале своей службы оживил деятельность коммунистов Литвы, но эту деятельность он не считал приоритетной.

С помощью личных контактов и других дипломатических мер сблизил Литву и Советскую Россию и существенно укрепил просоветскую ориентацию Литвы. Плодами этой ориентации могли пользоваться последующие послы России в Литве.

[1] См.: Большая Советская энциклопедия. М., 1926. Т. 2; Большая Советская энциклопедия. — М., 1969. Т. 1; Советская историческая энциклопедия. — М., 1961. Т. 1 и др.

[2] Российский Государственный архив социально-политической истории (Далее — РГАСПИ). Фонд 5. Опись 1. Дело 2151, 2111.

[3] Zukas K. Zvilgsnis į praeitį. Vilnius, 1992; Skipitis R. Nepriklausomą Lietuvą statant. Chicago, 1961 ir kt.

[4] Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). М., 1959. Т. 3. С. 29.

[5] ДВП СССР. С. 86-87.

[6] ДВП СССР. С. 38.

[7] Архив внешней политики Российской Федерации (Далее — АВПРФ). Ф. 0150. Оп. 1. Папка 1. Д. 3. Л. 82-83; Центральный государственный архив Литвы (Далее — ЦГАЛ). Ф. 383. Оп. 7. Д. 77. Л. 212.

[8] ДВП СССР. Т. 3. С. 41.

[9] ичерина от 4 и 7 сентября 1920 г. // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2111. Л. 1-2 и др.

[10] АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 1. П. 1. Д. 10. Л. 31.

[11] АВП РФ. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 19-22. ųįa

[12] ДВП СССР. Т. 3. С. 165.

[13] Телеграмма и донесение в НКИД от 17 сентября 1920 г. // АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 9. Д. 3. Л. 13-14, 23.

[14] Акт о передаче 3 млн. руб. золотом// ЦГАЛ. Ф. 383. Оп. 7. Д. 77. Л. 83.

[15] Лит был введён только в октябре 1922 г.

[16] Grinius K. Atsiminimai. Kn. 4. L. 336 (рукопись).

[17] Laurinavicius Č. . Lietuvos-Sovietų Rusijos Taikos sutartis. Vilnius, 1992. P. 164.

[18] АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 15.

[19] АВП РФ. Л. 15-16.

[20] См. Laurinavicius C. Kam Lietuvos neįpareigojo lenkų-sovietų Rygos su­tartis Kultūros barai. 1994. Nr. 7. P. 62.

[21] АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 12.

[22] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2111. Л. 13.

[23] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2111. Л. 13.

[24] См.: ДВП СССР. Т. 3. С. 308-309, 380-381, 496-497.

[25] АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 9.

[26] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2111. А. 16.

[27] ДВП СССР. Т. 3. С. 380-381, 496-497.

[28] Донесение в НКИД от 01.01.01 г. // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 7.

[29] АВП РФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 9.

[30] См.: Отчеты в НКИД за февраль 1921 г. // АВПРФ. Ф. 0151. Л. 7, 10 и др.

[31] АВП РФ. Ф. 0150. Оп. 7. П. 1. Д. 5. Л. 223.

[32] Отчет Г. Чичерину от 29 января 1921 г. // АВПРФ. Ф. 0151. Оп. 5. П. 3. Д. 9. Л. 7.

[33] Отчёт Г. Чичерину. Л. 10.

[34] ичерина от 01.01.01 г. // Там же. Ф. 0150. Оп. 7. П. 1. Д. 5. Л. 220.

[35] ичерина. Л. 221.

[36] Zukas K. Zvilgsnis į praeitį. Р. 222-223.

[37] Протокол заседания Политбюро от 4 декабря // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 126. Л. 1-2.

[38] АВП РФ. Ф. 0150. Оп. 7. П. 1. Д. 5. Л. 220.

[39] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2111. Л. 5.

[40] Запись этой беседы сохранилась как в архивах России, так и Германии: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 5; Политический архив Министерства иностранных дел Германии. R. 31384, R. 31383. К. 086164.

[41] Klimas P. Lietuvos diplomatinèje tarnyboje. Vilnius, 1991. P. 105-106.

[42] Zukas K. Zvilgsnis į praeitį. Р. 222.

[43] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 7.

[44] Grinius K. Atsiminimai. L. 333.

[45] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 7.

[46] Отчет Г. Чичерину от 2 сентября 1920 г. // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 3.

[47] Отчёт … от 2 сентября 1920 г. Л. 5.

[48] Grinius K. . Atsiminimai. L. 335-336.

[49] Заявление разведывательного отдела Генерального штаба министру Обороны Литвы от 12 января 1921 г. // ЦГАЛ. Ф. 7923. Оп. 1. Д. 79. Л. 200-214.

[50] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2151. Л. 8.

[51] Телеграммы полномочных представителей РСФСР в Литве в НКИД по вопросам внешней политики, направлены // РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2196. Л. 25.