О развитии умственных и нравственных способностей в первобытные и цивилизованные времена (стр. 1 )

ГЛАВА V

О РАЗВИТИИ УМСТВЕННЫХ И НРАВСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ В ПЕРВОБЫТНЫЕ И ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ

ВРЕМЕНА

Прогресс умственных способностей под действием естественного отбора.— Важ­ность подражания.— Общественные и нравственные способности.— Развитием в среде одного племени.— Влияние естественного отбора на цивилизованные народы.— Доказательство, что цивилизованные народы были некогда варва­рами.

Предметы, подлежащие рассмотрению в этой главе, в высшей степени интересны, но рассмотрены мною очень несовершенно и отрывочно. М-р Уоллес в превосходном сочинении, упомянутом выше ([1]), доказывает, что после того, как человек отчасти усвоил себе те умственные и нрав­ственные способности, которые отличают его от низших животных, его физическое * строение могло измениться лишь весьма незначительно, посредством ли естественного отбора или другими какими-либо путями, потому что в силу своих умственных способностей человек в состоянии «поддерживать гармонию между неизменяющимся телом и изменяющейся вселенной». Он обладает большой силой приноравливать свои привычки к новым условиям жизни. Он изобретает оружие, орудия и новые спосо­бы для того, чтобы добывать пищу и защищать себя. При переселениях в более холодный климат он защищает себя одеждой, устраивает убе­жища и разводит огонь, а при помощи огня варит пищу, иначе неудобо­варимую. Он помогает своим собратьям разными способами и предвидит будущие события. Даже в отдаленные века у него существовало некото­рое разделение труда.

Наоборот, низшие животные должны изменять строение своего тела, чтобы выжить при значительно измененных условиях. Они должны были сделаться сильнее или приобрести более сильные зубы н когти, чтобы защищаться от новых врагов, или должны были умень­шиться в размерах, чтобы не быть замеченными и уйти от опасности. При переселении в более холодный климат они должны были покрыться более густым мехом или изменить свое телосложение. Если бы они таким образом не изменились, то перестали бы существовать.

Вопрос принимает, однако, другой вид, как справедливо замечает м-р Уоллес, когда дело идет об умственных и нравственных способностях человека. Эти способности изменчивы, и мы имеем полное право думать,

что изменения эти имеют тенденцию наследоваться. Поэтому, если они были вначале очень важны для первобытного человека и его обезьянооб­разных предков, то они совершенствовались и развивались под влиянием естественного отбора. Сомневаться в большом значении умственных способностей невозможно, потому что человек обязан главнейшим обра­зом им своим господствующим положением в мире. Мы можем видеть, что при самом примитивном состоянии общества личности, наиболее смышленые, изобретавшие и употреблявшие наилучшим образом ору­жие и западни и наиболее способные защищать самих себя, должны были вырастить наибольшее число потомков. Племена, заключавшие наиболь­шее число таких даровитых людей, должны были увеличиваться в числе и вытеснять другие племена. Численность народонаселения зависит прежде всего от средств к существованию, а эти последние отчасти от физической природы страны, но гораздо более — от уменья пользоваться ими. Когда одно племя увеличивается в числе и одерживает верх, то оно часто увеличивается и за счет того, что поглощает другие племена(2). Рост и сила людей данного племени играют, очевидно, некоторую роль в успехах последнего и зависят отчасти от качества и количества пищи, которая может быть добыта. В Европе люди бронзового периода были подавлены расой более сильной и, судя по рукояткам мечей, расой, имевшей более крупные руки(3); впрочем, успех этой расы, вероятно, зависел скорее от превосходства ее в ремеслах74.

Все, что мы знаем о дикарях или что можем узнать из их преданий и по древним памятникам, история которых совсем забыта современными обитателями, показывает нам, что с самых отдаленных времен племена, имевшие успех, вытесняли другие племена. Остатки угасших и забытых племен встречаются повсюду как в цивилизованных странах, так и в ди­ких равнинах Америки и на уединенных островах Тихого океана. И в настоящее время цивилизованные народы повсюду вытесняют дикарей, за исключением тех местностей, где природа противополагает непреодолимые - препятствия; и успех зависит здесь главным образом, хотя и не исключительно, от их культуры, являющейся продуктом их интеллекта. Следовательно, очень вероятно, что у_людей умственные способности постепенно совершенствовались путем естественного отбора75. Этого заключения достаточно для наших целей. Без сомнения, было бы очень важно проследить развитие каждой способности в отдельности, начиная от состояния, в котором она находится у низших животных, и кончая состоянием ее у человека; но у меня недостает ни умения, ни знания, чтобы взяться за это.

Необходимо заметить, что как только родоначальники человека сдела­лись общественными (а это случилось, вероятно, в очень ранний период), умственные способности под влиянием подражания в соединении с рас­судком и опытом должны были развиться и видоизмениться в такой степени, что мы находим только следы этих способностей у низших живот­ных. Обезьяны, равно как и низшие дикари, очень склонны к подра­жанию, и уже простой факт, приведенный выше, что ни одно животное не попадается в западню, стоящую долгое время в одном и том же месте, показывает, что животные выучиваются путем опыта и подражают осторожности других особей. Если бы, например, какой-нибудь один член племени, более одаренный, чем все другие, изобрел новую западню, оружие или какой-либо новый способ нападения или защиты, то прямая личная выгода, без особого вмешательства рассуждающей способности, заставила бы других членов общества подражать ему, и таким образом, выиграли бы все. С другой стороны, привычное упражнение в новом ремесле должно было, в свою очередь, развивать до некоторой степени умственные способности. Если новое изобретение было важно, то племя должно было увеличиться в числе, распространиться и вытеснить другие племена. В племени, которое стало многочисленнее вследствие таких причин, будет всегда более шансов для рождения других одарен­ных и изобретательных членов. Если такие люди оставят детей, которые могли бы наследовать их умственное превосходство, то шансы для рожде­ния еще более одаренных членов несколько возрастут, а в маленьком племени положительно поднимутся. Даже в том случае, если эти люди не оставят потомков, в племени будут все-таки находиться их кров­ные родственники, а из опыта сельских хозяев известно (4), что можно накоплять желаемые особенности при тщательном сохранении и разве­дении животных из семьи особи, которая обладала, как выяснилось пос­ле ее смерти, ценными качествами, но, будучи убитой, [не оставила потомства].

Обратимся теперь к общественными нравственным способностям. Для того, чтобы первобытные люди или обезьянообразные родоначальники человека, сделались общественными, они должны были приобрести те же инстинктивные чувства, которые побуждают других животных жить в сообществах и, без сомнения, обладать теми же общими наклонностями. Они должны были испытывать неудобство вдали от своих товарищей, к которым чувствовали известную степень любви; должны были предупреж­дать друг друга об опасности и помогать один другому при нападении и обороне. Все это предполагает известную степень сочувствия, верно­сти и храбрости. Такие общественные качества, громадную важность ко­торых никто не оспаривает для низших животных, были, без сомнения* приобретены родоначальниками человека аналогичным образом, т. е.’ путем естественного отбора с помощью унаследованной привычки. Когда два племени первобытных людей, живущие в одной стране, сталкивались между собой, то племя, которое (при прочих равных! условиях) заключало в себе большее число храбрых, верных и предан­ных членов, всегда готовых предупреждать других об опасности, помогать и защищать друг друга,— без всякого сомнения, должно было| иметь больший успех и покорить другое. Не нужно забывать, какое огромное значение должны иметь мужество и верность при нескончаемых’ войнах дикарей. Преимущество дисциплинированных солдат над недисциплинированными ордами основано главным образом на доверии, которое каждый имеет к своим товарищам. Послушание, как хорошо по­казал м-р Бейджот(5), чрезвычайно важно, потому что любая форма пра­вления лучше, чем отсутствие такового. Себялюбивые и сварливые люди не могут держаться вместе, а без единения нельзя ничего достигнуть.

Племя, одаренное перечисленными качествами, распространится и одержит верх над другими племенами. Но с течением времени оно, как показывает история всех прошедших веков, будет, в свою очередь, покорено каким-либо другим, еще более одаренным племенем. Таким образом, общественные и нравственные качества будут иметь тенден­цию постепенно развиваться и распространяться по всей земле.

Но можно спросить: каким образом в пределах одного племени зна­чительное число членов было впервые наделено подобными общественны­ми и нравственными качествами и как поднялся впервые уровень разви­тия? Весьма сомнительно, чтобы потомки людей благожелательных и самоотверженных, или особенно преданных своим товарищам, были многочисленнее потомков себялюбивых и склонных к предательству членов того же племени. Тот, кто готов скорее пожертвовать жизнью,, чем выдать товарищей, чему известно столько примеров между дика­рями, часто не оставляет потомков, которые могли бы наследовать его благородную природу. Наиболее храбрые люди, идущие всегда на войне в первых рядах и добровольно рискующие жизнью для других, должны в среднем гибнуть в большем числе, чем другие. Поэтому едва ли окажет­ся вероятным (имея в виду, что здесь не идет речь о победе одного племе­ни над другим), чтобы число людей, одаренных такими благородными качествами, или уровень их развития могли возрасти путем естественного отбора, т. е. в результате переживания наиболее приспособленных.

Хотя обстоятельства, ведущие к увеличению числа подобным образом одаренных людей в пределах одного и того же племени, слишком сложны, чтобы их можно было вполне проследить, тем не менее мы имеем воз­можность указать на некоторые вероятные ступени этого развития. Можно принять, во-первых, что по мере того, как мыслительные спо­собности и предусмотрительность членов племени совершенствовались, каждый из них мог легко убедиться из опыта, что, помогая другим, он обыкновенно получал помощь в свою очередь. Из этого себялюби­вого побуждения он мог приобрести привычку помогать своим ближним, а привычка делать добро, без сомнения, должна была усилить чувство симпатии, служащее первым толчком к добрым делам. Кроме того, привычки, существовавшие в течение многих поколений, вероятно, склонны передаваться по наследству.