Пенсионный фонд вспомнил о пенсионном возрасте. Его предлагается повысить. Правда, не сразу (стр. 4 )

Кстати, всего в области 25 детских домов и интернатов и 28 специализированных учреж­дений для несовершеннолетних. В общей слож­ности это около тысячи детей. Прокуратура, проводя проверку, обнаружила, что даже при таких нищенских порциях взрослые дяди и те­ти в сиротских приютах умудряются урвать из каждой(!) тарелки до ста пятидесяти граммов. Именно это увидели прокуроры, застигнув врасплох приютскую столовку в Антроповском интернате.

Кадыйский район — это больше сотни кило­метров от областного центра. Места сказоч­ные — красивая природа, чистый воздух. По идее детям здесь должно быть хорошо. Но в действительности сиротам в районе очень пло­хо. В Кадые в первом квартале нынешнего года из областных денег, которые пришли в местный бюджет на оказание социальной поддержки, на питание сирот умудрились не израсходовать ни одного рубля. Кормили детей исключительно из средств местного бюджета. А там денег дава­ли так мало, что пришлось брать самое насущ­ное в долг. Вот и вышло, что долги приюта за пи­тание сегодня составили 47 тысяч рублей.

А прокуратура области продолжала дотош­но подсчитывать сиротские копейки в следую­щем заведении — Павинском приюте. Тут на пи­тание детей затратили всего 16 процентов от не­обходимых средств. В итоге получилось, что здешнему сироте перепало еды только на 22 рубля в сутки.

Беспомощная опека

Тем сиротам, которые не попали в приюты, живется в области не слаще. По Костромской области под опекой в семьях — больше полуто­ра тысяч ребятишек. Из них 1178 — сироты. А приемных семей создано по всей Костромской области всего сто. В них живут еще 1156 усыно­вленных детей.

По российским законам опекуны должны каждый месяцполучать пособие надетей. День­ги это небольшие. Но даже их не платят. При­чем, если так можно выразиться, — по чинов­ничьей причине. В постоянных заботах о бла­гополучии своего региона местные власти про­сто... забыли принять закон, который должен установить порядок и размер таких ежемесяч-

принятие подобного местного закона ого­ворено в Семейном кодексе. Еще в январе 2005 года прокурор области Пономарев по­требовал от губернатора немедленно разрабо­тать такой закон. Администрацией области проект закона был подготовлен. Но так, что творение чиновников не соответствовало сра­зу нескольким федеральным законам. Обла­стные депутаты в своей комиссии по соцполи-тике вернули чиновничье творчество на дора­ботку. В администрации работа над законом затянулась еще на пару месяцев, и только сей­час, по требованию прокуратуры, он вновь внесен в Думу, но так и не принят. А на дворе уже июнь. Сиротские копейки интересуют лишь прокуратуру. Но она законы не пишет.

Долги по опекунским деньгам есть сегодня в 14 районах области. А в городе Мантурово, Га-личском, Макарьевском, Красносельском, Межевскомрайонах сначала года, поданным про­куратуры, опекунам сирот не заплатили вооб­ще ни копейки.

Не секрет, что чаще всего опекунами осиро­тевших детей становятся их бабушки и дедуш­ки. А на стариковские пенсии тяжело прокор­мить даже одного человека...

В феврале этого года губернатор области (опять-таки по требованию прокурора) подпи­сал постановление о бесплатном проезде сирот на городском, пригородном, а на селе — и меж­районном транспорте. Тем же сиротам, кто учится профессии, раз в год губернатор разре­шил съездить домой и обратно к месту учебы за деньги областного бюджета. Это реальная за­бота. На бумаге... На деле же в областном бюд­жете на 2005 год на проезд сиротам деньги не вписали. Вероятно, запамятовали.

Потеряшки

В приютах и у опекунов жить сиротам голод­но, но хотя бы безопасно. А каково в неблагопо­лучных семьях? У нас есть нормальные законы,

в которых сказано, что у отдельной категории родителей детей обязательно надо забрать.

Существует жесткий срок — 7 дней, за кото­рые документы на лишение граждан родитель­ских прав надо направить в суд. Есть чиновни­ки, в чьи обязанности это входит. Но в области есть целые районы и города, где никакие сроки не действуют. В Буе и Буйском районе по четы­рем фактам, как выражаются прокуроры, «не­медленного отобрания детей» в отношении се­ми несчастных никто иски к родителям о лише­нии их прав в суд не подал вообще.,

А еще в каждом регионе есть так называе­мый банк данных о сиротах. Туда направляют документы, и у ребенка появляется надежда, что его найдут и усыновят, а если не усыновят, то государство будет точно знать: у него есть конкретная сирота. Такие сведения надо напра­влять оперативно. Государство дает на это ме­сяц. 1992 года рождения остался без родителей в 1999 году, когда их лишили родитель­ских прав. Он из Нейского интерната. Анкета на мальчика в региональный банк поступила в ян­варе 2005 года. И таких детей, на которых анке­ты пришли с большим опозданием или не при­шли вообще, в области очень много.

Органы опеки и попечительства на местах должны следить за «своими» детьми. В «Ро­машке» (это Антроповский приют) детей про­сто выдворяли на каникулы «отдохнуть» к взрослым, лишенным родительских прав.

А еще есть чиновники, которые должны блю­сти имущество и жилье сирот, пока они не дос­тигли совершеннолетия. В Островском, Судиелавском, Нерехтском, Галичском районах до этого руки не доходят. У Маши из Островского детского дома есть жилье. Оно находится на территории Заборской сельской администрации Но там уже благополучно местными чиновниками зарегистрирована семья из четырех чело век, которая, пробив стену, просто «расширила;

В общем, картина «детских» законов в от­дельно взятой российской области выглядит так: есть законы страны, но чтобы они зарабо­тали на месте, надо по ним принимать свои, ко­стромские, о финансировании, о проезде, о по­собиях и обо всем прочем. Но местных законов нет. А местные сироты есть. И как они выжива­ют, одному богу известно.

Всего за последнее время областной проку­ратурой выявлено больше 700(!) нарушений за­конодательства о защите семьи, материнства и детства. Написано 210 представлений. Опроте­стовано около двух десятков незаконных пра­вовых актов. Около полусотни чиновников ди­сциплинарно и административно наказаны. В суды ушло 250 прокурорских исков по сиротам на два миллиона рублей.

«Российской газете» Юрий Пономарев о ре­зультатах прокурорских проверок сказал так: «Наши прокуроры стремятся видеть конкрет­ного ребенка и сделать все от нас зависящее».

Уже четыре года прокуратура Костромской области настойчиво требует от чиновников, от­вечающих за сирот, не подвига, а просто нор­мальной работы. Что-то удалось сдвинуть с мер­твой точки: наконец-то все сиротские дома ста­ли «областными», появились маленькие детские дома, где немного воспитанников и условия их жизни приближены к домашним, где-то ста­ли лучше кормить. Но проблем меньше не стало — каждый год приносит все новые и новые. Ино­гда создается впечатление, что прокуроры вою­ют почти в пустых окопах. В помощниках у них лишь Костромская епархия, где горе-сирот зна­ют и стараются помочь там, где совсем плохо. Но сироты-то у нас не прокурорские и не церков­ные, они государственные...А чиновники, кото­рые получают зарплату за жизнь и здоровье ма­леньких Россиян, настолько озабочены некими высшими интересами государства, что им давно не до сироты костромской.

свою жилплощадь. Кража последнего пристани­ща сироты не задела никого, кроме прокурора. Взыскивать алименты и пенсии по потере кормильца для своих воспитанников — это обя­занность школ-интернатов, которые должны оформлять иски в суд. В Солигаличском интер­нате на 16 воспитанников иски так никто и не подал. А в Мантурове школа-интернат не стала оформлять пенсию на мальчика, у которого в 2002 году умерла мать, а спустя два года — отец. Зачем сироте деньги? .

Удобства во дворе, двора нет

Война прокуроров с местными чиновниками за сирот идет не первый год. Лучше всего можно представить эту битву на примере школы-интер­ната в городе Нея. Там живут 140 детей. Зданию уже 40 лет, и столько лет оно просуществовало без капитального ремонта. С 2001 года прокуро­ры пишут про «грубые нарушения закона при со­держании детей». Переведя на обывательский язык, в детском доме все давно сгнило, что может гнить, и сломалось, что может ломаться. Руко­водство интерната и департамент образования сделали вид, что реагируют на грозные предписа­ния — чуть подмазали стены. Но прокуроры не отставали. К битве подключились санитарные врачи. В прошлом году они буквально кричали о плохой воде, ржавой канализации, опасной элек­трике, разбитой, не по росту детей мебели. Дали срок на устранение внушительного списка того, что необходимо сделать. Набралось 18 меропри­ятий. А в ответ — тишина.

Главный санитарный врач по Нейскому и Парфеньевскому району Клепнева в конце кон­цов летом прошлого года просто закрыла ин­тернат, пока не наведут порядок. Но закрытым он оказался лишь на бумаге. Предписаний Гос­санэпиднадзора выполнять не стали. В итоге за­ключение о готовности интерната к новому учебному году врачи не подписали. Ну и что?

Проверка через три месяца показала, что ни­какого ремонта водоснабжения, канализации как не было, так и нет. А из-за отсутствия горя­чей воды сирот водят в городскую баню. Сани­тарные врачи опять распорядились — приоста­новить работу школы. Директор Рябчикова предписание не стала выполнять. Учредитель гнилого дома — департамент образования и на­уки администрации области. «Положение в Нейской школе-интернате ухудшилось», — написала прокуратура через несколько месяцев в очеред­ной раз. Наконец прокурор области сам приехал в интернат. Только после визита прокурора гу­бернатор области принял решение о капиталь­ном ремонте сиротского дома. Сейчас он идет.

По нашим законам у сирот есть права, есть гарантии, есть небольшие, но деньги, короче, есть надежда выжить и стать человеком. Но чем ближе к областной реальности, тем быстрее эта надежда тает.