Литературный процесс Сибири 20-х – начала 30-х гг. XX в.: эволюция Сибирской прозы. Автореферат (стр. 3 )

Зачастую писатели наряду с сильным характером сибиряка изображают и темное, звериное, присущее, по их мнению, таежным людям. В произведениях рисуется жестокость как одна из черт характера сибиряка. В данном случае, по мнению исследователя Б. Чмыхало, речь идет о «концентрации» темы жестокости в литературе Сибири. Здесь этот аспект станет одним из ведущих – своеобразным «ключом» к осознанию и революционных событий.

Так, в рассказе Ф. Березовского «Варвара» Михайло убивает своего дядю ради денег, из-за отсутствия которых он не может жениться на любимой девушке. К. Урманов изображает дикие нравы сибирских мужиков, Г. Пушкарев в повести «Надо воротиться» показывает недалекого сибирского мужика Никиту Куликова. Убив бабку за мешок муки, он даже не осознает, что совершил преступление, ведь он заботился о том, чтобы накормить детей и больную жену. О дореволюционной сибирской деревне пишет В. Шишков в повести «Тайга», которая вышла в 1923 г. отдельным изданием. Достоверно и естественно писатель показывает характеры, порожденные своей средой. Такое понимание жизни обосновывается консервативностью мышления людей, проживавших в Сибири, связанной с технологическими и социально-экономическими особенностями материальной жизни, суровым климатом,

Писах г., развивая традицию 90-х г. ХIХ в., продолжают изображать тип сибирячки – сильной решительной женщины, способной протестовать против насилия. Такой тип мы находим в различных произведениях Л. Сейфуллиной, Ф. Березовского, И. Гольдберга, К. Урманова. Характерно, что в изображении цельной, волевой, решительной женщины писатели-сибиряки идут во многом за Н. Некрасовым, представляя читателю женщину из народа – из сибирской глубинки.

Писатели показывают, что постепенно в женщинах начинает вызревать возмущение против их забитого положения. Женщины в произведениях Ф. Березовского («Варвара», «Бабий заговор»), И. Гольдберга («Бабья печаль»), Л. Сейфуллиной («Перегной») отличаются сибирской твердостью, категоричностью в принятии решений, силой духа и одновременно какой-то особой жертвенностью.

Необходимо отметить жанровые особенности - для литературы Сибири первой половины двадцатых годов, как и для российской литературы в целом, характерен был активный поиск в области жанра. Указанный период времени характеризуется многообразием форм рассказа, трансформацией жанра повести и романа. Писатели расширяют жанровое пространство своих произведений материалом документального характера, личными воспоминаниями, собственными суждениями о происшедших событиях.

Поиск в области жанра был связан и активизировался особенно в связи с событиями революции и гражданской войны, которые своей нестандартностью требовали особого подхода к их изображению и осмыслению. Это отмечается и критиками 20-х г., и современными исследователями процесса развития литературы.

Сибирь в ХVIII-XIX вв. была одной из самых отсталых окраин России в культурном отношении. Это наложило соответствующий отпечаток на жанровую систему начинающей свое развитие сибирской литературы. На формирование жанровой традиции повлияло и устное творчество различных народов, населявших Сибирь, их верования и культы, и отсутствие литературной учебы писателей.

Рассказы сибиряков в первой половине 20-х г. публиковались, в большинстве своем, с подзаголовками: «быль», «набросок», «этюд», «картинка», «примитив». Писатели занимались поиском новых жанровых форм, способных передать атмосферу времени, места и одновременно быть доступными для осмысления местными читателями. Выстраивалась, таким образом, некая локальная система жанров, способная обогатить жанровую систему русской литературы. Исследователи отмечают, что это является одним из признаков регионализма.

В частности, от привычных определений жанров отказывается Л. Сейфуллина. Ее повести мало похожи на повести в традиционном понимании. Поэтому жанровую природу своих произведений она определяет по-разному: «Правонарушители» – рассказ, «Ноев Ковчег» – уездная история, «Перегной» – повествование, а «Четыре главы» – не просто повесть, а повесть в отрывках. Кроме того, нетрадиционное определение жанра своих произведений мы встречаем и у других писателей: «Ли-ю» Г. Павлова – примитив, «Младенцы гор» Г. Пушкарева – алтайские этюды, «Песни Айдагана» А. Сорокина – дикарские примитивы.

Итак, литературный процесс Сибири развивался и характеризовался различными элементами поэтики художественных текстов: сюжетно-тематическим строем произведений, особым типажом и специфическими жанровыми формами.

В разделе 1.2 «Структурно-организационные и эстетические направления в литературе Сибири первой половины 20-х гг. ХХ в.» рассматриваются некоторые особенности развития литературного процесса в Сибири в указанный период времени.

К началу ХХ в. все условия благоприятствуют формированию в Сибири литературного регионализма. В частности, речь идет о наличии к этому времени в регионе развитой издательской базы и появлении «генерации» писателей, имеющих возможность публиковать свои произведения как в местной печати, так и в столичных журналах.

В художественном строе произведений А. Жилякова, Г. Гребенщикова, С. Исакова, А. Бахметьева, А. Новоселова появляются определенные топосы: устойчивый образ уральских гор, сибирский пейзаж, обладающий чертами ценностного и символического характера, тип героя-сибиряка. Используя термин С. Рыженкова, можно отметить, что в начале ХХ в. происходит «утверждение регионального кода, позволяющего экспортировать особенности социального опыта, свойственные региону».

Бурное развитие в это время в Сибири издательской деятельности и журналистики способствовало совершенствованию литературной жизни региона. Появившиеся многочисленные газеты и журналы выполняли не только идеологические и эстетические функции, но и инициировали создание различных литературных объединений, а также издания литературно-художественных альманахов и коллективных сборников.

Создание в Новониколаевске в апреле 1922 г. журнала «Сибирские Огни» под общей редакцией М. Басова, Ф. Березовского, В. Правдухина, Д. Тумаркина и Ем. Ярославского было, с одной стороны, следствием общего подъема литературного движения, а с другой – стремлением прогрессивных людей Сибири развивать и укреплять сибирскую литературу.

В начале 20-х гг. благодаря появлению нового журнала и работы, проводимой членами его редакционной коллегии (В. Зазубрин, Л. Сейфуллина, Г. Пушкарев), расширяются публикаторские возможности сибирских авторов, происходит совершенствование литературного поля в регионе, что является благоприятным условием для развития его регионализма. Однако в это же время начинает меняться его характер. Это было обусловлено различными событиями, связанными с изменениями, происходящими в общественном устройстве страны и взглядами политических лидеров на развитие литературы. Так, произведения писателей, имеющих творческий опыт и определенное сибирское видение (И. Гольдберг, А. Сорокин), в первой половине 20-х гг. не очень часто публикуются в журнале «Сибирские огни», редакция которого ставила задачу развития сибирской литературы. Это отрицательно сказывалось как на функционировании произведений авторов, так и на обогащении литературного процесса в целом и читателя, в частности, вело к нарушению прямых и обратных связей, идущих от автора к читателю и от читателя к автору через произведение.

Особенностью критической работы в Сибири начала ХХ в. было то, что критиками, в основном, являлись сами же сибирские писатели. Они представляли читателю свой взгляд на произведения друг друга, а также стремились формировать читательский интерес к творчеству сибирских авторов, по разным причинам выбывшим из литературного процесса Сибири.

Критический отдел журнала «Сибирские огни» в первой половине 20-х гг. был представлен более принципиальными публикациями, чем во второй половине. С 1923 г. редактором журнала становится В. Зазубрин, писатель, вся деятельность которого была направлена на развитие сибирской литературы.

Нужно отметить, что уже в начале 20-х гг. развитие литературной жизни в Сибири пошло по иному. Писатели были ориентированы на построение литературы «нового типа». Работа, направленная на создание единой пролетарской литературы конечно же не содействовала развитию сибирского литературного регионализма.

Вопрос о новом читателе и новом писателе начинает обсуждаться на страницах журнала «Сибирские огни» с самого его возникновения. В первой половине 20-х гг. работа по воспитанию нового читателя не велась планомерно. Средством обучения и воспитания и молодых писателей, и читателей были лишь сами рецензии, критические статьи, а также непосредственно художественные произведения, опубликованные на страницах журнала. Критики старались показать читателю сильные и слабые стороны творчества того или иного автора.

Показателем того, что редакция первоначально стремилась развивать сибирскую литературную традицию, является размещение в первых номерах журнала литературных статей о творчестве А. Новоселова, А. Жилякова, С. Исакова – ярких представителей сибирской литературы начала ХХ века. Знакомство читателей с материалами жизни и творчества людей, чьи имена были связаны с формированием литературного процесса в Сибири, свидетельствует о попытке редакции сохранить преемственность в его развитии.

Трансформация путей регионального развития связана также с утратой определенных, значимых для литературного процесса Сибири, имен, нарушением преемственности. С. Рыженков, называя условия, благоприятствующие развитию регионализма, говорит и о факторах, приводящих к нарушению «сценария» развития. Один из таких факторов – уход «агентов» из литературного поля. В. Зазубрин в своих статьях и выступлениях называет ряд поэтов и писателей, уехавших из Сибири в первой половине 20-х гг.: В. Иванов, Л. Сейфуллина, В. Правдухин, А. Караваева, И. Уткин, М. Скуратов, В. Заводчиков, Дж. Алтаузен и др.

Из писателей-сибиряков, имеющих творческий опыт и свое видение сибирской литературы, в постреволюционной Сибири остаются немногие. Из литературного процесса Сибири выпадают имена тех писателей, чье творчество способствовало формированию определенных традиций в сибирской литературе. А. Жиляков, С. Исаев, А. Новоселов погибают, эмигрирует Г. Гребенщиков, не приняв революцию, а В. Бахметьев, о котором критика 20-х гг. отзывается как об опытном сибирском писателе, ставя его в один ряд с А. Новоселовым, после революции покидает Сибирь, поэтому лишь немногие его произведения о гражданской войне были напрямую связаны с Сибирью.