Прокофьев справедливости и ее пределы (семья – национальное сообщество – человечество) (стр. 4 )

Таким образом, можно сделать вывод, что семья как особый тип человеческого сообщества находится все же внутри границ этики справедливости, хотя последняя в семейном контексте требует серьезных модификаций и должна идти на существенные компромиссы со своими нормативными vis-а-vis (этикой заботы и этикой доброжелательности).

[1] См.: Юм Д. Исследование о принципах морали // Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1996. С. 189-198. Общий обзор проблемы «обстоятельств справедливости» в современной этической мысли см.: Hubin D. C. The Scope of Justice // Philosophy and Public Affairs. Vol. 9. ¹ 1. 1979; Donaldson T. Circumstances of Justice // Encyclopedia of Ethics / L. C. Becker, C. B. Becker. N. Y.-L.: Routledge. 2001. Vol. 2. 

[2] Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосибирского ун-та, 1995. С. 120-121.

[3] Ролз Дж. Указ. соч. С. 23.

[4] Там же. С. 400. 

[5] В силу того, что оно отражает систему межгосударственных и интернациональных отношений, которая формировалось в Европе, начиная с заключения «Вестфальского мира» (1648).

[6] Raikka J. An Essay on International Justice. Turku: University of Turku, 1992. P. 44. В соответствии с ними «национальное государство не имеет права на вмешательство в дела другого национального государства…, [оно также] всегда имеет право отказаться от распределения ресурсов в пользу другого национального государства»

[7] Ее же несложно обнаружить у М. Уолцера в работах 80-х гг. Однако уолцеровская логика его обоснования связана с толерантностью по отношению к различным представлениям о справедливом устройстве общества.

[8] Ведь выбор в качестве основного предмета анализа  замкнутого в самом себе национального сообщества не является для него всего лишь  вопросом исследовательской перспективы. Утверждение, что Дж. Ролз просто попытался отработать свою теорию на наиболее удобном и очевидном материале, выглядит сомнительно. упоминавшийся выше Ю. Райкка рассматривает различные фрагменты magnus opus Дж. Ролза, которые отвечали бы именно этому предположению. Он обнаруживает целый ряд указаний на то, что замкнутость национального сообщества в «Теории справедливости» – временная теоретическая посылка. Но он же показывает при этом, что провозглашенная Дж. Ролзом  исследовательская установка «самоустраняется» при формулировании выводов по поводу принципов международной справедливости (Raikka J. An Essay on International Justice. P.78-83). Думается, что тонкости такого рода интересны лишь для утонченных, профессиональных ролзоведов.  Нам же необходимо охарактеризовать «мейнстрим» работы Дж. Ролза. 

[9] Ролз Дж. Теория справедливости. С.  85. Вводное определение «базисной структуры» в «Теории справедливости» выглядит следующим образом: «Способы, которыми основные социальные институты распределяют права и обязанности и определяют разделение преимуществ социальной кооперации» (Там же. С.22). 

[10] Там же. С.22.

[11] Там же. С.332-333. Ю. Райкка резюмирует эту мысль следующим образом: идея  справедливости, по Дж. Ролзу, требует от нас соответствующим образом преобразовывать «фоновые условия» действия индивидов и институтов там, где такие «фоновые условия» присутствуют, но она совсем не требует создавать их там, где их нет (Raikka J. An Essay on International Justice. P.72).

[12] Ролз Дж. Закон народов (фрагмент) // Неприкосновенный запас 2002 №4 (электронная версия)

[13] Там же.

[14] Там же. 

[15]Nussbaum M. C. Beyond the Social Contract: Toward Global Justice // The Tanner Lectures on Human Values. Delivered at Australian National University, Canberra, November 12 and 13, 2002 and at Clare Hall, University of Cambridge, March 5 and 6, 2003. Salt Lake City: University of Uthah Press, 2004. P. 466. Основой рассуждения является следующий пассаж Д. Юма: «Если бы имелись налицо общающиеся с людьми виды существ, которые, будучи мыслящими, обладали бы, однако, столь незначительной духовной и телесной силой, что не были бы способны оказать какое-либо сопротивление… то… мы, не должны были бы, строго говоря, устанавливать какое-либо сдерживающее начало справедливости в отношениях с ними, лда и они не могли бы обладать какими-либо правами или собственностью, независимыми от их столь произвольно действующих господ» (Юм Д. Исследование о принципах морали. С . 196). 

[16] Buchanan A. Rawl’s Law of Peoples; Rules for Vanished Westphalian World // Ethics. 2000. Vol. 110. № 4. P. 705. Эта мысль была впервые высказана Ч. Бейтцом  в полемике с Дж. Ролзом еще в конце 70-х гг.(см.: Beitz Ch. Political Theory and International Relations. Princeton: Princeton University Press. 1979. P. 143-144). Однако глобализационные процессы заостряют ее  значение.

[17] Pogge T. An Egalitarian Law of Peoples // Philosophy and Public Affairs. 1994. Vol. 23. № 3. Р. 214. Столь же неубедительным, по его  мнению,  является и тот аргумент Дж. Ролза, что большая степень эгалитарности в деле международного распределения была бы  эквивалентна навязыванию западных ценностей. Ведь именно процветающие и либеральные западные страны противятся увеличению обязательств в отношении стран «третьего мира» (Pogge T. An Egalitarian Law of Peoples. Р. 218)

[18]Дж. Ролз полагает, что важность границ для теории справедливости связана с тем, что именно в их рамках может поддерживаться благоприятная социальная cреда. Роль государства в данном случае сравнима с ролью конкретного эффективного собственника, без которого некое имущество деградирует и разрушается (Rawls J. The Law of Peoples // Critical Inquiry. 1993. Vol. 20. Autumn. P. 47-48). 

[19] Данный переход, как и переход от минималистской распределительной стратегии к принципу различия в международном масштабе, совсем не требует отбросить идею обстоятельств справедливости, как полагает М. Нассбаум. Хотя, возможно, он связан с отказом от буквализма в понимании третьего и четвертого из них. 

[20] Brown C. International Social Justice // Social Justice: From Hume to Walzer. D. Boucher and P. Kelly. L.-N. Y.: Routledge. 1998. P. 102-119.  Содержательный набросок подобной теории содержится в 10 нормативных принципах глобальной справедливости, предложенных М. Нассбаум (см. Nussbaum M. C. Beyond the Social Contract. P.480-481). 

[21] Среди исследователей, которые обсуждают проблему международной распределительной справедливости, одни авторы акцентируют свое внимание на новых вызовах, другие на новых возможностях. Как пример второго акцента см.: O’Neil O. Transnational Justice // Political Theory Today / D. Held. Stanford: Stanford University Press. 1991. P. 276-278.

[22]Следует, однако, иметь в виду, что озвученная Ролзом формула – это формула не дистрибутивного, а методологического космополитизма в теории справедливости. Ведь если принять в качестве точки отсчета отдельного человека, имеющего право на определенный уровень благосостояния или честную долю ресурсов, можно получить различные нормативные выводы.

[23] Okin S. Justice and Gender // Justice: Alternative Political Perspectives / Sterba J. P. Belmont: Wadsworth Publishing Company, 1992. P. 294

[24] Ibidem. P. 300.

[25] Ролз Дж. Теория справедливости. С.  407

[26] «Семья, в идеале,… –  пишет Дж. Ролз, – это место, где отвергается принцип максимизации суммы выгод. Члены семьи… не хотят приобретать, если это не связано с продвижением интересов остальных членов семьи. Желание действовать по принципу различия имеет тоже следствие. Лучше обустроенные желают иметь большие преимущества только в схеме, которая работает на выгоды менее удачливых» (Там же. С. 101).

[27] Sandel M. Liberalism and the Limits of Justice. Cambridge: Cambridge University Press. 1982. P. 33

[28] Ibidem. P.34. 

[29] Held V. Feminist Morality. Transforming Culture, Society, and Politics. Chicago-L.: University of Chicago Press, 1993. P. 207.

[30] Эти затруднения знакомы тем философам-феминистам, которые наряду со стремлением преодолеть различные виды доминирования и эксплуатации подчеркивают важность спонтанности и бескорыстия в делах взаимной заботы.  Так, например, Э. Киттей воспринимает как достойное обсуждения обстоятельство то, что интерпретация заботы о детях (больных, стариках и т. д.) как особого рода труда и следующее за ним требование достойно вознаграждать его, угрожает переводом этих отношений в область коммерческих сделок. Однако она полагает, что складывающаяся здесь ситуация подобна страхованию жизни, где денежная оценка, в конечном итоге, не препятствует пониманию ее бесконечной ценности (Kittay E. F. Feminist Public Ethic of Care Meets New Communitarian Family Policy // Ethics. 2001. Vol. 111. № 3. P. 545).