Феномен фронтира в культуре Америки и России (США и Сибирь) (стр. 2 )

Предметом исследования выступает феномен фронтира во всем его многообразии, включая историю появления данного понятия, процесс его формирования, рассмотрение фронтира в американской и российской науке, отражение фронтира в культуре конкретных стран, его влияние на идеологическую составляющую и мифологичность общественного сознания, на национальный характер и непосредственно на жителей фронтира.

Хронологические рамки выбранной темы исследования охватывают период с начала колонизационных процессов на означенных выше территориях вплоть до начала XX века. При этом основное внимание уделяется второй половине XIX в., когда, по разным причинам, но практически одновременно и в США, и в России получает развитие рефлексия общества по поводу фронтирных территорий этих стран.

Начало освоения США англичанами, выбранное в качестве отправной временной точки, приходится на 1620 г[18]., когда состоялось прибытие первой партии пуритан-британцев к берегам Нового Света на корабле «Мэйфлауэр». Финальная временная точка освоения Запада приходится на конец XIX века, а именно 1890 год — год официального «закрытия» фронтира. Под закрытием фронтира имеется в виду прекращение освоения Американского Запада в связи с тем, что все территории США считаются освоенными[19].

Для сибирского фронтира отсчет временного промежутка начинается с 1581–1582 гг., а именно с похода Ермака и покорения Сибирского ханства Московской Русью при Иване IV Грозном, а заканчивается 1917 годом, установлением советской власти. XX век в историко-фактологическом ключе специально не рассматривается, но отчасти затрагивается вопрос о влиянии феномена фронтира на текущую ситуацию в регионах Американского Запада и Сибири.

Территориальные рамки исследования ограничиваются в случае с США зоной подвижного фронтира, который в процессе освоения составлял территорию Новой Англии с 13 штатами, затем регион Великих равнин или часть Среднего Запада и, наконец, собственно Запад, включающий в себя регион Скалистых гор – ныне штаты  Айдахо, Колорадо, Монтана, Юта, Вайоминг – и Дальний Запад, который в наше время складывается из таких штатов, как Калифорния, Орегон, Вашингтон, Невада, Аляска и Гавайи (на момент «закрытия» фронтира не включая два последних).

Выделение границ сибирского фронтира более затруднительно. Его формальное освоение происходило отчасти, и в особенности на первых этапах, быстрее, чем освоение американского фронтира, представлявшее собой процесс основательной колонизации со сменой населения. Русские землепроходцы достигли берега Охотского моря менее чем через полвека после того, как Ермак перевалил через Уральские горы. При такой стремительности их движения на восток границы промежуточных фронтиров просто не успевали обозначиться и на местности, и в массовом сознании.

Не менее сложно обстоит дело и с представлениями о территориальных границах Сибири в целом. В географическом плане Сибирь рассматривается часто без Дальнего Востока как пространство, простирающееся от Уральских гор до водораздела рек, текущих в Северный Ледовитый и Тихий океаны. При этом из региона Сибири могут исключаться, в силу их специфических природно-климатических характеристик, Заполярье и вся зона тундры, Забайкалье и Алтайский край.

С исторической точки зрения Дальний Восток обычно включался в состав Сибири, его четкое обособление от нее характерно уже для советской эпохи. Но следует заметить, что крупнейшие русские ученые интересовавшиеся проблемой районирования, такие, как Тян-Шанский[20], [21] или [22], тоже не отделяли Дальний Восток от Сибири.

В рамках темы диссертации рассматривается территория Сибири с историко-политической точки зрения, т. е. все пространство Российской империи от Уральских гор и до Тихого океана с Запада на восток и от Северного Ледовитого океана до казахской Степи, Монголии и Маньчжу - рии – с севера на юг.

Методология исследования. При анализе фактологического материала и выстраивании структуры работы за основу был взят компаративный метод.

Хронология исторической базы исследования дается с применением диахронического метода, в последовательности вычлененных периодов и эпох. В то же время, закономерности и тенденции, равно как и социальные и культурные явления, характерные для отдельно взятых периодов истории (в частности для второй половины XIX в.), рассматриваются и трактуются с применением синхронического метода.

Посредством типологического метода в исследовании автором разработан ряд критериев для определения отдельно взятых колоний по типам, позволяющий создать оригинальную колониальную типологию.

Междисциплинарный характер исследования на стыке истории и культурологии, как и то важное обстоятельство, что в работе широко используется литературный материал не научной, а художественной направленности, предполагал привлечение определенных элементов филологического анализа в отношении приведенных в работе цитат – с целью выявления эмоционального фона как средства отражения, и, одновременно, формирования образов фронтира, его «героев» и тяготевших к нему социальных групп.

Кроме того, необходимость учитывать этнокультурные и социокультурные характеристики этих групп, особенности их поведения и восприятия, сложившиеся под влиянием фронтира в обоих регионах, побуждала в определенной степени задействовать и психологический метод исследования.

Источниковая база исследования состоит из правовых актов, официальных государственных договоров, законов, принимавшихся правительствами США и России в отношении осваиваемых территорий в ходе их колонизации. В качестве наглядного дополнительного материала в приложениях используются карты разных веков, отражающие различные аспекты освоения Запада и Сибири. При написании культурологической части исследования, изучении мифов и образов фронтира в качестве источников, для анализа использовался публицистический и литературно-художественный материал, представленный рядом путевых заметок, воспоминаний путешественников, а также произведений профессиональных писателей. Для освещения мифа об Американском Западе анализировались в большей степени фильмы, снятые в жанре вестерн.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в выделении сугубо культурологического пласта проблемы фронтира, рассмотрен вопрос непосредственно о формировании мифа и образов на территориях американского Запада и Сибири. Объединение в компаративном анализе указанных территорий остается на данный момент достаточно редким явлением, а немногие существующие сравнительные исследования американского Запада и Сибири в аспекте фронтира фокусируются преимущественно на их природно-климатических, экономических, политических и социальных особенностях, в то время как темы образов и мифов затрагиваются попутно, а то и поверхностно. Заявленная в данном исследовании авторская концепция фронтира позволяет восполнить этот пробел.

В диссертации впервые сделан акцент на взаимосвязи реалий фронтира и процесса формирования в массовом сознании населения страны мифа о фронтире, с одновременным, либо с последующим созданием стереотипных образов региона. При этом впервые сделана попытка разграничить и показать различия между реальностью, существовавшей в зонах фронтира, и тем видением этих территорий, которое с течением времени прочно укоренилось в ментальных представлениях нации.

Отдельно сравниваются история появления и главные характеристики героев фронтира в США и Сибири, проводится различение их типов, приводится объяснение и обоснование особенностей «американского» и «сибирского» героя, причины более яркого проявления у них строго определенных черт. Подчеркивается взаимовлияние «мифа» о фронтире и «национального героя», порожденного этим «мифом».

Теоретическая значимость исследования заключается в первую очередь в возможности применения диссертационной работы в дальнейших исследованиях, связанных с формированием мифов и множественных образов в рамках феномена фронтира как в историческом контексте колонизационных процессов, так и в современном мире. Результаты исследования могут рассматриваться как одна из составляющих опорной культурологической базы для изучении проблем идеологии, национального характера, национального сознания и идентичности, массовых воззрений одной отдельно взятой нации.

Материалы исследования могут способствовать дальнейшему осмыслению феномена фронтира, стать отправной точкой для изучения этого явления в рамках не только истории и культурологии, но и других наук, в частности, политологии и психологии.

Практическая значимость исследования выражается в возможности использования результатов проведенной работы в учебном процессе в качестве материала лекций, семинаров и спецкурсов по культурологии, истории, философии, социологии, этнологии, политологии, филологии.

Положения, выносимые на защиту:

·  Понятие «фронтира» сложное по содержанию; оно выделилось из общей теории границы, сформировав вокруг себя целую ветвь концепций, начиная с тёрнерианства – теории Фредерика Дж. Тёрнера о фронтире и заканчивая теориями западных ученых XX века, рассматривавших фронтир как место встречи более чем двух культур, зону мультикультурного взаимодействия. В свою очередь, термин «граница» на протяжении своей истории и, в частности, определялся в качестве:

1.  линии, обозначающей пределы военного завоевания;

2.  линии, показывающей географические контуры определенной территории;

3.  линии, ограничивающей политические пределы суверенного государства;

4.  линии взаимодействия и символического (в том числе ментального) противопоставления оппозиций, как например «варварство-цивилизация», «свой-чужой»;

5.  зоны с постоянно меняющимися условиями существования и развития общества, охватывающей сразу несколько перечисленных пунктов.

·  Изучение фронтира как явления, возникшего в ходе колонизационных процессов, требует исследования понятий «колонизация» и «освоение». «Колонизация» понимается как феномен присваивания и окультуривания диких, нецивилизованных территорий силами народных масс, т. е. «снизу», и в то же время при участии государства, заинтересованного в обладании и использовании осваиваемой территории, т. е. «сверху». «Освоение» рассматривается как процесс исследования и возделывания диких территорий, заселения их колонистами исключительно «снизу», без политической подоплеки и без акцента на выраженные правительственные экономические и стратегические интересы.