Песни гибели
Цвет из иных миров
(по рассказу Г. Лавкрафта)
Однажды в колодец упала звезда
И там затаилась на каменном дне,
И стала невкусной и горькой вода –
Ещё пожалеешь об этом ты дне.
Светилась вода и мерцала во тьме –
Нет цвета такого у нас на Земле.
Деревья из сада полил ты водой,
Дав распространиться той самой беде,
И стала листва их прозрачно-больной –
Ещё пожалеешь об этом ты дне.
Светилась кора и мерцала во тьме –
Нет цвета такого у нас на Земле.
И годы спустя были заражены
(Ведь всюду сочилась плохая вода)
Деревья и травы родной стороны –
Но вряд ли ты дожил до этого дня.
Светилась земля и мерцала во тьме –
И цвет был подобен той жуткой звезде.
Три реки
Я убегал от сумерек фей,
Из их проклятой чудной страны –
Быть не хотел я в числе королей,
Что там пируют, о прошлом забыв.
Если смогу три реки переплыть,
Душу спасу и вернусь я домой.
Из темного леса по нити тропы
Выведи к первой реке меня, конь.
Не вода -
А густая смола в берегах.
Веет жаром поток, брода нет,
Но гоню я коня в черный свет,
Нет здесь дна –
Лишь поводья остались в руках.
Я на тот берег вышел один,
Верно хозяину конь послужил,
Чудом каким-то я невредим,
Дальше пошел, хоть не было сил.
Если смогу три реки переплыть,
Душу спасу и вернусь я домой.
Лишь обойти мне по склону холмы,
Встречусь тогда со второю рекой.
Это кровь –
Я по запаху чую её.
Страшен алый поток, брода нет,
Но вступаю я в багряный свет,
Чтобы вновь
Пересечь реку так же легко.
Там, за последней границей простор,
Вырвусь из круга обманчивых чар,
Я не согласен принять приговор –
Жить в замке фей средь сверкающих зал.
Если смогу три реки переплыть,
Душу спасу и вернусь я домой.
Вижу я реку, но может ли быть?
Русло наполнено чистой водой.
Я вошел –
И до сердца мне холод проник,
Я ложусь на хрустальное дно,
Не спастись, и во мне всё мертво,
Хорошо,
Что свободен я был хоть на миг.
Мой сон
Когда я умирал, увидел дивный сон:
Спустилось солнце так неосторожно вниз,
И в ветках яблони запуталось оно,
Перепугав своим сияньем певчих птиц.
И словно плод, оно качалось меж цветов,
Осыпанное белым нимбом лепестков.
Когда я умер – нет, не умер, а заснул –
Я видел, как луна упала в наш ручей;
Она была пьяна, встречавшая весну,
И разбавляла воду бликами лучей.
Луна плескалась, а поток светлел до дна –
Он мог отныне исцелять от боли зла.
Когда я умер – это был не сон, а явь! –
Я вспомнил лица всех, кого давно любил,
И были в них такой покой и красота,
Что горечь смерти собственной я позабыл –
Поверил, что и в смерти может быть добро…
Но мне не встретилось лица там твоего.
Веревка
Буйный ветер, мой брат по крови,
В драке стравливает деревья,
И сестра наша вьюга воет
В ночь с субботы на воскресенье.
Я за них поднимаю кубок,
Пью за мирное упокоенье
Своего пропащего друга
В ночь с субботы на воскресенье.
Качайся, веревка, на сквозняке,
Пляши марионеткой, повешенный!
Не сам ли я это висну в петле,
По мне ли горюет ветер бешеный?
Вот вино – советчик мудрейший,
В нём и истина, и забвенье,
Если делать нечего – пей же
В ночь с субботы на воскресенье.
И вползла мне в руки веревка,
Предлагая смерть и спасенье,
Обхватила мне шею ловко
В ночь с субботы на воскресенье.
Качайся, веревка, на сквозняке,
Тянись по стене, тень нелепая!
Не сам ли я это висну в петле,
Меня ли оплачет вьюга белая?
Безумный Тристан
Мать, зачем ты нарекла мне именем
Слово, что «Печаль» и «Горе» значит –
Скован я Предначертанья инеем,
Вырвалась из рук моя удача.
Чайки корнуэльские, заплачьте под окном,
Вспоминаю Тинтагель, её тюрьму и дом –
Кажется, не выдержу разлуки гнёт я боле.
Жимолости ветка, больше не снесешь к ней весть!
Излечиться сможет ли когда-нибудь, Бог весть,
Тристан, безумный от любви по своей воле.
Песенка Безумного Тристана:
В замке на берегу
Играют арфы,
Плещутся на ветру
Дамские шарфы.
Королева улыбается –
Шут у ног её печалится.
Рыцарь переряжен в дурака –
Хочет обмануть он короля,
Чтоб ревнивец не узнал лица.
Тот дурак переодетый – я.
В море сердце остудить от пламени
Можно, только б вырвать из груди
То, что никогда не станет каменным,
То, что уже не освободить.
Скалы Лоонуа, как мне верным долгу быть,
Как мне душу, как мне честь навек не погубить –
Кажется, не выдержу разлуки гнёт я боле.
Моруа, зеленый лес, ты, давший нам приют!
Не забудет, как весной ветра в листве поют
Тристан, безумный от любви по своей воле.
Веретено
Уже кричат духи древние холмов,
Уже печать сняли с заклинаний-слов,
И вопли беанши
Несутся вслед
Тому, кто так спешит,
Но то – секрет.
Он едет навестить
Раз в год меня,
О том оповестит
Гонец-сова.
Под некрещеных младенцев едет плач,
Из летней ночи скроен его плащ.
Сквозь древние леса,
Сквозь веток плен,
Где шепчут голоса
И на обмен
Души тебе дают
Немного зла,
И где кудель прядут
Веретена.
Приедет он, молча сядет он к столу,
И я ему полный кубок поднесу,
Но не спрошу о неведомой стране,
Куда забрать с собой обещался мне…
И до утра будет слышно лишь одно –
Жужжит, вертясь, лесной прялки колесо.
Он говорил, когда ещё был жив:
Нас никому никогда не разлучить.
И раскрывает дверь
Могильный холм,
И выпускает тьма
Раз в год его.
Он помнит путь ночной
Ко мне, к теплу,
По имени его
Не назову.
Поутру за порогом стынет мгла,
И я сажусь за стол уже одна,
А скоро станет ждать
Совсем невмочь –
Я Пряху попрошу
Тогда помочь.
Когда поскачет он
Дорогой Сна,
То будет на коне
Два седока.
Жестокий бог
Он – как мечта в бреду, как эхо злого сна,
Из глубин которых нет пути назад.
Он безымянен, ибо не зовут его –
Он наша кара, и он наше божество.
Мы перед ним, и видит ясно он наш страх –
Вскипают сумерки на скрюченных корнях,
Лес спускает ночь с сплетенной из травы цепи,
И помощь солнца опоздает к нам прийти.
Не изменить того, что он решил за нас –
Мы знаем это и не опускаем глаз.
Он любит боль замешивать в чужой крови,
И поим допьяна мы зрелищем борьбы,
В которой ты не ты, и я уже не я,
Его несытые жестокостью глаза.
Дыханье стискивает обручем гортань –
Своим мучением ему мы платим дань,
Он сполна свой голод никогда не утолит,
И будет рано или поздно им убит.
Одно желанье за тебя и за меня –
Чтоб перед ним так и не опустить глаза.
Он пройдет меж нами по густой росе,
Где в алых каплях тонет жизнь в огне,
Он получил своё на эту ночь тревог,
И мы отпущены на новый лунный срок.
Удар в удар пытаем мы свою судьбу,
Нанизываем поединки в ту войну,
Где забыли мы, что умели не смотреть,
Когда он сталкивал друг с другом смерть и смерть.
И повторяется проклятьем каждый раз –
Мы погибаем, но не опускаем глаз.
Бал
Нет света, нет стражи,
Лишь статуи следят глазами:
Хозяин так мрачен,
Он ходит меж гостями.
Дают сегодня бал,
Кружатся пары в вальсе –
Никто не увидал,
Как взгляд его опасен.
Никто не услыхал
Полночный звон набатный,
Кубок он свой поднял –
Пейте за этот праздник!
А свечи зря плачут –
Им гаснуть всё равно придется,
Был вечер удачен,
И хозяин смеется.
В каменные шелка
Облачены фигуры –
Это его рука,
Как же их обманули!
Замысел чист его –
Запечатлеть мгновенье:
Мраморное лицо,
Замершее движенье.
Он отомстил им всем –
За что, она лишь знает,
Но был хозяин нем,
И он не замечает:
Боль на одном лице
Словно сама собою
Катится по щеке
Каменною слезою.
Снежная погоня
На чужих берегах наши следы присыпаны пеплом,
В мертвых глазах солнце взошло горячо и нелепо,
В пыльный туман день окунет зачарованный остров.
Выбор был дан – быть разочарованным в свете так просто.
Пьют кровь из ладоней острые грани вечного льда,
Холодным измором Зима брала города,
И мы попались в ловко разметанный ими силок,
Вечная память тем, кто душу не уберег.
Вспорото небо, клацает буря разинутой пастью.
Мы у победы непостоянной не просим участья –
Это за нами тучей сорвется ночная погоня,
Мы исчезаем в призрачной свите псов Дикого Гона.
В наших зрачках не отражалась злодейка-луна,
Теплая жалость оказалась вдруг не нужна.
Нам не согреться у очага, не пустят нас в дом,
Хрупкое сердце защищено сталью и льдом.
Крылья Смерти
Кружится Смерть,
Клацая пастью над головами, –
Гибели нет,
Если её не придумаем сами.
Около сердца
Что-то скребется –
Выбора нам
Не остается.
Руки крепки,
Разум давно к сраженьям привычен,
Рубят клинки –
Что ж, побеждать – наш старый обычай!
Около сердца
Что-то скребется –
Выбора нам
Не остается.
Но берегись –
Ты не заметишь, как вспрыгнет на плечи
Та, от кого
Ни одно зелье на свете не лечит.
Около сердца
Что-то скребется –
Выбора нам
Не остается.
Меткий удар!
И ты навеки выходишь из боя…
Гаснет пожар
Схватки горячей в крови твоей, воин…
Вот и до сердца
Что-то добралось –
Только уснуть
Нам оставалось…
Невозвращение
Мы взывали на тысячу разных ладов,
Не найдя тот единственный лад,
Что заставил бы древних упрямых богов
Нас вернуть на мгновенье назад,
Чтобы было в глазах…
Чтобы было в глазах снова море по край,
Поглотившее небо совсем,
Чтобы нам можно было не умирать –
А нельзя, так хотя бы не всем,
Только тем, кто успел…
Только тем, кто успел попрощаться, простить,
Только тем, кто уже протрезвел
От желания дикого, страшного жить,
Кто покоя себе захотел,
Кто достойно сумел…
Кто достойно сумел пронести свою смерть,
Как короной гордясь на челе,
Кто дела завершил и готов умереть,
Чья пора унестись в погребальном огне –
Но таких средь нас нет!
Мы взывали на тысячу разных ладов,
Не найдя тот единственный лад,
Что заставил бы древних упрямых богов
Нас вернуть на мгновенье назад –
Стать живыми опять…
