Я хотел бы, чтобы все знали,
что не было безыменных героев,
что были люди, которые имели свое имя,
свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки
самого незаметного из них были не меньше,
чем муки того, чье имя войдет в историю.
Пусть же эти люди будут всегда близкими вам,
как друзья, как родные, как вы сами.
Юлиус Фучик
Историю, которую я вам сейчас расскажу, является лишь частью того, что пришлось пережить моему дедушке Смирных Александру Михайловичу.
Улица широкая и пустая. Есть где разгуляться ветру. Село Кутарбитка отдыхает после трудового дня. Только игра гармони доносится из-за околицы. Резкий ветер так ударил в окно, что раскрывшись, оно уронило горшок с только что начинающей набирать цвет геранью. Ветер наполнил комнату прохладой. Дворовый пес залаял в пустоту. Александр проснулся. Закрыл окно. Сел на кровать и закурил. Непонятная тревога кольнула сердце. Он вышел на улицу, было темно и тихо, но тревога не покидала его, сдавливая грудь, мешала дышать.
Утром он узнал, что началась война. Все село собралось в сельском совете. Лица у людей были хмурыми и одновременно растерянными. Он устремил свой взгляд на радио, по которому в очередной раз передавали о нарушении границ СССР фашистскими захватчиками.
Двадцати пяти летним парнем Александр пошел добровольцем на фронт. Прошло много недель и месяцев когда пришли первые письма. Вот некоторые строки из них:
«… нам сейчас очень тяжело. Бои идут непрерывные и ожесточенные. Фриц старается выскользнуть, но это ему не удается. Мы ему уже дали и еще дадим.
Вчера было особенно трудно. Бой начался в пять часов вечера и закончился к семи утра. Длился четырнадцать часов. Немец бросил на нас много техники и пехоты. Контратаки мы отбили. Доходило до того, что нас и немецких автоматчиков разделяли всего три-пять метров: мы по одну сторону дороги, а они по другую. Крепко пришлось драться.
Я пока цел. Только раз землей присыпало, снаряд рядом с окопом взорвался. Товарищи помогли. Сейчас чувствую себя хорошо. Только спать хочется. Бывает по трое суток не спим. От немцев все можно ожидать…»
«… в минуты затишья, после боя, выбрал тихий уголок и пишу вам. Всю ночь пробыли под пулями. Был крупный бой, большие потери ранеными и убитыми понесла наша рота.
Пришел приказ снова в бой, и вот я снова в бою. Бои идут жестокие, моменты бывают такие, что забываешь как тебя звать, а об еде и отдыхе не может быть и речи. Гитлер прет и прилагает огромное упорство к обороне.
Можете поздравить меня с наградой – орденом Славы. Жив буду, не стыдно будет вернуться домой.
За последние дни прошли большое расстояние. Тяжело видеть сожженные села и города. Проходя через деревни, если их так можно назвать, я видел измученных, изнуренных людей, которые на себе испытали варварскую руку фашизма. В одной из деревень, во время привала к нам подошла старушка, и рассказала, как немцы издевались над мирными крестьянами, насиловали девушек, избивали стариков, грабили колхозное добро, а маленьких детей бросали живьем в колодцы…»
Так еще прошел год. Хмурое утро осеннего дня не предвещало ничего утешительного. Без разведки нельзя было продвигаться вперед. И командир выбрал шесть бойцов (в их числе был мой дед). Они шли впереди. В дали показалось село Успенское. Видимо здесь тоже недавно был бой. Изуродованные и разрушенные дома, дороги, валялись ящики из-под снарядов, канистры, колеса…
Бойцы заходили в уцелевшие дома. Было тихо и спокойно. Когда опасение сменилось уверенностью, то вдруг послышался шум колонны мотоциклистов. До леса далеко. Открытое место. И на месте оставаться нельзя – силы не равные. Решили двумя группами, отбиваясь, приняв бой, пробиваться к лесу. Только он в данный момент был спасением.
«Внезапность на нашей стороне – превосходство на их» - размышляли бойцы. Это мало кого радовало, но сдаваться никто не собирался.
«Мы начали пробиваться. Напор фашистских очередей не давал сделать рывок к спасению. Приходилось отстаивать каждый метр, и вдруг… взрыв. Резкая слабость в шее, ноги перестали слушаться, в глазах помутнело». Дед потерял сознание. Придя в себя, телом он ощутил холод земли, гнилой запах.
— «Где я? Что со мной?» - подумал дед. И вдруг услышал отчетливо смех и говор немецких солдат.
— «Плен!» - простонал он в растерянности, и, не поверив самому себе, встал и снова начал прислушиваться. Но кроме немецкой речи, ничего не мог услышать.
оказался в плену. Лагерь, в который он попал, был небольшим. Несколько бараков за колючей проволокой, охрана с собаками.
«Каждое утро нас выгоняли из темных бараков на улицу строиться. Дневной свет ослеплял наши глаза, что несколько минут было очень трудно смотреть. Проводили перекличку. раздавали инструменты и, как стадо, подгоняли плетками и прикладами автоматов, гнали нас на земельные работы.
После тяжелой работы, тело становилось каким-то чужим, непослушным, руки болели от лопнувших мозолей. Голод удаляли какой-то похлебкой, жидкой и не вкусной. Кормили когда один раз, когда два раза в день. Может в это случае, темнота была полезна тем, что хоть не было видно того, что плавало в этой баланде, и какого она была цвета.
Времени на отдых было мало, только работа, работа…»
В один из таких рабочих дней, под вечер, когда начали садиться сумерки, вдвоем с товарищем, дед сумел сбежать. Они долго бежали по камышам, по болоту, по лесу. Старались как можно дальше уйти от того места, пока совсем не выбились из сил. Тело ныло от усталости, страшно хотелось есть. Голод вывел их на картофельное поле. Они голыми руками начали рыть картошку, и есть ее.
Осенняя ночная прохлада, голод, надоедливые комары, ободранные ноги и руки сухими ветками и травой, настолько измотали тело и ослабили его.
Прошло еще восемь ночей, прежде чем послышались выстрелы, по которым Александр Михайлович понял, что стреляют русские.
— «Наши! Русские!» - закричал он. А слезы радости текли и текли по его щекам.
— «Братцы, братцы!» - кричал он в надежде, что будет услышан своими.
— «Стой, кто идет?» - раздался грубый голос.
— «Братцы, я свой!» - радостно воскликнул Александр.
— «Это мы еще выясним!», - продолжал тот же грубый голос.
После выяснения всех подробностей Александр Михайлович сидел в землянке, держа горячую кружку чая, стараясь правильно определить на карте, где находится лагерь, в котором он был. Так мой дед попал к партизанам. Сухая одежда, сытая еда, быстро восстановили силы молодого парня. И он был снова готов продолжать беспощадно бить фашистов.
Многочисленные ордена и медали являются доказательством его героизма, патриотизма и храбрости. Краткую биографию и военные заслуги можно было увидеть в старом Тобольском музее вместе с его фотографией. Я очень горд тем, что он мой дедушка, а я его внук!
«…Об одном прошу тех, кто переживет это время:
не забудьте! Не забудьте ни добрых, не злых.
Терпеливо собирайте свидетельства о тех,
кто пал за тебя и за нас.
Придет день, когда настоящее станет прошедшим,
когда будут говорить о великом времени
и безымянных героев, творивших историю».
Юлиус Фучик
Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен...
Людская память вечно помнит милых
Отцов, мужей, любимых, сыновей,
Забыть она солдат войны не в силах,
Что жизнь отдали Родине своей.
Выполнил: ученик 11 класса.
МОУ СОШ № 2 .
Смирных Константин.
Руководитель: учитель истории.
.
