Сборник «Как мы пишем» в литературном контексте Выпускная квалификационная работа (стр. 2 )

217 стр., 6 стр. объявл. (18X13)/ 10.200 1 р. 20 к., пер. 30 к

Перед загл: Андрей Белый, М. Горький, Евг. Замятин:

[и др.].

       Обложка: М. Кирнарский.                                808+[891.71]15.

Критика и литературоведение о сборнике

Сборник КМП подвергся суровой критике, исходящей, в основном, от членов Российской ассоциации пролетарских писателей» (далее  РАПП  Ф. Ш.). Они, как увидим далее, вообще были главными отреагировавшими на книгу современниками. Закрадывается даже парадоксальное подозрение: не были ли они в числе важнейших адресатов, на реакцию которых рассчитывали участники сборника? Ведь в нем, действительно, во многих случаях высказывались мнения, противоречащие рапповским эстетическим и идеологическим установкам. Очевидно, писатели, участвовавшие в сборнике могли предугадать, как именно будут восприняты их работы литераторами РАПП взявшими на себя роль «гегемонов русской литературы»16. характеризовала КМП, в том числе и как «акт полемики»17. Полемический компонент, действительно, входит в статьи сборника. Писатели часто почти напрямую высказывают недовольство несправедливой критикой, посягательствами на их творческую свободу  и самостоятельность. В попытках ограничить свободу писателей наиболее активной была именно РАПП. Поэтому критические работы участников этой организации могут быть полезны для понимания контекстуальной обусловленности статей КМП.

Одна из задач сборника КМП - создать «краткие и не вполне систематизированные очерки технологии литературного мастерства» (с. 5).

Что подразумевается авторами предисловия, под столь странным в литературном контексте термином? На этот вопрос попытался ответить один из рапповских критиков, Константин Смирнов,  в своей статье «Аннибал у ворот»18 (см. приложение 1). В самом слове технология Смирнов  отмечает установку на преобразование материала. Такое понимание слова «технология» действительно распространено. Вот как определяет его словарь :

Совокупность наук, сведений о способах переработки того или иного сырья в фабрикат, в готовое изделие19.

Такая метафора для описания творческого процесса весьма актуальна, так как в 1920 годы остро стояла проблема допустимости и степени вымысла в художественной литературе, который во многом основан на переработке жизненного материала.

Отметим, во-первых, что Смирнов утверждает главенство метода в вопросах о технологии литературного творчества. Само понятие метода было сформулировано теоретиками РАПП (см. приложение 2), поэтому рассмотрение методологического аспекта КМП Смирновым вполне закономерно. Кроме того, в КМП эксплицитно содержатся как вопросы анкеты, связанные с проблемами метода (см. вопросы 1, 2, 3, 4 (с. 6)), так и соответствующие высказывания писателей.

Смирнов считает, что базисом КМП является представление о стихийности и бессознательности литературного творчества, сформулированное . Такой взгляд на природу творческого процесса для Смирнова неприемлем, потому что этот взгляд позволяет оправдать враждебную или устаревшую позицию и не учитывает социальный заказ. В случае с КМП, по мнению Смирнова, писатели демонстрируют либо господство «субъективно-идеалистической философии», либо «механистической» философии «грубого, отнюдь не диалектического, материализма»20.

Заканчивает Смирнов тем, что подвергает сомнению выполнение участниками второй задачи сборника, говоря о том, что настоящая цель сборника КМП «не привлечь, а отпугнуть»21 начинающих авторов.

Другая рапповская рецензия вышла в журнале «Будущая Сибирь». Автор статьи «Опасное руководство»22, подписавшийся инициалами В. Н.,  предпринимает попытку охарактеризовать и сгруппировать рецензии на сборник.

В первую очередь В. Н. выделяет писателей, связывающих творчество с «эмоционально-психологическими»23, «подсознательными»24 процессами. Для  В. Н. это А. Белый, , отчасти Зощенко. В статье А. подчеркивает мистическое начало.

Другая группа, выделяемая В. Н. – формалисты – , , . К ним автор приписывает и .

ставит Федина, что связано с его «пафосом дистанции»25, представлением о времени, которое, по мнению писателя, должно пройти, прежде чем будет возможно написать художественное произведение о каких-либо событиях.

Все перечисленные выше авторы получают негативные оценки критика, после чего он приводит ряд писателей, которые дали для сборника «ценный материал»26. Среди них: М. Горький, , и , которого В. Н. выделяет особо.

Таким образом, в статье В. Н. дается одна из первых попыток классификации писательских статей для КМП.

Как и в статье В. Н., в статье , «Вылазка буржуазных писателей (о сборнике «Как мы пишем»)»27 дается попытка охарактеризовать и объединить отдельные статьи сборника на основе их приемлемости или неприемлемости для пролетарской литературы. Основная задача статьи, очевидно, заключается в выражении жесткого порицания большей части авторов сборника, что снижает её объективность ещё в большей степени, чем в других рапповских рецензиях на сборник. Плоткин осуждает всех участников КМП, кроме Горького и Либединского, разделяя писателей, таким образом, на две группы. Плоткин оказывается строже В. Н. в отборе писателей. Особенно жесткой критике подвергается А. Белый в связи с мистическим характером его воззрений на подлинное творчество. Близость к позиции Белого Плоткин усматривает в статьях Замятина, Пильняка, и . Этих писателей автор упрекает в апелляции к бессознательному характеру творчества, в чем критик усматривает попытку обоснования писательской независимости от официальной идеологии.  О других авторах Плоткин не упоминает ни слова. Но можно понять, что кроме особо оговоренных в сноске Горького с Либединским, все участники КМП воспринимаются Плоткиным, как враждебные пролетариату буржуазные писатели, утверждающие «мистический, ˮбожественный“ характер художественного творчества»28. Любопытно, однако, что в отличие от В. Н. он не отзывается положительно о Чапыгине, Тихонове и Слонимском.

Статья Николая Бондаренко «Под знаком распада сознания»29 содержит два интересных аспекта.

Во-первых, в статье разбираются философские основания статей сборника, и даётся их критика с позиций диалектического материализма. Автор упоминает влияние Рудольфа Штейнера на Андрея Белого, впрочем, не говоря о том, как проявляется антропософия «немецкого мистика»30 в концепции Белого.

Наиболее основательной критике Бондаренко подвергаются те философские основания статей сборника, которые «лежат в философии идеализма, в credo этого учения, в учении Канта о ˮвещи в себе“, ее ˮнепознаваемости“ человеческим разумом»31.  Бондаренко считает неуместным говорить о непознаваемости творческого процесса. При этом он ссылается на , который призывал обращать внимание не на непознаваемость чего-либо, а на то, каким образом что-либо можно познать.

Далее Бондаренко рассуждает о воззрениях А. Бергсона на творческий акт. По мнению Бондаренко, основания «методологически-творческих высказываний Замятина, Белого и иже с ними»32 обнаруживаются в философии Бергсона. Бондаренко считает, что при «деградации класса, представителями которого являются <…> писатели»33,  над разумом начинают преобладать интуиция, бессознательное, чувственность. Тем самым Бондаренко устанавливает обусловленность творческого процесса социальной обстановкой, в которую помещен писатель.

Кроме того, в связи с Бергсоном Бондаренко упоминает  и других критиков «Перевала», при этом, впрочем, непосредственно не связывая «Перевал» и сборник «Как мы пишем».

В КМП писатели часто говорят о том, что идея произведения появляется у них случайно, что рождение этой идеи не обусловлено какими-либо конкретными обстоятельствами. Ссылаясь на Ф. Энгельса34, Бондаренко утверждает совпадение случайности и необходимости. Таким образом, по-видимому, Бондаренко хочет показать, что та случайность, о которой говорят участники КМП, на самом деле имеет основание в экономической необходимости, что позволяет критику в очередной раз связать творческие интенции писателей КМП с враждебным пролетариату классом.

Среди всех статей сборника Бондаренко, как и его коллеги по РАПП, оправдывает лишь статьи Горького и Либединского и «ряда других»35.

Другой интересный аспект статьи Бондаренко – обозначение противоречий и эклектизма в статье Зощенко. Бондаренко усматривает противоречие в том, какую роль в творческом процессе Зощенко отводит вдохновению. В рамках своей статьи Зощенко одновременно утверждает и большое значение вдохновения для творчества, и возможность работать без него.

Бондаренко обнаруживает эклектизм и в том, как Зощенко определяет вдохновение. Писатель сначала утверждает, что вдохновение – результат правильной работы организма, а в следующем предложении себя исправляет, говоря о неправильности работы организма как причине вдохновения. Таким образом, по мнению Бондаренко, Зощенко утверждает одновременно прямо противоположные вещи.

Отмеченные Бондаренко противоречия могут быть объяснены тем, что в статью Зощенко поместил стенограмму своего устного выступления. Писатель использовал для ответов часть стенограммы беседы в Кабинете начинающего писателя в Ленинградском доме Печати. Для сборника Зощенко исправил и дополнил стенограмму. Эта же стенограмма используется в статье для журнала «Литературная учеба» (далее Л. У. - Ф. Ш.).  (Сравнение двух статей см. ниже в разделе «Анализ описания творческого процесса (творческая лаборатория)»).

Значительный интерес для нашего исследования представляет и статья Э. Шнейдера «Как мы пишем. Сборник Изд. писателей в Ленинграде 1930 г.»36. Хотя Шнейдер не обходится в своей статье без негативной критики сборника, он всё же отзывается об этом издании значительно более мягко, чем его коллеги по РАПП. Шнейдер говорит о том, что в КМП есть и полезная информация. Он рекомендует к прочтению не только статьи Горького и Либединского, но и статьи Зощенко, Лавренева, Слонимского, Тихонова и Федина.