Галина Викторовна Дьяченко,
канд. филол. наук,
соискатель кафедры систематического богословия и патристики
богословского факультета ПСТБИ
научный руководитель к. филос. н.
УЧЕНИЕ СВТ. ГРИГОРИЯ НИССКОГО О СЛОВЕ
КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ФУНДАМЕНТ СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКИ
Проблема обозначения, то есть связи мира, человека и имени, выступает наукообразующей для языкознания и в то же время полноправно вводит его в пространство богословско-философской рефлексии. Какова познавательная и выразительная способность человека? Всё познаваемое человеком является комбинацией его ума или имеет своё основание в природе вещей? Как слово связано с предметом и мыслью о нём? Решение этих по сути своей метафизических вопросов лежит в основе представления о слове, определяет методологию лингвистического исследования1. И если сегодня лингвистика признала неадекватным традиционное представление о слове как об объективном «языковом элементе» (например, работы 2), то тем самым она засвидетельствовала неадекватность самого богословско-философского фундамента, на котором основывалась традиционная объектно-ориентированная языковая парадигма3.
Активно развивающаяся новая человеко-ориентированная парадигма лингвистики, представленная такими направлениями, как когнитивистика, прагматика, психолингвистика и дискурсология, признав неадекватным «объективирующий» метафизический фундамент, остро нуждается в новом антропологическом4. При его отсутствии на лицо противоречие между заявляемыми современной лингвистикой антропологическими (когнитивными, прагматическими, дискурсивными) позициями для анализа фактов речи и их нерешённостью на соответствующем им метафизическом уровне, что при анализе конкретных фактов языка приводит к методологической неопределённости, сбивчивости на старые концептуальные схемы и инструменты при невозможности с достаточной полнотой разработать новые5.
Антропологической ориентации современной лингвистики (и шире – гуманитарных наук) соответствующим оказывается учение о слове христианского богослова и философа IV в. свт. Григория Нисского (331 г. – после 394 г.). Защищая истину Божественного Откровения от ереси арианина Евномия, святой архипастырь обратился в том числе и к языковому аргументу. Богословский спор IV в. возвёл языковой вопрос на высочайшую степень ясности и широты постановки, хотя, безусловно, не являлся его главной и самостоятельной целью. Тем не менее в ходе полемики св. Григорий сформулировал особую модель познания и именования человеком Бога и мира. Таким образом, актуальность исследования, систематизирующего представление Нисского святителя о слове, состоит в востребованности современными языковедческими науками этого уникального и важнейшего решения проблемы слова на богословско-философском уровне. Разрешение проблемы слова св. Григорием Нисским является той соответствующей запросам современного антропоцентричного языкознания метафизической платформой, которая позволяет выработать адекватную лингвистическим фактам теоретическую модель и конкретизировать методологию и практики их анализа.
Кратко обозначим основные положения учения свт. Григория Нисского о слове.
1. Будучи умно-телесным существом (лпгйкόн жῶпн), человек наделён даром примышления (ἡ ἐрЯнпйб), то есть даром выражения невидимого ума посредством тела. Слово (ὁ лόгпт) является одним из видов примышления и в этом качестве представляет собой явление ума посредством голоса и рук. Слово – это явление ума в имени.
2. Со стороны ума примышление (и слово как его разновидность) определяется бытием и особенностями его познания человеком. Святитель различает два способа познания в зависимости от рода бытия: тварь познаётся чувствами, а Бог созерцается верой. На основе чувственного познания ум составляет точные «образы» (фὸ еἶдпт) твари, а на основе созерцания Бога верой – Его опосредованные «подобия» (фὸ ὁмпίщмб).
3. Познание чувствами простирается на чувственное явление (фὸ цбйнόменпн) твари, но не на её логос сущности (фὸн пὐуίбт лόгпн). Св. Григорий понимает логос как нетварное действие Божие, вложенное в естество твари. Согласно святителю, тварь представляет собой особого рода «слово», умной стороной которого является логос Божий, а телесной – тварная сущность. Все логосы твари содержит (ресйέчщн) Ипостасный Логос Божий, Второе Лицо Пресвятой Троицы. Постижение твари со стороны её логоса сущности является уже Богосозерцанием. Бог недоступен чувственному познанию человека, но открывает Себя созерцанию верой, однако открывает Себя не «по сущности» (кбф' пὐуίбн), а «в действиях» (дйὰ фῶн ἐнесгейῶн). Действие Божие, в представлении свт. Григория Нисского, это созерцаемое человеком в твари явление нетварной сущности Божией.
4. Слово (ὁ лόгпт) человека по природе своей единосущно уму (ὁ нпῦт), однако инаково от ума в «подлежащем». «Подлежащим» слова, которым оно отличается от ума, выступает рождаемое телом имя (звуки или буквы). Имя, согласно святителю, является по отношению к мысли «образом» (ὁ фύрпт). Следовательно, ум и имя нетождественны по естеству (сознание имеет невербальную природу, а имя – природу некогнитивную), но тождественны по свойствам, то есть имя способно являть мысль.
5. Святой Григорий показывает, как при познании и именовании сущего проявляется духовное состояние ума человека. При этом он различает истинное и ложное слово. В истинном слове (ὁ фῆт ἀлзиеίбт лόгпт) чистый от греха ум, во-первых, видит сущее в единстве нетварного логоса и тварного явления, то есть получает истинный мысленный образ сущего, а во-вторых, именует эту истинную мысль соответственным ей, то есть истинным, именем. В слове ложном (фὸ шеῦдпт) грешный ум, во-первых, видит сущее исключительно или в той или иной степени как явление, то есть получает ложный мысленный образ сущего. Во-вторых, нечистый ум способен также именовать мысль (даже верную) несоответственным ей именем, то есть «лжеименем» (ἡ шехдώнхмпт цщнή). Таким образом, истинное слово представляет собой явление в имени чистого ума, или добродетелей, а ложное слово – явление в имени лукавого ума, или страстей.
6. Слово включает в себя три элемента – вещь, мысль и имя. Слово представляет собой вектор, началом которого является первообраз-вещь (фὸ рсЬгмб), серединой – мысленный её образ (фὸ еἶдпт), а концом – образ имени (ὁ фύрпт). Связь между всеми тремя элементами слова заключается в последовательном отношении «по образу». Через соответствие мысленному образу образ имени соответствует вещи-первообразу. Имя святитель называет «тенью» предмета в том смысле, что оно является образом образа первообраза. Иными словами, св. Григорий утверждает соответствие имени предмету, опосредованное нашим мышлением. Благодаря этому соответствию мы истинно познаём свойства сущего из имён.
7. В силу онтологического разрыва между тварным умом человека и нетварным Божеством слово о Боге невозможно в соответственных «образах» (сначала мысли – еἶдпт, а затем имени – фύрпт). С точки зрения требуемых словом соответствий образа имени мысленному образу, а через него – Самому Первообразу, о Боге можно только молчать. Однако слово о Боге возможно для нас в опосредовании «подобиями» (ὁмпйώмбфб) (экзегеза Песн 1:10). Человек получает представление о Боге посредством тварных аналогий. Если понятие, прилагаемое умом человека (ὁ дйбйсῶн лόгпт) к Богу, является Его мысленным подобием, то имя, обозначающее это понятие, подобием подобия. Такое «подобие имени» не обладает истолковательной силой по отношению к Первообразу. Однако в отношении самого понятия имя выступает как точный истолковательный его образ, то есть является именем истинным. Таким образом, если связь между элементами слова о твари может быть представлена как «соответствие-соответствие», то связь между элементами слова о Боге – как «аналогия-соответствие».
В целом результаты исследования учения свт. Григория Нисского о слове показывают релевантность православной догматики для современной лингвистики и наук гуманитарного цикла.
1 указал на эту зависимость языкознания от метафизического фундамента: «Современное языкознание подчеркивает важную роль философии и её методов в выработке подхода к объекту исследования на всех этапах истории языкознания» [Степанов в языкознании // Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Под ред. и др.; Ин-т языкознания АН СССР. М.: Большая Рос. Энцикл., 1998. С. 298]. Философский (и шире – богословский) фундамент, то есть представление о бытии Бога, мира и человека, определяет парадигму лингвистического исследования, её способ теоретизирования, а также методы анализа языковых фактов.
2 См.: Вдовиченко с «языком»: Критическая ретроспектива лингвистического знания. М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. 510 с.
3 Базовый метафизический принцип традиционной парадигмы языкознания, принимаемый зачастую за самоочевидный, можно обозначить как чрезмерную объективацию продуктов словесной деятельности человека за счёт элиминации его как субъекта этой деятельности. в своей докторской диссертации, посвящённой смене традиционной, идущей от античности, лингвистической парадигмы, охарактеризовал основные лингвистические следствия данной объективации. Прежде всего это «предметность» феноменов языка, которые вследствие этого подлежат «логико-количественному» анализу и «систематизации»: «Предметность понимания материала следует из первой очевидности – “язык” представляется интерпретатору в виде написанных и произносимых текстов (или “слов”). Из очевидного и несомненного объекта следует естественная ориентированность процедуры описания на вербальную составляющую текста (предметный элемент “языка”). Здесь логико-количественный принцип требует искать и находить именно в словах, их частях и их комбинациях, кванты языкового процесса (или монады элементарного смысла, единицы измерения общей словесной суммы). Поскольку, согласно требованиям этой описательной парадигмы, именно в вербальной предметности содержится воспринимаемый смысл, то данный констатируемый набор единиц не может не представляться исследователю упорядоченной системой, правильно работающим механизмом смысловыражения, соссюровским языком» [Вдовиченко библейские тексты в предметной и дискурсивной моделях описания. Дис. … докт. филол. н. М.: Ин-т языкознания РАН, 2013. С. 3-4]. Современное лингвистическое знание эволюционирует в «направлении отказа от “объективности” и “самотождественности” выделяемых предметных элементов» в сторону субъекта познавательно-выразительной деятельности [Там же. С. 5].
4 Антропологический парадигмальный «переворот» в современной лингвистике и его методологические проблемы наиболее масштабно освещаются в работах [ Об антропоцентричном и системоцентричном подходах к языку // Вопросы языкознания. 1993. № 3. С. 15-26.], [Степанов и метод. К современной философии языка. М.: Языки русской культуры, 1998. 784 с.], [Кубрякова научного знания в лингвистике и ее современный статус // Известия РАН. Серия лит. и языка. 1994. Т. 53. № 2. С. 3-15; Кубрякова E. С. Эволюция лингвистических идей во второй половине XX века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца XX-го века: Сб. ст. М.: РГГУ, 1995. 432 с. С. 144-238.], [Арутюнова и мир человека. М.: Языки русской культуры, 1999. I-XV, 896 с.], [Уфимцева сознание: динамика и вариативность. М.: ИЯз РАН, 2011. 252 с.], [Тарасов развития психолингвистики. М.: Наука, 1987. 168 с.], [Демьянков лингвистические теории в конце XX-го в. // Язык и наука... С. 239-320.], [Вдовиченко . соч.] и мн. др.
5 На противоречие между новой антропоцентричной теорией лингвистических фактов и старой объектно-структурной практикой их анализа указывает, в частности, : «Факт явления семиотики, прагматики, когнитивистики, в которых по сути теоретизируется принцип “плавающей” системы координат, утверждает необратимость эволюции лингвистического знания в направлении отказа от “объективности” и “самотождественности” выделяемых предметных элементов. В то же время в лингвистических практиках (теоретизирование, лексикография, перевод, этимология, лингводидактика и др.) во многом сохраняются прежние способы концептуализации элементов “языка” – ввиду, как представляется, концептуального смешения “объектных” и “коммуникативных” воззрений, которые сущностно взаимоисключают друг друга» [Вдовиченко библейские тексты... С. 5-6].
