Осторожно – огонь (материал для внеклассного чтения 4 класс) (стр. 3 )

  И так пожар прошёл все пять дворов. Когда мы кончили вытаскивать все вещи, то увидели печальную картину: бабы и дети сидели на сундуках и выли на разные голоса. Бабы причитали: «И кто нам бедным поможет? Остались мы холодные и голодные?» И сам  Лев Николаевич, сколько не крепился, но горько заплакал. Он сквозь слёзы говорил: «Я попрошу своих знакомых, которые тоже вам помогут».

  Я никогда не забуду этого, когда я оглянулся и увидел следующую картину: это ехал Семён со своей женой из Тулы, он погонял лошадь и сам кричал что-то, но понять его было невозможно. Он был человек трезвый, никогда не напивался,  но в эту минуту был похож на пьяного. А жена его была похожа на умалишенную: она кидалась по телеге, плакала и причитала: «Родимые мои детушки, сгорело наше тёплое гнёздышко! Остались мы беззащитные, голодные и холодные, разутые и раздетые!» В это время я помню, как Лев Николаевич поспешил к ним и просил Семёна, чтобы он уговорил жену. А у самого Льва Николаевича лились слёзы. Он говорил Семёну: «Я помогу». И указал на свою рощу, которая была недалеко от изб погорелых крестьян.

Я всё время смотрел на Льва Николаевича, который

-15-

  так входил несчастное положение крестьян. В это время он казался таким жалким; на нём была грязная его обычная рубашка, запылённая горелым мусором, и грязные сапоги, что он бежал на пожар по лощине, чтобы выгадать несколько шагов.

  Марья Львовна тоже плакала и занималась с детьми. Она уговаривала их и обещала им какие – то гостинцы.

  Так мы пробыли на пожаре часов пять. Лев Николаевич

Был всё время с нами, пока мы заливали оставшиеся горелые кочурушки.

  В шесть часов, когда зазвенел звонок к обеду, Лев Николаевич попрощался с нами и отправился обедать. Он опять сказал погорелым крестьянам, чтобы они не плакали.

  На другой день Лев Николаевич рано утром опять пришёл на пожар, но крестьян там не нашёл – они были по своим сараям. Он пошёл туда, собрал их и сказал, чтобы обрадовать их: «Я собрал дома 2000 рублей для вас и надеюсь ещё собрать от своих знакомых». пошёл к нашему старосте и просил собрать сельский ход. Когда мужики собрались, тогда Лев Николаевич сказал им: «Вот для чего я просил собрать вас: я хочу просить вас, чтобы вы помогли своим погорелым братьям, которые остались без крова и без хлеба. У них всё сгорело и в таком случае надо помочь каждому по возможности». И тогда мужики стали подписываться, кто на сколько мог: кто на два пуда муки, кто на 2 рубля, кто на рубль, и даже самый бедный жертвовал хоть одну ковригу хлеба.

  И так погорелые крестьяне начали строиться.

-16-

Огненная западня.

  В романе Фенемора Купера «Пионеры» рассказывается о жизни в восточных штатах США в конце восемнадцатого века.

  Девушка Елизабета Темпл поднимается в горы близ своего городка. Там она встречается со старым индейцем Джоном (Чингачгуком ), чтобы передать ему банку с порохом для своих друзей – охотника Натти Бампо оп прозвищу Кожаный Чулок и юного Оливера Эдвардса. Оба они скрываются от непредвиденного суда.

  Но друзья не знают, что их подстерегает куда белее страшная опасность:

  Огромные клубы дыма вдруг обволокли их и, кружась вихрем, образовали завесу, заслонившую всё, что находилось впереди. Мисс Темпл в страхе вскочила на ноги и, глянув на вершину горы, увидела, что и она окутана дымом. Из лесу доносился приглушённый рёв, похожий на завывание ветра.

  - Что это, Джон? – закричала Элизабет. – Всё заволокло дымом, я уже чувствую жар. Он идёт словно из печи.

  Прежде чем индеец успел ответить, из чащи послышался голос:

- Джон! Ты где, могиканин? Лес горит – беги, спасайся, не то будет поздно!

  Вождь приложил руку ко рту и вновь раздались звуки, привлёкшие в своё время внимание Элизабет. Тут послышался шум торопливых шагов сквозь густую поросль и кустарник, и на площадку с искаженным от ужаса лицом выбежал Эдвардс.

-17-

  - Как было бы ужасно, если бы вдруг погиб такой смертью, мой старый друг! – воскликнул Оливер, с трудом переводя дыхание.  – Вставай скорее, надо бежать. Быть может, уже слишком поздно… внизу пламя вокруг скалы замыкается, и, если не удастся прорваться здесь, единственным путём к спасению останется тропинка над пропастью. Скорее, скорее! Да очнись же, Джон! Нельзя терять ни минуты.

  Узнав голос Эдвардса, и сразу забыв про опасность, Элизабет отпрянула к ближайшему выступу скалы, а могиканин, на мгновение, как будто стряхнув с себя апатию, проговорил,  указывая на девушку.

  - Это её надо спасти. А Джона оставь умирать.

  - Её? О ком ты говоришь?  - закричал юноша, поспешно оборачиваясь в ту сторону, куда указал старик.

  При виде Элизабет он, казалось, онемел. Лицо девушки выражало ужас, к которому примешивалось смущение от того, что ей пришлось встретиться здесь с молодым человеком.

  - Мисс Темпл? Вы?... Здесь?!  - воскликнул Эдвардс, как только вновь обрёл дар речи.  – Неужели вам уготовлена такая ужасная смерть?

  - Нет, нет, мистер Эдвардс. Надеюсь, смерть не грозит не кому из нас, - ответила Элизабет, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Дыма много, но огня пока не видно. Попытаемся уйти от сюда.

  - Возьмите мою руку,  - сказал Эдвардс  - Где-нибудь должен ещё оставаться проход. Вы сможете спуститься вниз. Хватит ли у вас сил?

-18-

- Разумеется. Право, мистер Эдвардс, вы преувеличиваете опасность. Ведите меня тем путём, каким сами пришли сюда.

  - Конечно, конечно! – закричал юноша, в каком - то исступлении.  – Опасности нет, я только зря напугал вас.

  - Но ведь мы не оставим, не можем же мы оставить старика умирать здесь?

  Лицо молодого человека исказилось душевной мукой. Он с тоской взглянул на могиканина, потом, увлекая за собой упирающуюся девушку, двинулся огромными шагами к проходу, через который сам только что вошел в это кольцо пламени.

  - Не беспокойтесь за Джона, - проговорил Оливер спокойным тоном, за которым скрывалось отчаяние. – Старик – лесной житель привык к подобным положениям.  Он сумеет проползти оп скале, а возможно, и здесь будет в полной безопасности.

  - Минуту назад вы говорили иначе. Не бросайте его, Эдвардс, не обрекайте его на столь ужасную смерть! – воскликнула Элизабет, глядя на своего проводника так, будто сомневалась в здравости его рассудка.

  - Слыханное ли дело, что бы индеец сгорел в лесном пожаре! Сама мысль об этом нелепа. Торопитесь, торопитесь, мисс Темпл, не то мы не пробьёмся сквозь дым.

  - Что с вами, Эдвардс? У вас такое выражение лица…. Вы меня пугаете! Скажите правду: опасность страшнее, чем это, кажется? Говорите, я всё смогу вынести.

  - Если мы успеем добраться до вершины той скалы,

- 19-

прежде тем туда продвинется огонь, мы спасены! – воскликнул юноша, не в силах более сдерживать себя – Бегите же – речь идёт о жизни и смерти!

  … Огромные клубы белого дыма окутали вершину горы, скрывая наступление бушующей стихии. Поддерживаемая Эдвардсом, мисс Темпл бежала оп площадке, как вдруг какой – то треск привлёку её внимание, и она увидела, что из-за дымовой завесы пробивается извивающееся пламя, то поднимаясь вверх, то стелясь оп самой земле, сжигая своим горячим дыханием каждый кустик, каждую веточку, которых оно касалось. Зрелище это удвоило силы беглецов, но, к несчастью, на их пути оказались груды высохшего валежника, и в тот момент, когда они оба считали себя спасёнными, порыв горячего ветра, занёс раздвоенный язык пламени на валежник, который тут же вспыхнул. Юноше и девушке преградило дорогу грозно ревущее пламя, вставшее перед ними подобно огнедышащей топке.  Прочувствовав жар, молодые люди отшатнулись и стояли, словно в оцепенении, глядя, как пламя быстро сползает вниз по горе, склон которой превратился в сплошное огненное полотнище. Для Элизабет, в её лёгком воздушном платье опасно было даже подходить к буйной стихии. Эти развивающие одежды, которые придавали столько изящества и нежности ей фигуре, могли теперь стать причиной гибели девушки.

  Жители посёлка имели обыкновение ходить в горы за строительным материалом и топливом, но брали только стволы  деревьев, представляя верхушкам и сучьям валяться и догнивать. Таким образом, почти все склоны

-20-

горы были покрыты ворохами этого лёгкого топлива, которое, высохнув в последние два месяца под жарким солнцем, загорелось от первой искры. Пламя как будто даже не касалось сухого валежника, а перелетало с места на место, как легендарный огонь, зажигающий потухший светильник храма.

  Зрелище, хотя и внушало ужас, было не лишено красоты. Эдвардс и Элизабет наблюдали за губительным передвижением огня со смешенным чувством страха и восхищения. Юноша, однако, скоро опомнился и повлек за собой Элизабет, снова пытаясь найти путь к спасению. Они прошли оп краю дымовой завесы… Оливер, в описках прохода, не раз входил в самую гущу дыма, но всё безуспешно. Так они обогнули верхнюю часть уступа, пока не достигли его края, в стороне, противоположной той, откуда пришёл  Эдвардс, и тут они, к отчаянию своему, убедились, что огонь окружает их плотным кольцом. До тех пор, пока оставался неисследованным хотя бы один проход вверх или вниз по горе, в них ещё теплилась надежда, но теперь, когда все пути к отступлению казались отрезанными, до сознания Элизабет вдруг дошёл весь ужас положения, как будто она внезапно поняла всю грозящую им опасность.

  - Этой горе суждено было стать для меня роковой, - прошептала она. – Видно, мы найдём здесь свою смерть.

  Не говорите так, мисс Темпл. Еще не все потеряно,- ответил Эдвардс таким же шёпотом, но отчаянное выражение лица юноши противоречило его ободряющим словам. – Вернёмся к вершине скалы. Так есть… там

-21-

должно быть место, где мы сможем спуститься.

  - Ведите же меня туда! – воскликнула Элизабет. – Надо испробовать всё возможное. _ И, не дожидаясь ответа, она повернулась и побежала к краю пропасти, сквозь рыдания повторяя как бы про себя «Бедный отец, бедный мой отец, что ждёт его!»…