Возобновление контактов с Западом произошло в период Семилетней войны 1756-1763 гг. в правление Елизаветы Петровны, когда тысячи русских находились в завоеванной ими Восточной Пруссии. В своих отчетах (полковник, в 1759 г. генерал-майор, в Семилетнюю войну 1756-1763 гг. после занятия русскими войсками Кенигсберга 17 февраля 1758 г. был назначен товарищем губернатора) указывает «чем Пруссия изобилует». «Земля довольно плодородная по низменным местам»; «хлеб родится всякий, к сим же сортам должно присовокупить и земляные яблоки, которые здесь родятся весьма плодородно»; « начало же тем завели переселившиеся в Пруссию французы». «Во всей здешней земле до садов охотники. Дворянство имеет «конские заводы», с которых «знатный барыш получает». «Много рогатого скота держат»; и «от собираемого свозу, т. е. масла и сыров, продажею великие доходы получают». Дворяне и крестьяне держат много гусей, а «пух и перья в продажу употребляют». В прудах много речной и морской рыбы. В лесах много всякой дичи, «красного зверя», «лосей весьма довольно». К недостаткам относит лес, которого здесь и не мало, но дрова очень дорогие, поэтому лес «хранят и никто, ниже в собственном своем лесе, хлыстика без штрафа вырубить не смеет; строенного леса весьма мало», его привозят из Польши. Сведения, которые он собрал и систематизировал, были необходимы русским властям для управления провинцией. Провел перепись населения и определил, что численность провинции составляла 521 тыс. человек, а в городе Кенигсберге 40 тысяч человек. Много сведений о Восточной Пруссии содержат записки Болотова Андрея Тимофеевича (1738-1833) (русский писатель и естествоиспытатель, один из основоположников отечественной агрономической науки, мемуарист). В 1757 г. подпоручиком принимает участие в походе русской армии в Пруссию, в январе 1758 г. русские войска заняли Кенигсберг и для Болотова начался четырехлетний период службы в Кенигсберге. Прекрасно владея немецким языком, он становится переводчиком в канцелярии губернатора Пруссии , а позже В. Суворова (отца великого русского полководца ). Мемуары «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков», стали важнейшим источником для изучения политической истории XVIII века, в которых подробно рассказывается о событиях Семилетней войны 1756-1763 гг. Первый прусский городок, увиденный Болотовым - Гумбинен (Гусев), очень понравился ему чистотой и опрятностью на улицах. Кенигсберг, по мнению Болотова, красивый многолюдный город, особенно остров Кнайпхоф, густо застроенный высокими домами. В центре Кенигсберга три его наиболее красивые части: Кнайпхоф, Лёбенихт и Альтштадт, которые в средние века были отдельными городами (формальное объединение произошло в 1724 г.). Укрепления вокруг города не имеют особого значения, т. к. хорошее содержание их требовало больших средств и поэтому даже с большим гарнизоном «не может сей город порядочной и долговременной атаки вытерпеть», а значит город более купеческий и торговый, «нежели крепость». «Замок, или дворец прежних прусских герцогов» Болотов описывает особо, отмечая, что в королевских покоях залы обиты старинными ткаными обоями, какие были в то время, когда там принимали Петра I, но в покоях нет великолепия, они «низковаты, темны и крайне невеселы». На одном из четырех углов замка «воздвигнута превысочайшая и претолстая четырехугольная башня, на плоском её верхе» постоянно стоит караул и трубачи, которые оповещают жителей о возникшем в городе пожаре. Под башней находилась публичная библиотека, где было несколько тысяч книг, «по большей части старинные и рукописные», многие из них прикованы на длинные железные цепочки; в летнее время несколько раз в неделю любой горожанин мог приходить сюда и хоть целый день сидеть и читать любую книгу. Жители Кенигсберга живут довольно хорошо, но без излишеств, «без мотовства», карет и богатых экипажей очень мало и все ходят пешком. «В домах прислуга у них очень малая. Есть варят у них обыкновенно женщины, сами закупают к столу все нужное, когда госпожам их вздумается идти в церковь, в гости или прогуливаться» сопровождают их. Не понравились Болотову очень тесные дома, особенно в лучших частях города. «Ходьба и езда по городу довольно спокойная, потому что все улицы вымощены диким камнем и мостовая содержится в хорошем состоянии. В ночное время, особенно осенью и зимой, все улицы освещены фонарями». Однако по ночам «всякую нечисть и сор выкидывают из домов на улицы», которая хоть и убирается особыми людьми, но нередко «от того бывает дурной запах и духота, заражающая воздух. Водой снабжен город хорошо, по всем улицам множество колодцев и насосы рядом для «качания воды». Красочно и подробно описывает Болотов ярмарку, на которую съезжается народ не только со всей Пруссии, но из всего королевства Польского, с чувством отвращения рассказывает о ярмарочных увеселениях и глупых кривляниях балаганных актеров и зрителях, которые с «превеликим удовольствием смотрели представление». Земляные валы служили для жителей местом прогулок и «всякое воскресенье после обеда» на них можно было увидеть по несколько тысяч гуляющих жителей. Покидал город Болотов с сожалением, прощаясь взглядом с каждой улицей, вспоминая четыре года счастливой жизни в нем. В период короткого царствования Петра III издается указ о вольности дворянства. У русских помещиков появляется возможность путешествовать за границу. Цели самые разнообразные: поиск новых впечатлений, воспитание своих детей, лечение, приобретение художественных ценностей и т. д. В царствование Екатерины II заграничные путешествия были особенно частым явлением. К этому периоду относится первое подробное описание Восточной Пруссии, сделанное русским консулом в Кёнигсберге . (1745-после1800) (первый русский консул в Кенигсберге, назначенный Екатериной II в 1783 г., оставался там до отставки по указу ПавлаI в 1799 г.) подробно составил описание места своего пребывания: географическое положение, количество рвов, ворот и мостов, состав населения, количество военнослужащих, особенности торговли, монетный двор, количество «церковных строений» и т. д. Описывая крепость Пилау, отмечает запустения и разрушения в ней. В донесениях сообщает о превышении смертности над рождаемостью от чахотки, лихорадки, оспы, кори, водянки и меньше всего «от удара». Несколько едкие замечания оставил для нас (1744-1792)(писатель). В свое четвертое посещение Кенигсберга в 1784 году вел дневник в форме писем к матери, в котором возмущается прусскими почтальонами (извозчиками), их грубостью и медлительностью: «двадцать русских вёрст везет восемь часов, всеминутно останавливается, бросает карету и бегает по корчмам пить пиво, курить табак и есть масло. Из корчмы его не вытащить, пока сам изволит выйти». Фонвизин восхищен обилием абрикосов, груш и вишен, но возмущен неопрятностью. В деревеньке Росситен (нынешний Рыбачий), где меняли лошадей, не могли войти в дом к почтмейстеру от того, что он загажен был «премного». Кенигсберг Фонвизину никогда не нравился, но в этот приезд город показался особенно мрачным, хотя и был август месяц: «улицы узкие, домы высокие, всего же больше не понравилось их обыкновение: ввечеру в восемь вечера садятся ужинать и ввечеру же в восемь часов вывозят нечистоту из города». (1776-1826) (писатель, историк, почетный член Петербургской Академии наук) совершил путешествие в Европу в 1789 г., описанное в «Письмах русского путешественника». В первый же день пребывания в Кенигсберге встречался с И. Кантом и беседовал с ним около трех часов, восхищаясь познаниями тонкого метафизика и знаниями историческими и географическими: «Домик у него маленький и внутри приборов немного. Все просто, кроме…метафизики».
Восточная Пруссия XIX в.
В начале XIX в., в период наполеоновских войн, русская армия фактически контролировала территорию Восточной Пруссии. К этим и последующим годам относятся консульские донесения, воспоминания о событиях дипломатической жизни и поездках императорских особ, военные мемуары, отчеты о научных командировках, дневники писателей, поэтов и художников, мемуары деятелей российского революционного движения. (1772-1849) - тверской помещик, полковник, участник Заграничного похода русской армии 1813-1814 гг. Оставил описание пребывания в Ширвиндте, Инстербурге, Кенигсберге и Мариенбурге. Восхищен местечком Ширвиндт (современный пос. Кутузово Краснознаменского районы): «разница видна между местечками польскими и немецкими; здесь все хорошенькие, чистенькие домики, высокие красные крыши, ратуша с высокой башней». Отмечает радушие хозяев квартиры в Инстербурге. В Кенигсберге удивлен узкими улицами, на которых две кареты не везде разъедутся. (1760-1846) (писатель, член Российской Академии наук, почетный член Виленского (Вильнюсского) университета) в 1819 г. посетил Восточную Пруссию. Живописно характеризует пруссов: «они медленны, решаются с затруднением. Чтоб пойти на пашню, надобно позавтракать картофелем; чтоб свезти навоз со двора, нужна трубка. Они не преданы пьянству, порядочны в семейной жизни, тверды в вере, честны в деяниях, исполнены флегмы, необходительны, неуслужливы, мрачны; ходят тихо, отвечают коротко, грубо; ничто не изменяется в их чувствах, распоряжениях от 1января до 31 декабря. Пруссаки рослы, статны, большею частью белокуры, женский пол не отличается правильными чертами. Мужчины носят камзолы с рукавами, длиннополые кафтаны с пуговицами до низа, носят сабо. Женщины в корсетах, в юбках с передниками, грубых соломенных шляпках, чепцах, повязках из платков и башмаках. Хозяйки, девушки беспрестанно, сидя, ходя, вяжут чулки. Это рукоделие предпочитается другим. Пруссаки мало употребляют в пищу мяса, довольствуясь картофелем, огородными овощами, битым маслом. Леса сеют, объезды с дорог не позволены, положен штраф. Трактиров почти нет по селениям. Почтовые дома тесны, неопрятны, в редкий дом войти удобно. Почтальоны присягают на должность королю. Почтальон садится на коня скоро, едет медленно, отвечает грубо, не оборачивается, как приклеенный к седлу, беспрестанно курит табак, хлопает бичом и трубит». Во второй половине XIX в. Восточная Пруссия уже другая. (1829-1905) (создатель русской физиологической школы, почетный член Петербургской Академии наук) в 1860г. и (1823-1886) в 1862 г. видят «во всем довольство», «поля возделаны превосходно, деревни все каменные и выстроены чисто. Боже мой! Когда-то мы этого дождемся!» - восклицает Островский. Салтыков – (1826-1889), побывавший в Восточной Пруссии в 1880 г., видит своим зорким глазом сатирика другое: «нынешние братья пруссаки уж не те, что прежде были, и приняли нас не как «гостей», а как данников». В 1893 г. Немирович – (1848-1936) (писатель, журналист, брат известного драматурга и режиссера Владимира Ивановича Немировича-Данченко) пишет в своих очерках «По Германии и Голландии»: «Тысячи судов приходят в Кенигсбергские каналы. Богатство волной льется, миллионеров считают десятками, но они положительно тонут в общей неприглядной массе». «Замок стоит облупившийся, почерневший». «Правда, собор - великолепен, но отойдите несколько шагов в сторону – и вас со всех сторон охватят дома старого Кенигсберга, покосившиеся, старые, бедные». (географ и путешественница, в Пруссии побывала на рубеже XIX – XX вв.) живописно сравнивает сенокос в Восточной Пруссии и в России: «немец на расстоянии полуверсты от другого немца, согнувшись в три погибели, машет коротенькой косой. Какая разница с нашим сенокосом. У нас это веселый праздник, народное торжество, самая красивая из всех полевых работ. На немца же было жалко смотреть: одет по будничному, вокруг не было ни нарядных женщин, ни резвых детей».
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
