Московский государственный юридический университет имени (МГЮА)
ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ ДОКТРИНЫ «PIERCING OF CORPORATE VEIL» В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В статье рассматривается проблема ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных юридических лиц. Предлагается использование в российском праве доктрины «piercing the corporate veil» в качестве средства защиты прав кредитора от недобросовестной деятельности контролирующих должника лиц. Автором сформулированы конкретные предложения по совершенствованию гражданского законодательства Российской Федерации путем включения в него нормы о солидарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных юридических лиц, а также определения понятия контролирующего лица.
Ключевые слова: "Снятие (срывание) корпоративной вуали", автономность юридического лица, ограниченная ответственность, ответственность контролирующих лиц, "теневые" директора.
Bibikov S. E.
Kutafin Moscow State Law University (MSAL)
MPLEMENTATION OF THE DOCTRINE "PIERCING THE CORPORATE VEIL" IN THE LEGISLATION OF THE RUSSIAN FEDERATION
This article introduces the problem of responsibility of controlling persons for any obligations of their legal entities are controlled. It is proposed to apply the doctrine of «piercing the corporate veil» as a creditorґs remedy from the unfair activity of controlling persons in the Russian law. Certain proposals for improvement of the civil legislation of the Russian Federation are formulated by the author by including the rules on joint and several responsibility of controlling persons for the obligations of their legal entities are controlled, as well as the definition of the controlling person.
Keywords: "Piercing the corporate veil", separate personality, limited liability, responsibility of controlling persons, "shadow" directors.
Одной из самой популярной организационно-правовой формой осуществления предпринимательской деятельности признается корпорация, преимуществом которой является разграничение ответственности юридического лица и его участников. Но в правовых системах большинства стран существуют исключительные случаи игнорирования данного принципа, если участники юридического лица злоупотребляют правами в гражданском обороте в целях получения финансовой и иной выгоды. В связи с этим весьма актуальным вопросом является проблема распространения ответственности за действия юридического лица на контролирующих его участников и конечных бенефициаров в России. Ведь именно от противоправных действий менеджмента, директоров и других лиц хозяйствующего субъекта нарушаются права и законные интересы граждан, партнеров по бизнесу, государственных органов.
В праве США, стран Западной Европы существуют механизмы защиты прав кредиторов от неправоверных действий лиц, использующих «чужие руки» в целях необоснованного получения экономической выгоды, и привлечения их к ответственности. Такое регулирование института ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных, главным образом, осуществляется в рамках доктрины «piercing of corporate veil».
Впервые термин «piercing of corporate veil», который в российской судебной практике переводится, как «снятие корпоративной вуали», употребил американский профессор Морис Уормсер в статье «Piercing the veil of corporate entity» научно-правового журнала «Columbia Law Review» (1912 г.). В указанной статье М. Уормсер говорил о необходимости «снятия корпоративной вуали» в том случае, когда корпорация является лишь «alter ego» («вторым я») своих акционеров и создана для удовлетворения их личных интересов, в том числе для совершения противоправных действий с целью исключения личной ответственности акционера. Очевидно, что под «alter-ego» понимается отсутствие у корпорации собственной воли, когда по существу акционеры и корпорация неразличимы1. Впоследствии данная идея была воспринята и развита зарубежными учеными-юристами и судебной практикой2. В частности, американский профессор Фредерик Пауэлл отмечал: с точки зрения права справедливости является недопустимым, если одна компания прямо или косвенно контролирует другую и использует ее таким образом, что причиняет вред правам и законным интересам других субъектов. В таком случае контролирующая материнская компания должна нести юридическую ответственность перед кредитором подконтрольного юридического лица3.
В праве Российской Федерации институт ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных («piercing of corporate veil») находит отражение:
1) в гражданско-правовых отношениях:
а) при привлечении к ответственности основных обществ по обязательствам дочерних (ст. 67.3 ГК РФ, ст. 6 ФЗ от 01.01.01 г. N 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и ст. 6 ФЗ от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»;
б) в случае банкротства юридического лица по вине контролирующего (ст. 10 ФЗ от 01.01.01 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»;
2) в публично-правовых отношениях, например, при выявлении антимонопольными органами хозяйствующих субъектов, злоупотребляющих доминирующим положением на рынке (ст. 9 ФЗ от 01.01.01 г. N 135-ФЗ «О защите конкуренции»); при привлечении к исполнению налоговых обязанностей основного общества за дочернее (ст. 45 НК РФ)4;
3) в процессуальных отношениях, когда одно лицо, реально вовлеченное в определенные правоотношения, может быть привлечено к ответственности за другое, формально не являющееся субъектом правоотношения (ст. 1202 ГК РФ; ст. 402 ГПК РФ, ст. 247 АПК РФ). В частности, «снятие корпоративной вуали» осуществляется при установлении юрисдикции в отношении иностранных юридических лиц, действующих через представительство дочерней компании5.
Однако за «корпоративным фасадом» юридического лица остаются лица, не являющиеся его органами управления или в определенных случаях его участниками, «теневые директора» («shadow directors»), которые могут использовать корпоративную форму юридического лица в целях совершения противоправных действий. В связи с этим полагаю, что необходимо включить в Гражданский кодекс РФ общую норму об ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных юридических лиц, которая могла быть представлена в таком виде: «контролирующее лицо несет солидарную с подконтрольным юридическим лицом ответственность по обязательствам подконтрольного лица, возникшим из совершенных им действий, в том числе сделок, или бездействия, если такие действия совершены или бездействие допущено во исполнение недобросовестных указаний контролирующего лица или совершение действий исключительно или преимущественно направлено на ограничение ответственности контролирующего лица, которую оно понесло бы, если бы действия были совершены самим контролирующим лицом и при этом ими причинен вред другому лицу».
Рассматривая данное положение, конечно, могут возникнуть на практике вопросы с доказыванием действий (бездействия) подконтрольного лица, совершенных (совершенного) во исполнение недобросовестных указаний контролирующего лица или направленных на ограничение его ответственности. При явной пассивности ответчика в представлении доказательств и политике их намеренного сокрытия, представляется правильным расценивать такие действия как обстоятельство, свидетельствующее о недобросовестности ответчика, которое может быть истолковано в пользу позиции истца при условии, что истец обосновал свои доводы всеми доступными ему достоверными доказательствами6. Эту идею можно было бы закрепить в законодательстве в качестве правовой фикции.
Говоря о характере ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных, полагаю, что такая ответственность должна быть солидарной, а не субсидиарной, несмотря на то, что в предпринимательском сообществе критически относятся к установлению солидарной ответственности, считая, что законодательное ее закрепление подорвет действие принципа отделения личности юридического лица от личности и имущества его участников; солидарная ответственность является чрезмерно жесткой в отличие от субсидиарной ответственности7. На мой взгляд, механизм солидарной ответственности гораздо быстрее и в полном объеме позволит кредитору получить возмещение причиненных убытков. В то же время установление солидарной ответственности третьих лиц по обязательствам юридического лица в гражданском законодательстве повысит ответственность бизнеса перед обществом.
Стоит отметить, что в рамках «Концепции развития гражданского законодательства» (далее – Проект ГК РФ предпринималась попытка ввести в Гражданский кодекс РФ статьи 53.3 и 53.4, которые закрепляли механизм «снятия корпоративной вуали», но, к сожалению, данные нормы не были приняты из-за противодействия со стороны крупного бизнеса8. С моей точки зрения, при многочисленных недостатках текста Проекта ГК РФ идея определения контролирующего лица, являющаяся базисом доктрины «снятия корпоративной вуали», для целей унификации ответственности контролирующего лица по обязательствам подконтрольного в целом была конструктивна и заслуживала поддержки. Представляется целесообразным закрепить в гражданском законодательстве предложенное в Проекте ГК РФ определение контролирующего лица, изменив в нем некоторые положения. Понятие контролирующего лица может звучать следующим образом: «лицо считается контролирующим другое юридическое лицо, если первое прямо или косвенно (через третьих лиц), самостоятельно или совместно со своими аффилированными лицами имеет возможность определять действия (решения) такого юридического лица. В частности, если не доказано иное, лицо считается контролирующим юридическое лицо: в силу преобладающего участия в его уставном капитале; на основании договора; в силу права давать для такого юридического лица обязательные указания; в силу возможности определять избрание (назначение) единоличного исполнительного органа (управляющей организации или управляющего) и (или) более половины состава коллегиального органа управления такого юридического лица».
Стоит заметить, что перечень оснований для признания субъекта контролирующим является открытым, что является, несомненно, положительным фактом. В качестве дополнительных критериев, подтверждающих контроль третьего лица над организацией, российский правоприменитель вполне мог бы использовать хорошо зарекомендовавшие себя основные тесты, применяемые, как антимонопольными органами РФ, так и американскими судами (напр., финансирование одним лицом другое, системное заключение невыгодных сделок и иных договоров, которые не имеют экономического смысла и обоснования для данного подконтрольного общества).
Полагаю, что закрепление вышеуказанных положений на законодательном уровне позволит эффективно бороться со злоупотреблениями правами контролирующих лиц в предпринимательской сфере. Но в то же время, механизм «снятия корпоративной вуали» должен применяться в исключительных случаях при наличии определенных предпосылок, как например: создание компании для обмана или введения в заблуждение, уклонение от ответственности за совершенные правонарушения, использование компании в качестве прикрытия для совершения ее участниками деятельности иной, чем заявленной в учредительных документах, вывод активов, нарушающий права и интересы кредиторов.
Вне сомнения, обдуманная законодателем рецепция отдельных положений рассматриваемой доктрины в систему действующих норм российского права позволит сделать институт ответственности контролирующих лиц по обязательствам подконтрольных гибким в той степени, которая необходима для формирования механизма справедливого разрешения споров и укрепления принципа добросовестности в гражданском обороте.
Библиографический список
1. , Иванец покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, 2013 г. № 7;
2. Гутников ответственность в корпоративных отношениях // Вестник гражданского права, 2014 г. № 6;
3. Захаров вопросы снятия корпоративной вуали: американский опыт и возможности его использования в российском праве // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2014. N 10. С. 32 – 62;
4. Ломакин, снятия корпоративного покрова: реализация ее основных положений в действующем законодательстве и проекте изменений Гражданского кодекса РФ // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, 2012 г. № 9. С. 6-33;
5. , Арабова вуаль // Закон, 2013. № 10. С. 59-65;
6. «Снятие корпоративной вуали» в российском праве: правовое регулирование и практика применения// Хозяйство и право, 2013 г. № 2;
7. Frederick J. Powell, Parent and subsidiary corporations: liability of a parent corporation for the obligations of its subsidiary, Chicago: Callaghan, 1931;
8. Maurice Wormser, Piercing the veil of the corporate entity, 12 Colum. L. Rev. 496 (1912);
9. Peter B. Oh, Veil-Piercing, Texas Law Review, Vol. 89, p. 81, 2010.
Bibliography
1. Budylin S. L., Ivanets Y. L. Breaking the covers. The doctrine of the removal of corporate veils in foreign countries and in Russia // Vestnik of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation, 2013 No. 7;
2. Gutnikov O. V. Legal responsibility in corporate relations // Herald of Civil Law, 2014 No. 6;
3. Zakharov A. N. Some issues of the removal of the corporate veil: The American experience and the possibilities of its use in Russian law // Bulletin of Economic Justice of the Russian Federation. 2014. N 10. P. 32 - 62;
4. Lomakin, D. V. The concept of removing the corporate cover: the implementation of its main provisions in the current legislation and the draft amendments to the Civil Code of the Russian Federation // Bulletin of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation, 2012 No. 9. pp. 6-33;
5. Ty Y. V., Arabova T. F. Non-Lifting Veil // The Law, 2013. No. 10. S. 59-65;
6. Shitkina I. S. «The removal of the corporate veil” in Russian law: legal regulation and practice of application // Economics and Law, 2013 No. 2;
7. Frederick J. Powell, Parent and subsidiary corporations: liability of a parent corporation for the obligations of its subsidiary, Chicago: Callaghan, 1931;
8. Maurice Wormser, Piercing the veil of the corporate entity, 12 Colum. L. Rev. 496 (1912);
9. Peter B. Oh, Veil-Piercing, Texas Law Review, Vol. 89, p. 81, 2010.
1Maurice Wormser, Piercing the veil of the corporate entity, 12 Colum. L. Rev. 496 (1912);
2 Однако случаи привлечения к ответственности третьих лиц по обязательствам корпорации встречались на практике и ранее, но термин «piercing of corporate veil» тогда не употреблялся, напр., дело United States v. Milwaukee Refrigeration Transit Co. // Окружной суд Восточного округа Висконсина. U. S. v. Milwaukee Refrigerator Transit Co., 142 F. 247 (E. D. Wis. 1905);
3 Frederick J. Powell, Parent and subsidiary corporations: liability of a parent corporation for the obligations of its subsidiary, Chicago: Callaghan, 1931;
4 См., напр., постановление Федерального Арбитражного суда Уральского округа от 01.01.01 года /10 по делу // КонсультантПлюс;
5 Так, в деле Parex Banka Президиум ВАС РФ установил, что ответчик (латвийский реорганизованный «Parex Bank» фактически осуществлял предпринимательскую деятельность в России через организованные представительства, функционирующие от его имени, в целях обхода законодательства о банковском надзоре // Постановление Президиума ВАС РФ от 01.01.2001 N 16404/11 по делу-98-184;
6 Аналогичное мнение о перераспределении бремени доказывании высказывается арбитражными судами // См., постановление Президиума ВАС РФ /11 // КонсультантПлюс;
7 Гутников ответственность в корпоративных отношениях // Вестник гражданского права, 2014 г. № 6;
8 Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, 2009 г. № 11.
