Василий Михайлович МИХЕЕВ
СТИХОТВОРЕНИЯ
ПЕСНИ О СИБИРИ
БОЧКА
Судном не брезгуй, хозяин Байкал:
Мол, омулевая бочка, –
Милостив будь – поднимай-ка свой вал:
Молодцу плыть недалечко!
Плыть ли с Амура, плыть ли с Кары,
Плыть от добра да не к худу.
Больно начальники наши мудры:
Взглянет – нагонит простуду,
Шлет на работу – иди умирать,
Строит поселок – могилу...
Силу бродяжную любят нажать,
Словно литовку к точилу.
Выточат лихо: беда не беда,
Море – и то по колена:
В бочку, как в судно, недолго...
Айда! Вышла работничку смена.
Пусть пошвыряет хозяин Байкал,
Пусть и из бочки уж вынет:
Жив или помер – девятый-то вал
Молодца на берег кинет!..
Вынес бродягу в Байкал баргузин:
Морем плывет и не ахнет.
Есть захотелось – ах, дьяволов сын! –
Бочка-то омулем пахнет.
Мало едал, да и нюхать зато
Вдоволь едва ль приходилось;
Нюхай-ка здесь: не мешает никто,
Нюхай, из бочки не вылазь;
Нюхай, да только одно и жалей:
Клином сошелся ведь мир-то:
Чтобы посуде из-под омулей
Бочкою быть из-под спирта!
ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ
Испытал в глубоком детстве
Я удар землетрясенья:
Словно близко где в соседстве
Шло подземное волненье;
Шло и глухо назревало
И таилося недаром:
Тихим грохотом ставало,
Стало тягостным ударом.
Вся земля поколебалась
И кресты упали с храмов.
Сотрясенье повторялось
Утомительно упрямо,
И за щелью щель на стенах
Раздвигалася с размаха…
Гнулись мальчика колена
От волненья, не от страха…
Позже, в юношестве жгучем
Я иные знал удары:
Сотрясеньем неминучим
Дерзкой мысли злые чары
В глубине души свободной
Безвозвратно открывали
В мраке жизни всенародной
Света полные печали;
И, подкопаны упрямо
Темным трепетом сомненья,
Пали вдруг с душевных храмов
И кресты и украшенья;
И рвались оковы плена
Мысли пламенной и гордой…
Не сгибалися колена,
И уста сжимались твердо…
И иные знал удары
Я и в юности и ныне:
Расцветали песен чары,
Как цветы в немой пустыне;
В сердце, жаждущем участья,
Были песнями – молитвы…
Грезы, дышащие страстью,
Как мечи во время битвы,
Сотрясались и горели
Звали к смерти и победам…
Как в стенах разбитых щели –
Сердца раны, след за следом,
Оставляли знаки плена,
Знаки рук жестоко милых…
Гнулись трепетно колена,
Гасла гордость, гасли силы…
О, страна землетрясений!
Видно сын я твой не даром:
Я люблю моих мучений
Пламя с блеском и угаром;
Я люблю в них ожиданье
Грозной бури в вихре малом…
Ты, мой край, – гласит преданье, –
Кончишь дни свои провалом,
И, ударами встревожен,
Над тобой Байкал сомкнется…
Но, – гласит преданье то же –
Только буря соберется,
С ней в борьбу Байкал вступает,
И в борьбе лишь, в грозном споре –
Все, что мертво, – извергает
Из себя Святое море.
1884
Вопросы и задания
1. Какой теме посвящено каждое стихотворение? Какая общая тема их объединяет?
2. Какими настроениями проникнуто каждое стихотворение? Какие средства помогают его выразить?
3. Определите стихотворный размер каждого стихотворения.
4. Какие стихотворения В. Михеева можно назвать автобиографическими?
5. Прочитайте фрагмент о землетрясениях из «Записок иркутского жителя» :
«Сколь ни страшны были при мне грозы и морозы в Иркутске, но страх, наводимый ими, ничто в сравнении с ужасом, производимым землетрясениями. В бытность мою в Иркутске с начала настоящего столетия по 1823 год, были три раза сильнейшие землетрясения, не говоря о незначительных, бывавших почти каждый год.
Первое землетрясение было в 1804 году. Оно случилось в ночь на св. Пасху. В эту ночь гарнизонная артиллерия обыкновенно приводила три орудия к собору для обычных сигналов. Едва раздался первый выстрел, как страшный удар землетрясения потряс город. Дома вздрогнули и закачались. В некоторых каменных домах показались трещины. В комнатах зашевелились и застучали мебели, зазвенела посуда, заговорили окна и двери. И в то же мгновение с соборной колокольни от сильного качания слетел крест, и, отброшенный сажень на десять от основания колокольни, едва не задавил артиллеристов. Из этого можно заключить, как сильно было колебание.
Многие камергеры и камер-юнкеры, бывшие в то время в Иркутске с графом Головкиным, который отправлялся послом в Китай, в испуге прибежали прямо с постели искать спасения в дом губернатора, накинув на себя, что попало под руку – до нарядов ли тут, как смерть висит на носу! Опомнившись от страха, господа придворные увидели непристойных своих нарядов и много смеялись.
Второе землетрясение было 14 февраля 1809 года, в три часа пополуночи. С вечера был чувствуем сильный серный запах, обыкновенно предшествующий землетрясению. Воздух сделался удушливым. Наступила грозная тишина, предвестница подземной грозы, и вдруг раздался сильнейший подземный удар. Все жители города разом проснулись и с трепетом ожидали последствий. Скоро землетрясение поколебало город, возобновляясь три раза в течение ночи. Быв еще ребенком, я проснулся с ужасом, и теперь еще живо в моем воображении, как трясся и трещал дом, стучали мебель и двери и прыгали окна то вверх, то вниз.
Третье землетрясение было при мне в 1814 году, часа в два пополудни. О продолжении его можно судить по тому, что я успел выйти на крыльцо и, помолившись богу, сделал несколько земных поклонов. Между тем все окружающие наш дом строения трещали и тряслись. Картина страшная, и страшнее ее едва ли что можно представить!
Впоследствии были при мне еще несколько землетрясений, но весьма легких: только пробегал по городу мгновенный гул, как бы пролетал сильный вихрь».
Сравните его со стихотворением В. Михеева «Землетрясение». Найдите сходство и различия.
ПРИЛОЖЕНИЕ
БАЙКАЛ
Выл Байкал. Ребёнком малым
Я хватался за борта:
Судно спорило с Байкалом.
Волн вскипавших высота
Мне в лицо кидала пену,
Я был твёрд и этим горд,
И покинуть в страхе борт
Почитал бы за измену...
Не ребёнок я, Байкал,
И пришёл к тебе я снова.
Ледяного не срывал
Ты с груди ещё покрова;
И с презреньем лёд немой
Говорил мне в ту минуту:
– Что, загнало, брат, в каюту
Вас житейскою волной!
Лучше шёл бы ты по склону
Гор моих, в мою тайгу:
Ран души я не затрону,
Ну, а душу сберегу.
Поведу с тобой, как с сыном,
Речь о детстве об одном...
И заискрилось по льдинам
Солнце ярким серебром...
И, казалось, в этом блеске
Тает лёд, встаёт волна,
И в глухом грохочет плеске
Ледяная глубина:
– Иль опять беги отсюда
Быть чужим в своей борьбе...
Я же встану из-под спуда
Смелой бурей вслед тебе.
«Песни о Сибири», СПБ, 1884
26 ОКТЯБРЯ 1881
Уж триста лет, как сын опальный
России – в дальний край пришел,
И в нем обрел конец печальный
И славу громкую нашел…
И краем тем Москве спесивой
Челом ударил… Но река
Сибири мстительно-ревниво
Взяла навеки Ермака.
И из наследия опалы
Наш край опалы стал страной:
Сердец немало припадало
Ко груди чуждо-ледяной…
Не зная к ней любви, быть может,
Они согрели эту грудь:
Ермак не ведал, что проложит
Для Достоевского он путь…
Тот путь проложен им широко
Тяжел и долог он, пускай, –
По нем детей своих с востока
На запад шлет далекий край…
ПЕСНИ О СИБИРИ
Я пел их, – и в темные хвои
Я лилии стебель вплетал, –
И, душу глубоко настроив,
Себе с изумленьем внимал:
Я родину пел, – и в той песне
Природа в красе вековой
Явилася мне, – и прелестней
Темнел подле лилии хвой…
Но в темном его ореоле
И в лилии ярком цвету –
Невзгода людей поневоле
Встречала поэта мечту:
Являла так больно-упорно
Все к родине той же любовь
Мне в хвое – подобие тёрна,
В алеющей лилии – кровь…
На родину горестно свитый
Венок возложить я лишь мог…
Читатель суровый, реши ты,
К лицу ли ей этот венок?
И есть ли чему приглянуться
В убогих лице и венке? –
И хочется ль к ним протянуться
Твоей равнодушной руке?..
Вопросы и задания
1. Выучите наизусть и подготовьте выразительное чтение понравившегося вам стихотворения.
