ознание и заблуждение: Очерки по психологии исследования (стр. 3 )

41 ющаяся на выводы физики, может также выяснить и субъективные условия какого-нибудь интеллектуального переживания. Наивный субъективизм, рассматривающий уклоняющиеся интеллектуаль-ные переживания одной и той же личности при изменяющихся условиях и разные интеллектуальные переживания различных лич-ностей как случаи иллюзии и противополагающий эту последнюю какой-то мнимой, остающейся всегда постоянной действитель-ности, в настоящее время более не допустим. Ибо для нас важно только полное знание всех условий того или другого интеллектуа-льного переживания; только в таком знании находим мы практи-ческий или теоретический интерес.

7. Все физическое, находимое мною, я могу разложить на эле-менты, в настоящее время дальнейшим образом неразложимые: цвета, тоны, давления, теплоту, запахи, пространства, времена и т. д. Эти элементы4 оказываются в зависимости от условий, ле-жащих вне и внутри U. Постольку, и только постольку, поскольку эти элементы зависят от условий, лежащих внутри U, мы называем их также ощущениями. Так как ощущения моих соседей столь же мало даны мне непосредственно, как и им мои, то я вправе те же элементы, на которые я разложил физическое, рассматривать и как элементы психического. Таким образом физическое и психическое содержат общие элементы и, следовательно, между ними вовсе нет той резкой противоположности, которую обыкновенно принима-ют. Это становится еще яснее, когда оказывается, что воспомина-ния, представления, чувствования, воля, понятия создаются из оставшихся следов ощущений и с этими последними, следователь-но, вовсе не несравнимы. Если я теперь называю всю совокуп-ность моего психического, не исключая и ощущений, моим Я в самом широком смысле этого слова (в противоположность более тесному Я, см. стр. 39), то в этом смысле я могу сказать, что в моем Я заключен мир (как ощущение и как представление). Но не сле-дует упускать из виду, что это воззрение не исключает других, име-ющих равное право на существование. При этой точке зрения солипсизма, стирающей противоположность между миром и на-шим Я, этот мир, как нечто самостоятельное, как будто исчезает. Но граница, которую мы обозначили через Ј/, при этом все же остается; она теперь идет це вокруг более тесного Я, а через середи - ну более широкого Я, через середину «сознания». Не обратив вни - мания на эту границу и не приняв в соображение аналогию нашего Я с чужим Я, мы вообще не могли бы прийти к точке зрения со - См. «Анализ ощущений». — Укажу еще здесь на весьма интересные рассуж-дения Р. фон Штернека, хотя я в некоторых пунктах с ним не согласен (v. Sterneck, Ueber die Elemente des Bewusstseins. «Ber. d. Wiener philosophischen Gesellschaft», 1903).

42 липсизма. Таким образом, кто утверждает, что наше познание не может выйти из пределов нашего Я, тот имеет в виду расширенное Я, которое предполагает уже признание мира и чужих Я, Не улуч-шает дела и ограничение «теоретическим» солипсизмом5 исследо-вателя. Нет изолированного исследователя. Каждый ставит себе также и практические цели, каждый учится и у других и работает также для ориентировки других.

8. При констатировании находимого нами физического мы легко впадаем в разные ошибки или «иллюзии». Прямую палку, опущенную в воду в косом положении, мы видим переломленной, и человек неопытный мог бы подумать, что и для осязания она окажется такой же. Мнимое изображение в вогнутом зеркале ка-жется нам осязаемым. Ярко освещенному предмету мы приписы-ваем белый цвет и бываем изумлены, когда мы находим, что тот же предмет при умеренном освещении оказывается черного цвета. Древесный ствол в темноте напоминает нам фигуру человека, и нам кажется, что мы видим пред собой этого человека. Все такие «иллюзии» основаны на том, что мы не знаем условий, при кото-рых найдено было то или другое интеллектуальное переживание, или не принимаем их во внимание, или предполагаем не существу-ющие, а другие условия. Наша фантазия дополняет также частич-ные интеллектуальные переживания в наиболее привычной для нее форме и тем самым часто искажает их. Итак, к противоположению в обыденноммышлении иллюзии и действительности, явлению и вещи, приводит то, что смешиваются интеллектуальные пережива-ния при особых условиях с таковыми при условиях вполне опреде-ленных. Это противоположение явления и вещи, раз развившись в неточном обыденном мышлении, проникает и в мышление фило-софское, которое от этого воззрения освобождается с большим трудом. Чудовищная непознаваемая «вещь в себе», стоящая позади явлений, есть несомненная родная сестра обыденной вещи, поте-рявшая последние остатки своего значения!6 После того как отри-цанием границы U все содержание нашего Я получило характер иллюзорный, какое еще непознаваемое может быть для нас по ту сторону границы, которую наше Я цикогда переступить не мо-жет? Что это, как не возвращение к обыденному мышлению, кото-рое позади «обманчивого» явления всегда находило еще какую-то действительную сущность? См. I. Petzoldt, Solipsismus auf praktischem Gebiet. Vierteljahrsschrift f. vissensch. Philosophie XXV. 3, стр. 339. — Schuppe, Der Solipsismus. Zeitschr. fьr immanente Philosophie, т. Ill, стр. 327. См. превосходные полемические рассуждения Шуппе против Ибервега (Brash, «Welt und Lebensanschaung F. Ueberwegs». Leipzig, 1889),

43 Когда мы рассматриваем элементы — красное, зеленое, теп - лое, холодное и т. д., как бы они ни назывались, и которые в их зависимостях от находимого вне Я/суть физические элементы, а в их зависимостях от находимого внутри U — психические, но не - сомненно в обоих случаях непосредственно данные и тождест - венные элементы, то при таком простом положении дела вопрос об иллюзии и действительности теряет свой смысл. Мы имеем тогда пред собой одновременно и вместе элементы реального мира и элементы нашего Я. Интересовать нас может еще только одно, — это функциональная зависимость (в математическом смысле) этих элементов друг от друга. Эту связь элементов мож - но продолжать называть вещью. Но эта вещь не есть уже непо - знаваемая вещь. С каждым новым наблюдением, с каждым новым естественнонаучным принципом познание этой вещи де-лает успешные шаги вперед. Когда мы объективно рассматриваем наше (тесное) Я, то и оно оказывается функциональной связью элементов. Только форма этой связи здесь несколько иная, чем та, которую мы привыкли находить в области «физической». Вспом-ним, например, различные отношения «представлений'BB к элемен-там первой области, ассоциационную связь этих «представлений» и т. д. В неизвестном, непознаваемом нечто, находящемся поза-ди этих элементов, мы не находим нужды, и это нечто нимало не содействует лучшему пониманию. Правда, позади Устоит нечто, почти еще неисследованное — именно наше тело. Но с каждым новым физиологическим и психологическим наблюдением это Я становится нам более знакомым. Интроспективная и экспери-ментальная психология, анатомия мозга и психопатология, ко-торым мы обязаны уже столь ценными открытиями, мощно работают здесь, идя навстречу физике (в самом широком смысле), чтобы, дополняя друг друга, привести к более глубокому познанию мира. Можно надеяться, что все разумные вопросы с течением вре-мени все более и более приблизятся к своему разрешению7.

9. Когда мы исследуем взаимную зависимость между сменя-ющимися представлениями, мы делаем это в надежде понять психические процессы, наши собственные переживания и дей-ствия. Но тот, кто в конце своего исследования полагает нужным снова признать позади этих переживаний и действий наблюдаю-щего и действующего субъекта, тот не замечает, что он мог бы не Некоторым моим читателям казалось, что изложенное в параграфах 5-8 представляет собой уклонение от того, что я писал в моей книге «Анализ ощущений». Но в действительности это не так. Ничего не изменяя в сущест-ве дела, а только форму, я считался с антипатией естествоиспытателей ко всему тому, что называется психомонизмом. Для меня, впрочем, не важно, каким именем назовут мою точку зрения.

44 затруднять себя вовсе исследованием, ибо он снова вернулся к своему исходному пункту. Такое положение живо напоминает историю с сельским хозяином, который, после того как ему объ-яснили устройство и работу паровых машин на одной фабрике, в конце концов спросил, где же лошади, которые приводят маши-ны в движение? В том именно и была важнейшая заслуга Гербар-та, что он изучал представления как нечто самодовлеющее (an sich). Правда, он снова запутал себе всю психологию своим до-пущением простоты души. Только в самое последнее время на-чинают примиряться с «психологией без души».

10. Распространение анализа наших переживаний вплоть до «элементов», дальше которых покуда мы идти не можем8, пред - Разложение на составные части, названные здесь элементами, едва ли мысли-мо на совершенно наивной точке зрения первобытного человека. Этот послед-ний воспринимает, вероятно, подобно животному, тела окружающей его среды как одно целое, не разделяя между показаниями отдельных своих чувств, данными ему только вместе. Еще менее он в состоянии разделять цвета и формы предметов или разлагать смешанные цвета на их составные части. Все это есть уже результат элементарного научного опыта и научных рассужде-ний. Разложение шумов на элементарные ощущения тонов, осязательных ощущений — на несколько частичных ощущений, световых ощущений — на ощущения основных цветов и т. д., есть даже достояние только новейшей нау-ки. Что здесь достигнут уже нами предел анализа и что этот последний уже ни-какими средствами физиологии не может быть проведен дальше, мало правдоподобно. Итак, наши элементы являются таковыми только временно, как то было с элементами алхимии и каковыми в настоящее время являются элементы химии. Если для нашей цели, для исключения из философии мни-мых проблем, сведение к упомянутым элементам казалось лучшим путем, то отсюда еще не следует, что всякое научное исследование должно начинать с этих элементов. То, что для психолога является самым простым и наиболее ес-тественным исходным пунктом, вовсе не обязательно должно быть таковым для физика или химика, который ставит себе совершенно другие проблемы или, если и рассматривает те же вопросы, то с совершенно других сторон. Но одно следует иметь в виду. Нет ничего трудного всякое физическое пере-живание построить из ощущений, т. е. из элементов психических. Но совер-шенно невозможно понять как из элементов, которыми оперирует современная физика, т. е. из масс и движений (в их определенности, пригод-ной для одной только этой специальной науки) построить какое-либо психи-ческое переживание. Хотя Дюбуа-Реймон правильно распознал это, он однако совершил ту ошибку, что совершенно не подумал о противоположном пути и потому считал вообще невозможным сведение одной из этих двух областей к другой. Необходимо иметь в виду, что нет такого содержания опыта или нау-ки, которое не могло бы быть содержанием сознания. Ясное понимание это-го факта дает нам возможность выбирать в качестве исходного пункта, смотря по потребности или цели исследователя, то психологическую, то фи-зическую точку зрения. Поэтому оказывается лишь жертвой странного, но широко распространенного идолопоклонничества перед системами тот, кто думает, что раз он признал средою познания свое Я, он уже не должен делать аналогического заключения о чужих Я. Ведь эта самая аналогия послужила ему и для понимания собственного Я.